Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Эту историю я узнал от зимородка, когда ветер занес его на пароход, который шел в Японию. Я взял птичку в свою каюту, отогрел, накормил ее и продержал у себя несколько дней, потом она оправилась и снова улетела к острову Святого Павла. Зимородок — довольно странная птичка, но он умеет говорить правду.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 17437
Котик нырнул в глубину, медленно открыл глаза и потянулся, но вдруг подпрыгнул, как кошка, потому что заметил возле себя каких-то странных животных.
— Что это такое?
Они не походили ни на китов, ни на морских львов, ни на тюленей, ни на медведей, ни на моржей, ни на акул, словом, ни на кого, кого когда-нибудь видел Котик. Они были футов в двадцать-тридцать длины и без задних ластов. Их тело оканчивалось хвостом в виде лопаты, который казался сделанным из мокрой кожи. Их головы имели очень странную, смешную форму. Они то качались на своих хвостах в глубине, то торжественно кланялись друг другу и помахивали передними ластами, как очень толстые люди двигают руками, то жевали морскую траву.
— Желаю вам хорошей охоты, — сказал Котик.
Большие животные поклонились и помахали ластами. Когда они снова начали есть. Котик увидел, что их верхняя губа разделена на две части и что каждую из этих частей они могут вытягивать и потом опять подбирать, захватив ею целую охапку морских трав. Они брали в рот всю эту зеленую массу и принимались важно жевать ее.
— Отличный способ есть, — сказал Котик.
Странные существа опять молча поклонились. Котику стало досадно.
— Прекрасно, — сказал он.
— Я вижу, вы красиво кланяетесь, но мне хотелось бы знать, как вас зовут.
Разрезанные губы зашевелились, водянисто-зеленые глаза посмотрели на него, но незнакомцы ничего не ответили.
— Ну, — сказал Котик, — вы еще безобразнее моржей и еще менее вежливы, чем они.
В эту минуту он вспомнил, что закричала ему чайка, когда он был годовиком и сидел возле моржа. Он понял, что наконец встретил морских коров.
Морские коровы продолжали жевать траву. Котик задавал им вопросы на всех языках, которые узнал во время своих путешествий. (Ведь у жителей моря почти столько же наречий, сколько у людей.) Морские коровы не отвечали. Они не могут разговаривать даже друг с другом, зато у них есть лишний сустав в передних плавниках и, размахивая ими, они умеют отвечать знаками.
К рассвету у Котика поднялась щетина на шее, и его терпение отправилось туда же, куда уходят мертвые крабы! Вскоре он увидел, что одна из морских коров медленно поплыла на север и все остальные двинулись за ней. Время от времени они останавливались, принимались кланяться друг другу, и Котик, глядя на них, говорил себе:
— Такие глупые существа, как морские коровы, уже давно были бы убиты, если бы они не нашли себе безопасного спокойного острова, а что хорошо для морских коров, будет хорошо и для тюленей. Но как бы мне хотелось, чтобы они плыли поскорее.
Дюгоны, или морские коровы, жестоко испытывали терпение Котика. Они не могли проплыть больше сорока или пятидесяти миль в день. На ночь они останавливались, чтобы кормиться, и все время держались возле берега. Котик плавал рядом с ними, над ними, под ними, но был не в силах заставить их двигаться быстрее. Наконец он увидел, что дюгоны плывут вдоль теплого течения, с этой минуты он стал больше уважать их. Однажды ночью коровы ушли глубоко под воду, упали, как камни, и тут в первый раз поплыли быстро. Котик плыл следом за ними, и быстрота дюгонов удивляла его. Они приблизились к громадному подводному утесу и на мгновение остановились. У его подножия виднелось отверстие. Дюгоны вошли в него. Долго-долго плыли они в темноте под скалой, и когда Котик показался из туннеля, ему нужен был свежий воздух. Он долго поднимался к поверхности моря. Высунув наконец голову из воды, он фыркнул, набрал воздуха и сказал: «Долго пришлось нырять, но стоило».
Дюгоны рассеялись по поверхности моря и медленно, лениво плыли вдоль таких прекрасных берегов, каких Котик еще никогда не встречал. Тут тянулись мягко отточенные водой скалы. Дальше расстилались отмели и виднелись камни, пригодные для танцев. На берегу росла высокая трава, манившая валяться в ней, и поднимались песчаные дюны. И лучше всего было то, что по вкусу воды, который никогда не обманывает тюленя, Котик понял, что здесь еще никогда не бывали люди. Осмотрев местность, белый тюлень постарался узнать, много ли в заливе рыбы, потом проплыл вдоль отмелей и сосчитал острова, полускрытые прекрасным густым туманом. С севера шла линия мелей, подводных камней и утесов, и благодаря этой гряде ни один корабль не мог подойти к отмелям. Вдобавок между островами и материковой землей были полосы глубокой воды, которую преграждали совершенно отвесные утесы, только там, внизу, под водой, крылся темный проход в заводь.
— Чудесное место, — сказал Котик.
— Морские коровы умнее, чем я думал. С этих утесов люди не спустятся, даже если они приплывут сюда, а вот эти камни разобьют в щепки всякий корабль. В море нет лучшего места!
Осмотрев все, он нырнул, отыскал вход в темный туннель и поплыл через него к югу. Только Морская Корова или Морской Колдун могли знать, что есть такое место.
— Что это такое?
Они не походили ни на китов, ни на морских львов, ни на тюленей, ни на медведей, ни на моржей, ни на акул, словом, ни на кого, кого когда-нибудь видел Котик. Они были футов в двадцать-тридцать длины и без задних ластов. Их тело оканчивалось хвостом в виде лопаты, который казался сделанным из мокрой кожи. Их головы имели очень странную, смешную форму. Они то качались на своих хвостах в глубине, то торжественно кланялись друг другу и помахивали передними ластами, как очень толстые люди двигают руками, то жевали морскую траву.
— Желаю вам хорошей охоты, — сказал Котик.
Большие животные поклонились и помахали ластами. Когда они снова начали есть. Котик увидел, что их верхняя губа разделена на две части и что каждую из этих частей они могут вытягивать и потом опять подбирать, захватив ею целую охапку морских трав. Они брали в рот всю эту зеленую массу и принимались важно жевать ее.
— Отличный способ есть, — сказал Котик.
Странные существа опять молча поклонились. Котику стало досадно.
— Прекрасно, — сказал он.
— Я вижу, вы красиво кланяетесь, но мне хотелось бы знать, как вас зовут.
Разрезанные губы зашевелились, водянисто-зеленые глаза посмотрели на него, но незнакомцы ничего не ответили.
— Ну, — сказал Котик, — вы еще безобразнее моржей и еще менее вежливы, чем они.
В эту минуту он вспомнил, что закричала ему чайка, когда он был годовиком и сидел возле моржа. Он понял, что наконец встретил морских коров.
Морские коровы продолжали жевать траву. Котик задавал им вопросы на всех языках, которые узнал во время своих путешествий. (Ведь у жителей моря почти столько же наречий, сколько у людей.) Морские коровы не отвечали. Они не могут разговаривать даже друг с другом, зато у них есть лишний сустав в передних плавниках и, размахивая ими, они умеют отвечать знаками.
К рассвету у Котика поднялась щетина на шее, и его терпение отправилось туда же, куда уходят мертвые крабы! Вскоре он увидел, что одна из морских коров медленно поплыла на север и все остальные двинулись за ней. Время от времени они останавливались, принимались кланяться друг другу, и Котик, глядя на них, говорил себе:
— Такие глупые существа, как морские коровы, уже давно были бы убиты, если бы они не нашли себе безопасного спокойного острова, а что хорошо для морских коров, будет хорошо и для тюленей. Но как бы мне хотелось, чтобы они плыли поскорее.
Дюгоны, или морские коровы, жестоко испытывали терпение Котика. Они не могли проплыть больше сорока или пятидесяти миль в день. На ночь они останавливались, чтобы кормиться, и все время держались возле берега. Котик плавал рядом с ними, над ними, под ними, но был не в силах заставить их двигаться быстрее. Наконец он увидел, что дюгоны плывут вдоль теплого течения, с этой минуты он стал больше уважать их. Однажды ночью коровы ушли глубоко под воду, упали, как камни, и тут в первый раз поплыли быстро. Котик плыл следом за ними, и быстрота дюгонов удивляла его. Они приблизились к громадному подводному утесу и на мгновение остановились. У его подножия виднелось отверстие. Дюгоны вошли в него. Долго-долго плыли они в темноте под скалой, и когда Котик показался из туннеля, ему нужен был свежий воздух. Он долго поднимался к поверхности моря. Высунув наконец голову из воды, он фыркнул, набрал воздуха и сказал: «Долго пришлось нырять, но стоило».
Дюгоны рассеялись по поверхности моря и медленно, лениво плыли вдоль таких прекрасных берегов, каких Котик еще никогда не встречал. Тут тянулись мягко отточенные водой скалы. Дальше расстилались отмели и виднелись камни, пригодные для танцев. На берегу росла высокая трава, манившая валяться в ней, и поднимались песчаные дюны. И лучше всего было то, что по вкусу воды, который никогда не обманывает тюленя, Котик понял, что здесь еще никогда не бывали люди. Осмотрев местность, белый тюлень постарался узнать, много ли в заливе рыбы, потом проплыл вдоль отмелей и сосчитал острова, полускрытые прекрасным густым туманом. С севера шла линия мелей, подводных камней и утесов, и благодаря этой гряде ни один корабль не мог подойти к отмелям. Вдобавок между островами и материковой землей были полосы глубокой воды, которую преграждали совершенно отвесные утесы, только там, внизу, под водой, крылся темный проход в заводь.
— Чудесное место, — сказал Котик.
— Морские коровы умнее, чем я думал. С этих утесов люди не спустятся, даже если они приплывут сюда, а вот эти камни разобьют в щепки всякий корабль. В море нет лучшего места!
Осмотрев все, он нырнул, отыскал вход в темный туннель и поплыл через него к югу. Только Морская Корова или Морской Колдун могли знать, что есть такое место.
Страница 5 из 6
