Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Эту историю я узнал от зимородка, когда ветер занес его на пароход, который шел в Японию. Я взял птичку в свою каюту, отогрел, накормил ее и продержал у себя несколько дней, потом она оправилась и снова улетела к острову Святого Павла. Зимородок — довольно странная птичка, но он умеет говорить правду.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 17435
Трех-или четырехлетние тюлени, скользя с горы Гутчинсон, закричали:
— Прочь с дороги, малыши. Море глубоко, и вы еще не знаете всего, что в нем есть. Эй ты, годовичок, скажи, откуда ты взял такую белую шкурку?
— Я не взял ее, — сказал Котик, — она выросла!
Как раз в ту минуту, когда он хотел кинуться на говорившего, из-за дюны вышли черноволосые люди с красными плоскими лицами. Котик, никогда не видавший ни одного человека, фыркнул и опустил голову. Голубчики отскочили немножко и остановились, удивленно глядя на людей. Это были Кирик Бутерик и его сын Паталамон. Они пришли из маленькой деревни, которая стояла невдалеке от тюленьих отмелей, и разговаривали о том, каких тюленей пригнать на место бойни, чтобы там содрать с них кожу.
— Посмотри-ка, — сказал Паталамон, — вон белый тюлень.
Кирик побледнел, несмотря на копоть и масло, покрывавшие его лицо (он был алеут, алеут же — народ неопрятный). Кирик принялся бормотать молитвы и прибавил:
— Не трогай его, Паталамон. Со дня моего рождения я никогда не видывал белых тюленей. Может быть, это призрак старого Захарова, который в прошлом году погиб во время сильной бури?
— Я не подойду к нему, — сказал Паталамон.
— Да и не смотри на него, — сказал Кирик.
— Вот отгони этих четырехлетних тюленей, нужно было бы сегодня убить около двухсот штук; ну, да дело только начинается. Довольно и сотни. Скорее, скорее!
Паталамон стал колотить палкой тюленей, и они падали, точно мертвые. Потом он подошел к ним, и они начали двигаться. Кирик погнал их куда-то, и тюлени пошли без сопротивления.
Кирик гнал их, как овец. Остальные молодые тюлени продолжали играть, точно ничего не случилось. Один Котик не мог успокоиться и расспрашивал всех и каждого, что случилось. Но старшие его товарищи могли только ответить, что люди каждый год куда-то угоняли тюленей в течение шести недель или двух месяцев.
— Я пойду за ними, — сказал он и запрыгал по следам тюленьего стада.
— За нами идет белый тюлень, — крикнул Паталамон.
— Впервые тюлень сам идет на бойню.
— Молчи, не смотри назад, — сказал Кирик.
— Это не тюлень, это дух Захарова.
Алеуты шли медленно, наконец остановились. Явились еще какие-то люди и на глазах Котика скоро убили палками около сотни голубчиков. Отдохнув немного и дав остыть мертвым животным, они ловко содрали с них шкуры. Все это было ужасно для Котика. Он повернулся, поскакал (тюлени могут скоро, но недолго скакать) и вскоре бросился в море. Его маленькие, недавно выросшие усы топорщились от страха. Он плыл быстро и остановился только возле отмели морских львов.
— Что тут такое? — недовольным голосом спросил морской лев (они не любят, чтобы в их обществе бывал кто-нибудь другой из зверей).
— Скучно, очень скучно, — сказал Котик.
— Там убили всех голубчиков.
— Пустяки, — сказал морской лев, поворачивая голову к берегу.
— Твои друзья шумят по-прежнему. Вероятно, ты просто видел старого Кирика. Он это делает тридцать лет подряд.
— Да ведь это же ужасно, — сказал Котик и, заметив набегающую волну, подставил под нее свою спину, ударил передними ластами и ловко остановился в воде.
— Хорошо сделано для годовика, — сказал морской лев.
— Конечно, с твоей точки зрения, это ужасно, но подумай: если все тюлени будут приплывать в одно и то же место, люди, конечно, узнают об этом. Вам следовало бы найти какой-нибудь остров, незнакомый им.
— А есть такой остров? — спросил Котик.
— До сих пор я не мог найти ничего подходящего, — ответил морской лев.
— Но не проплыть ли тебе на далекие камни и не поговорить ли с Морским Колдуном? Может быть, он что-нибудь знает. Да не бросайся ты с такой быстротой! Тебе придется плыть шесть миль. На твоем месте я прежде всего поспал бы немножко.
Котик нашел, что совет хорош, поплыл к своей отмели, вылез на песок и проспал с полчаса. После этого он поплыл к маленькому островку, о котором говорил морской лев.
Он вылез на плоский камень возле Морского Колдуна, большого, некрасивого моржа с толстой шеей. Морж этот спал, наполовину опустив свои задние ласты в воду. За ним виднелся еще длинный ряд таких же толстых громадных неуклюжих зверей.
— Просыпайся, — во весь голос пролаял Котик, стараясь перекричать шумевших чаек.
— Ге, го, что такое? — сказал морж и, ударив своими клыками соседнего моржа, разбудил его. Сосед ударил своего соседа, и так далее. Они смотрели во все стороны, но не замечали Котика.
— Эй, это я, — сказал Котик.
— Пусть с меня сдерут шкуру! — с удивлением сказал Морской Колдун, и моржи посмотрели на Котика. Но Котику не хотелось в этот день слышать о содранных шкурах, он только что видел это, а потому спросил:
— Скажите, нет ли где-нибудь места, удобного для тюленей и незнакомого людям?
— Прочь с дороги, малыши. Море глубоко, и вы еще не знаете всего, что в нем есть. Эй ты, годовичок, скажи, откуда ты взял такую белую шкурку?
— Я не взял ее, — сказал Котик, — она выросла!
Как раз в ту минуту, когда он хотел кинуться на говорившего, из-за дюны вышли черноволосые люди с красными плоскими лицами. Котик, никогда не видавший ни одного человека, фыркнул и опустил голову. Голубчики отскочили немножко и остановились, удивленно глядя на людей. Это были Кирик Бутерик и его сын Паталамон. Они пришли из маленькой деревни, которая стояла невдалеке от тюленьих отмелей, и разговаривали о том, каких тюленей пригнать на место бойни, чтобы там содрать с них кожу.
— Посмотри-ка, — сказал Паталамон, — вон белый тюлень.
Кирик побледнел, несмотря на копоть и масло, покрывавшие его лицо (он был алеут, алеут же — народ неопрятный). Кирик принялся бормотать молитвы и прибавил:
— Не трогай его, Паталамон. Со дня моего рождения я никогда не видывал белых тюленей. Может быть, это призрак старого Захарова, который в прошлом году погиб во время сильной бури?
— Я не подойду к нему, — сказал Паталамон.
— Да и не смотри на него, — сказал Кирик.
— Вот отгони этих четырехлетних тюленей, нужно было бы сегодня убить около двухсот штук; ну, да дело только начинается. Довольно и сотни. Скорее, скорее!
Паталамон стал колотить палкой тюленей, и они падали, точно мертвые. Потом он подошел к ним, и они начали двигаться. Кирик погнал их куда-то, и тюлени пошли без сопротивления.
Кирик гнал их, как овец. Остальные молодые тюлени продолжали играть, точно ничего не случилось. Один Котик не мог успокоиться и расспрашивал всех и каждого, что случилось. Но старшие его товарищи могли только ответить, что люди каждый год куда-то угоняли тюленей в течение шести недель или двух месяцев.
— Я пойду за ними, — сказал он и запрыгал по следам тюленьего стада.
— За нами идет белый тюлень, — крикнул Паталамон.
— Впервые тюлень сам идет на бойню.
— Молчи, не смотри назад, — сказал Кирик.
— Это не тюлень, это дух Захарова.
Алеуты шли медленно, наконец остановились. Явились еще какие-то люди и на глазах Котика скоро убили палками около сотни голубчиков. Отдохнув немного и дав остыть мертвым животным, они ловко содрали с них шкуры. Все это было ужасно для Котика. Он повернулся, поскакал (тюлени могут скоро, но недолго скакать) и вскоре бросился в море. Его маленькие, недавно выросшие усы топорщились от страха. Он плыл быстро и остановился только возле отмели морских львов.
— Что тут такое? — недовольным голосом спросил морской лев (они не любят, чтобы в их обществе бывал кто-нибудь другой из зверей).
— Скучно, очень скучно, — сказал Котик.
— Там убили всех голубчиков.
— Пустяки, — сказал морской лев, поворачивая голову к берегу.
— Твои друзья шумят по-прежнему. Вероятно, ты просто видел старого Кирика. Он это делает тридцать лет подряд.
— Да ведь это же ужасно, — сказал Котик и, заметив набегающую волну, подставил под нее свою спину, ударил передними ластами и ловко остановился в воде.
— Хорошо сделано для годовика, — сказал морской лев.
— Конечно, с твоей точки зрения, это ужасно, но подумай: если все тюлени будут приплывать в одно и то же место, люди, конечно, узнают об этом. Вам следовало бы найти какой-нибудь остров, незнакомый им.
— А есть такой остров? — спросил Котик.
— До сих пор я не мог найти ничего подходящего, — ответил морской лев.
— Но не проплыть ли тебе на далекие камни и не поговорить ли с Морским Колдуном? Может быть, он что-нибудь знает. Да не бросайся ты с такой быстротой! Тебе придется плыть шесть миль. На твоем месте я прежде всего поспал бы немножко.
Котик нашел, что совет хорош, поплыл к своей отмели, вылез на песок и проспал с полчаса. После этого он поплыл к маленькому островку, о котором говорил морской лев.
Он вылез на плоский камень возле Морского Колдуна, большого, некрасивого моржа с толстой шеей. Морж этот спал, наполовину опустив свои задние ласты в воду. За ним виднелся еще длинный ряд таких же толстых громадных неуклюжих зверей.
— Просыпайся, — во весь голос пролаял Котик, стараясь перекричать шумевших чаек.
— Ге, го, что такое? — сказал морж и, ударив своими клыками соседнего моржа, разбудил его. Сосед ударил своего соседа, и так далее. Они смотрели во все стороны, но не замечали Котика.
— Эй, это я, — сказал Котик.
— Пусть с меня сдерут шкуру! — с удивлением сказал Морской Колдун, и моржи посмотрели на Котика. Но Котику не хотелось в этот день слышать о содранных шкурах, он только что видел это, а потому спросил:
— Скажите, нет ли где-нибудь места, удобного для тюленей и незнакомого людям?
Страница 3 из 6
