Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Эту историю я узнал от зимородка, когда ветер занес его на пароход, который шел в Японию. Я взял птичку в свою каюту, отогрел, накормил ее и продержал у себя несколько дней, потом она оправилась и снова улетела к острову Святого Павла. Зимородок — довольно странная птичка, но он умеет говорить правду.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 17436
— Иди ищи сам, — сказал Морской Колдун, закрывая глаза.
— Плыви прочь, видишь, мы тут заняты.
Котик подпрыгнул, перевернулся в воздухе, как дельфин, крикнул во весь голос:
— Травоед, травоед!
Он знал, что моржи никогда не ловят рыбы и поедают только морские травы и водоросли, хотя стараются казаться очень страшными. Понятно, чайки, альбатросы, буревестники и другие птицы подхватили этот крик (они никогда не пропускают случая нагрубить), а потому, по словам зимородка, минут пять стоял невообразимый гам. Все птицы кричали: «Травоед, старик!» Морской Колдун переваливался из стороны в сторону, ворчал и кашлял.
— Теперь ты скажешь, есть ли такой остров? — спросил Котик, когда наступила тишина.
— Спроси Морскую Корову, — ответил морж.
— Если она еще жива, она тебе скажет.
— Как я узнаю ее, когда встречу? — спросил Котик.
— Морская Корова еще безобразнее моржа, — закричала чайка, пролетавшая под самым носом Морского Колдуна.
— Да, она еще безобразнее моржа и у нее еще худшие манеры!
Котик поплыл обратно к Северо-Восточной бухте, но когда он заговорил о своем желании найти новое спокойное место для тюленей, никто ему не посочувствовал. Ему сказали, что люди всегда угоняли целые стада молодых тюленей, что, если ему не нравится видеть страшные вещи, ему незачем ходить за людьми. Никто из тюленей не видел, как убивают их братьев, и в этом отношении они очень отличались от Котика. Кроме того, ведь Котик был не простой, а белый тюлень.
— Тебе нужно, — сказал Коч, выслушав рассказ сына, — вырасти, сделаться таким же большим тюленем, как твой отец, и обзавестись семьей. Тогда тебя оставят в покое.
Даже кроткая Мата сказала: «Тебе не удастся прекратить бойни. Котик. Иди играй в море».
Котик нырнул в воду и протанцевал «огненный танец», но с очень тяжелым сердцем.
В эту осень он рано уплыл из залива, потому что в его круглой блестящей головке все время шевелилась одна мысль: он хотел отыскать Морскую Корову и с ее помощью найти уединенный остров с хорошими твердыми отмелями, на которых тюлени могли бы жить спокойно, не боясь людей. Он осмотрел северную и южную части Тихого океана, и с ним случилось так много происшествий, что все их и перечислить трудно. Два раза его чуть было не поймали акулы. Он встречал самых странных, необыкновенных рыб и зверей, но нигде не находил Морской Коровы и такого острова, о котором мечтал. Замечая хорошую твердую отмель, над которой поднимались покатые берега, удобные для игр тюленей. Котик всегда видел близ нее дымок от парохода китобойного судна, а он уже хорошо знал, что это значит.
Иногда же он ясно понимал, что на том или другом острове были когда-то убиты тюлени, и поскорее плыл в другую сторону.
Он побывал на островах Галапагос, в ужасном сухом месте, и на маленьком островке Найтингале, был даже на небольшом острове южнее мыса Доброй Надежды. Но повсюду морские звери рассказывали ему одинаковые истории: на всех этих островах водились прежде тюлени, и люди перебили их. Когда Котик уплыл на тысячу миль от Тихого океана, он нашел в одной бухте несколько сотен худых тюленей, которые сказали ему, что и тут бывают люди. Его сердце чуть не разорвалось. Тогда он опять обогнул мыс Горн и повернул к своим родным отмелям. По дороге на север он остановился отдохнуть возле острова, заросшего зелеными деревьями, и тут увидел старого-старого тюленя, который умирал. Котик наловил для него рыбы и рассказал ему обо всех своих неудачах.
— Теперь, — прибавил Котик, — я возвращаюсь в Северо-Восточную бухту. Мне уже все равно, пусть меня пригонят на место бойни с остальными голубчиками.
Но старый тюлень ему сказал: «Попытайся еще. Я последний из моего выводка, и в те дни, когда люди убивали нас сотнями тысяч, на отмелях говорилось, что когда-нибудь с севера приплывет белый тюлень и отведет наш народ в спокойное место. Я стар и не доживу до этого дня, но другие доживут. Попытайся еще раз».
Котик поправил свои прекрасные усы и сказал:
— Я единственный белый тюлень, когда-либо рождавшийся на отмелях, я единственный тюлень, черный или белый, желающий отыскать новые острова.
Разговор со старым тюленем ободрил его. Когда он летом вернулся к родной отмели, его мать Мата предложила ему жениться и обзавестись хозяйством.
— Дай мне еще один год, — сказал он.
— Вспомни, матушка, что седьмая волна всегда дальше других набегает на берег.
Но Мата все-таки выбрала ему невесту. Осенью Котик протанцевал «огненный танец» со своей невестой и отправился в новый путь.
На этот раз он поплыл на запад, так как увидел целую стаю рыб, которая шла в этом направлении, а ему нужно было много рыбы, чтобы прокормить себя. Когда он наелся, он увидел Медный остров. Он отлично знал его, лег на воду и подумал: «Сегодня будет сильный прилив».
— Плыви прочь, видишь, мы тут заняты.
Котик подпрыгнул, перевернулся в воздухе, как дельфин, крикнул во весь голос:
— Травоед, травоед!
Он знал, что моржи никогда не ловят рыбы и поедают только морские травы и водоросли, хотя стараются казаться очень страшными. Понятно, чайки, альбатросы, буревестники и другие птицы подхватили этот крик (они никогда не пропускают случая нагрубить), а потому, по словам зимородка, минут пять стоял невообразимый гам. Все птицы кричали: «Травоед, старик!» Морской Колдун переваливался из стороны в сторону, ворчал и кашлял.
— Теперь ты скажешь, есть ли такой остров? — спросил Котик, когда наступила тишина.
— Спроси Морскую Корову, — ответил морж.
— Если она еще жива, она тебе скажет.
— Как я узнаю ее, когда встречу? — спросил Котик.
— Морская Корова еще безобразнее моржа, — закричала чайка, пролетавшая под самым носом Морского Колдуна.
— Да, она еще безобразнее моржа и у нее еще худшие манеры!
Котик поплыл обратно к Северо-Восточной бухте, но когда он заговорил о своем желании найти новое спокойное место для тюленей, никто ему не посочувствовал. Ему сказали, что люди всегда угоняли целые стада молодых тюленей, что, если ему не нравится видеть страшные вещи, ему незачем ходить за людьми. Никто из тюленей не видел, как убивают их братьев, и в этом отношении они очень отличались от Котика. Кроме того, ведь Котик был не простой, а белый тюлень.
— Тебе нужно, — сказал Коч, выслушав рассказ сына, — вырасти, сделаться таким же большим тюленем, как твой отец, и обзавестись семьей. Тогда тебя оставят в покое.
Даже кроткая Мата сказала: «Тебе не удастся прекратить бойни. Котик. Иди играй в море».
Котик нырнул в воду и протанцевал «огненный танец», но с очень тяжелым сердцем.
В эту осень он рано уплыл из залива, потому что в его круглой блестящей головке все время шевелилась одна мысль: он хотел отыскать Морскую Корову и с ее помощью найти уединенный остров с хорошими твердыми отмелями, на которых тюлени могли бы жить спокойно, не боясь людей. Он осмотрел северную и южную части Тихого океана, и с ним случилось так много происшествий, что все их и перечислить трудно. Два раза его чуть было не поймали акулы. Он встречал самых странных, необыкновенных рыб и зверей, но нигде не находил Морской Коровы и такого острова, о котором мечтал. Замечая хорошую твердую отмель, над которой поднимались покатые берега, удобные для игр тюленей. Котик всегда видел близ нее дымок от парохода китобойного судна, а он уже хорошо знал, что это значит.
Иногда же он ясно понимал, что на том или другом острове были когда-то убиты тюлени, и поскорее плыл в другую сторону.
Он побывал на островах Галапагос, в ужасном сухом месте, и на маленьком островке Найтингале, был даже на небольшом острове южнее мыса Доброй Надежды. Но повсюду морские звери рассказывали ему одинаковые истории: на всех этих островах водились прежде тюлени, и люди перебили их. Когда Котик уплыл на тысячу миль от Тихого океана, он нашел в одной бухте несколько сотен худых тюленей, которые сказали ему, что и тут бывают люди. Его сердце чуть не разорвалось. Тогда он опять обогнул мыс Горн и повернул к своим родным отмелям. По дороге на север он остановился отдохнуть возле острова, заросшего зелеными деревьями, и тут увидел старого-старого тюленя, который умирал. Котик наловил для него рыбы и рассказал ему обо всех своих неудачах.
— Теперь, — прибавил Котик, — я возвращаюсь в Северо-Восточную бухту. Мне уже все равно, пусть меня пригонят на место бойни с остальными голубчиками.
Но старый тюлень ему сказал: «Попытайся еще. Я последний из моего выводка, и в те дни, когда люди убивали нас сотнями тысяч, на отмелях говорилось, что когда-нибудь с севера приплывет белый тюлень и отведет наш народ в спокойное место. Я стар и не доживу до этого дня, но другие доживут. Попытайся еще раз».
Котик поправил свои прекрасные усы и сказал:
— Я единственный белый тюлень, когда-либо рождавшийся на отмелях, я единственный тюлень, черный или белый, желающий отыскать новые острова.
Разговор со старым тюленем ободрил его. Когда он летом вернулся к родной отмели, его мать Мата предложила ему жениться и обзавестись хозяйством.
— Дай мне еще один год, — сказал он.
— Вспомни, матушка, что седьмая волна всегда дальше других набегает на берег.
Но Мата все-таки выбрала ему невесту. Осенью Котик протанцевал «огненный танец» со своей невестой и отправился в новый путь.
На этот раз он поплыл на запад, так как увидел целую стаю рыб, которая шла в этом направлении, а ему нужно было много рыбы, чтобы прокормить себя. Когда он наелся, он увидел Медный остров. Он отлично знал его, лег на воду и подумал: «Сегодня будет сильный прилив».
Страница 4 из 6
