Когда я его купил, он был ещё совсем маленьким. Его можно было засунуть в чулок и положить в ящик шкафа. Маленький такой крокодильчик…
Добавить в моё избранное
5 мин, 37 сек 7215
Он родился и вырос у нас в Латвии. Его вырастили, как кактус. Ну, знаете — сажают отросток кактуса в цветочный горшок, он начинает ветвиться, и получается большой кактус. Точно так и с крокодилами. Сажают крокодилью лапу в горшок — и вырастает маленький крокодильчик.
На ночь мы его прятали в шкаф. Иначе в доме никто не мог заснуть: крокодильчик бегал всю ночь по дому, шуршал, царапался и гремел, волоча свой хвост по полу.
На кого он охотился по ночам? Ведь у нас в доме ни крыс, ни мышей. Моль, конечно, есть, и мотыльки залетают.
Крокодильчик ловил моль. Подпрыгивал и с грохотом падал на пол. А если моль пряталась в тапочки, он заглатывал эти тапочки вместе с молью. Один раз съел берет со значком города Риги.
Много он принес нам хлопот, зато уж моли в доме не было. А вот до потолка допрыгнуть он никак не мог — высоковато. По вечерам он сидел на полу и смотрел на лампочку, вокруг которой кружилась влетевшая через окно мошкара. Так жадно смотрел, что у него слюнки текли. Потом-то уж он признался, что ему сама лампочка была по душе.
И вот он начал тренироваться. Честное слово, я не видел ни одного крокодила, у которого была бы такая сила воли, как у нашего. С каждым днём он прыгал всё выше. Вначале перепрыгивал стул, потом стол, приземляться он старался на диван, а потом привык и прямо брякался на пол. Гром был страшный, как будто кто-то бросал охапку дров.
Как-то осенним вечером я заклеивал велосипедную шину, которую он прогрыз, вдруг слышу — прыжок! Хоп — сразу темнота! Проглотил-таки лампочку, висящую под потолком. А лампочка-то на проводе. Вбегаю в комнату и вижу — висит под потолком эдакая люстра в форме крокодила, а в животе лампочка светится!
— Эй! — закричал я.
— А ну отпусти! Выплюнь! Выплюнь! Кричу так, а сам точно знаю: ни за что не выплюнет. Крокодилы вообще очень упрямы.
В этот вечер пришёл к нам в гости Карленс.
— Какая у вас красивая люстра, — говорит, — в форме крокодила. Оригинально. Какой приятный зелёный свет.
— Разумеется, зелёный, — отвечаю, — если б крокодилы были лиловые, получился бы приятный лиловый полумрак. Вдруг сверху крокодил говорит крокодильим голосом:
— Выверни пробки. У меня живот перегрелся.
— Интересно получается, — говорю, — ты лампочки глотаешь, а я должен пробки выкручивать. Выплюнь лампочку.
— Ни за что.
— И висит под потолком, постанывает.
— Отпусти лампочку, я тебе карманный фонарик подарю. Не отпускает. Лампочку он, видите ли, сам поймал, его добыча. «Как бы живот у него не прогорел, — думаю.»
— Прожжётся в животе дырка — что тогда делать? А ведь он в сущности не такой уж плохой крокодил. Бывало, на рыбалке всегда отцепит от коряги блесну, а то и всю корягу притащит, на которой полно зацепившихся блёсен. И вообще-то он добросердечный крокодил, мягкий «.»
Я вывинтил пробки, взял клещи и перекусил провод. Ну, а лампочка осталась у него в животе.
Карленс как увидел тогда крокодила с лампочкой — просто остолбенел.
— Не может быть, — говорит, — чтоб это — живой крокодил! Как-то не верится.
— Не веришь — потрогай, — сказал я, — положи ему руку в пасть.
Боится. И зря боится. Зубы крокодильчику я давно обточил, как раз после того, как он перегрыз трубу центрального отопления. Мы-то в театре были, когда он грыз. Потоп ужасный! Вода хлещет, а он доволен. Хорошо ещё — мы вовремя вернулись.
Карленсу очень понравился наш крокодил. Он стал приходить в гости чуть не каждый день. То морковку крокодилу принесёт, то свеколку, малинового джема банку притащил.
Смотрю я — теряет крокодил свой красивый зелёный цвет. Я-то его огурцами кормил, зелёным горошком, а уж если резинки стиральные, ну, эти, ластики, — только зелёные. А тут — красное. И я запретил Карленсу кормить моего крокодила.
Тогда Карленс взял и сам купил себе крокодила. И Дилом назвал. А моего, я забыл сказать, звали Кроко.
Вот тут и начались настоящие ужасные дела!
Летом, только мы приехали на дачу, крокодилы сразу нам устроили нильские грязи. Всю воду из бочки вылили в клумбу и начали месить животами землю. Подпрыгнут — и животом об землю: хопад! хопад! хопад! ра-па-па! Расшлёпали землю, как блинное тесто.
Пришли мы домой, а из грязи — четыре страшные глаза торчат!
А на другой день забрались они в сарай и решили поиграть. Надо сказать, что на ум крокодилам всегда приходят глотательные игры.
Кроко говорит:
— Будем бросать друг другу вещички. Кто поймает и проглотит на лету — тот победитель, а кто не поймает — тому водить. Кидай ты первый — я ловить буду.
Дил схватил с полки гвозди (в жестяной банке) и бросил.
А Кроко недаром на лампочке тренировался — разинул пасть и все гвозди проглотил. Потом плоскогубцы и молоток.
Дил тогда бросил висячий замок, амбарный, ржавый такой.
На ночь мы его прятали в шкаф. Иначе в доме никто не мог заснуть: крокодильчик бегал всю ночь по дому, шуршал, царапался и гремел, волоча свой хвост по полу.
На кого он охотился по ночам? Ведь у нас в доме ни крыс, ни мышей. Моль, конечно, есть, и мотыльки залетают.
Крокодильчик ловил моль. Подпрыгивал и с грохотом падал на пол. А если моль пряталась в тапочки, он заглатывал эти тапочки вместе с молью. Один раз съел берет со значком города Риги.
Много он принес нам хлопот, зато уж моли в доме не было. А вот до потолка допрыгнуть он никак не мог — высоковато. По вечерам он сидел на полу и смотрел на лампочку, вокруг которой кружилась влетевшая через окно мошкара. Так жадно смотрел, что у него слюнки текли. Потом-то уж он признался, что ему сама лампочка была по душе.
И вот он начал тренироваться. Честное слово, я не видел ни одного крокодила, у которого была бы такая сила воли, как у нашего. С каждым днём он прыгал всё выше. Вначале перепрыгивал стул, потом стол, приземляться он старался на диван, а потом привык и прямо брякался на пол. Гром был страшный, как будто кто-то бросал охапку дров.
Как-то осенним вечером я заклеивал велосипедную шину, которую он прогрыз, вдруг слышу — прыжок! Хоп — сразу темнота! Проглотил-таки лампочку, висящую под потолком. А лампочка-то на проводе. Вбегаю в комнату и вижу — висит под потолком эдакая люстра в форме крокодила, а в животе лампочка светится!
— Эй! — закричал я.
— А ну отпусти! Выплюнь! Выплюнь! Кричу так, а сам точно знаю: ни за что не выплюнет. Крокодилы вообще очень упрямы.
В этот вечер пришёл к нам в гости Карленс.
— Какая у вас красивая люстра, — говорит, — в форме крокодила. Оригинально. Какой приятный зелёный свет.
— Разумеется, зелёный, — отвечаю, — если б крокодилы были лиловые, получился бы приятный лиловый полумрак. Вдруг сверху крокодил говорит крокодильим голосом:
— Выверни пробки. У меня живот перегрелся.
— Интересно получается, — говорю, — ты лампочки глотаешь, а я должен пробки выкручивать. Выплюнь лампочку.
— Ни за что.
— И висит под потолком, постанывает.
— Отпусти лампочку, я тебе карманный фонарик подарю. Не отпускает. Лампочку он, видите ли, сам поймал, его добыча. «Как бы живот у него не прогорел, — думаю.»
— Прожжётся в животе дырка — что тогда делать? А ведь он в сущности не такой уж плохой крокодил. Бывало, на рыбалке всегда отцепит от коряги блесну, а то и всю корягу притащит, на которой полно зацепившихся блёсен. И вообще-то он добросердечный крокодил, мягкий «.»
Я вывинтил пробки, взял клещи и перекусил провод. Ну, а лампочка осталась у него в животе.
Карленс как увидел тогда крокодила с лампочкой — просто остолбенел.
— Не может быть, — говорит, — чтоб это — живой крокодил! Как-то не верится.
— Не веришь — потрогай, — сказал я, — положи ему руку в пасть.
Боится. И зря боится. Зубы крокодильчику я давно обточил, как раз после того, как он перегрыз трубу центрального отопления. Мы-то в театре были, когда он грыз. Потоп ужасный! Вода хлещет, а он доволен. Хорошо ещё — мы вовремя вернулись.
Карленсу очень понравился наш крокодил. Он стал приходить в гости чуть не каждый день. То морковку крокодилу принесёт, то свеколку, малинового джема банку притащил.
Смотрю я — теряет крокодил свой красивый зелёный цвет. Я-то его огурцами кормил, зелёным горошком, а уж если резинки стиральные, ну, эти, ластики, — только зелёные. А тут — красное. И я запретил Карленсу кормить моего крокодила.
Тогда Карленс взял и сам купил себе крокодила. И Дилом назвал. А моего, я забыл сказать, звали Кроко.
Вот тут и начались настоящие ужасные дела!
Летом, только мы приехали на дачу, крокодилы сразу нам устроили нильские грязи. Всю воду из бочки вылили в клумбу и начали месить животами землю. Подпрыгнут — и животом об землю: хопад! хопад! хопад! ра-па-па! Расшлёпали землю, как блинное тесто.
Пришли мы домой, а из грязи — четыре страшные глаза торчат!
А на другой день забрались они в сарай и решили поиграть. Надо сказать, что на ум крокодилам всегда приходят глотательные игры.
Кроко говорит:
— Будем бросать друг другу вещички. Кто поймает и проглотит на лету — тот победитель, а кто не поймает — тому водить. Кидай ты первый — я ловить буду.
Дил схватил с полки гвозди (в жестяной банке) и бросил.
А Кроко недаром на лампочке тренировался — разинул пасть и все гвозди проглотил. Потом плоскогубцы и молоток.
Дил тогда бросил висячий замок, амбарный, ржавый такой.
Страница 1 из 2
