Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Эту историю я узнал от зимородка, когда ветер занес его на пароход, который шел в Японию. Я взял птичку в свою каюту, отогрел, накормил ее и продержал у себя несколько дней, потом она оправилась и снова улетела к острову Святого Павла. Зимородок — довольно странная птичка, но он умеет говорить правду.
Добавить в моё избранное
22 мин, 0 сек 17434
Возвращаясь на берег с рыбной ловли, Мата шла к месту их игр и звала Котика. На его ответный крик она быстро спешила к нему, передвигаясь на передних ластах и расталкивая остальных детенышей вправо и влево.
— Не нужно валяться в заплесневелой воде. Нужно стараться, чтобы крупный гравий не попадал тебе в царапины и тогда ты будешь цел и здоров. Только до поры до времени тебе нельзя плавать в большом море.
Маленькие тюленчики не могут плавать, как маленькие дети не могут ходить, но они чувствуют себя несчастными, пока не научатся этому. Когда в первый раз Котик попал в море, волна унесла его в слишком глубокое место, и его большая голова погрузилась в воду, а на поверхности остались только его ласты. Словом, случилось то, что предсказывала мать в своей песенке. Если бы следующая волна не выкинула тюленчика обратно, он утонул бы. После этого он выучился лежать в мелкой заводи, тут волны накрывали его и поднимали, но он постоянно следил, чтобы на него не нахлынули большие валы.
Две недели Котик учился владеть ластами. Всё это время он то влезал в воду, то вылезал из нее, наконец понял, что ему хорошо только в море. Можете себе представить, как веселился он со своими товарищами, то ныряя в воду, то ожидая на отмели, чтобы нахлынула большая волна и унесла его, то стоя на задних ластах и почесывая себе голову, как это делают взрослые тюлени, то скатываясь в воду по гладким скользким камням. Время от времени он видел на поверхности воды тонкое перо и тогда понимал, что это плывет небольшая акула, поедающая молодых тюленчиков, тогда Котик летел к берегу, как стрела.
В конце октября тюлени начали готовиться к отплытию от берегов острова Святого Павла в глубокое море. Они собирались семьями и племенами, никто уже теперь не ссорился из-за места, и голубчики играли всюду, где им вздумается.
— В будущем году ты будешь уже голубчиком, — сказала Котику Мата, — а нынешней зимой ты должен научиться ловить рыбу.
Они уплыли в Тихий океан. Мата научила Котика спать на спине, раскинув ласты и выставив из воды кончик носа. Ни одна колыбель не сравнится с легким качанием Тихого океана! Раз Котик почувствовал, что вся кожа его болит, и Мата сказала, что он начинает «понимать» воду: это неприятное чувство обозначало приближение дурной погоды.
— Когда твоя кожа заболит, — сказала она, — плыви изо всех сил, куда — ты узнаешь со временем. Теперь же мы пойдем за морской свиньей потому, что она очень умна.
Большое количество морских свиней плыло по воде, и Котик изо всех сил бросился за ними.
— Как вы узнаете, куда плыть? — спросил он, и предводитель стаи ответил, повернув к нему свои белесоватые глаза: — У меня чешется хвост, а это значит, что сзади налетит буря. Когда мы будем южнее неподвижной воды (свинья говорила об экваторе) и ты почувствуешь неприятное чувство в хвосте — знай, что буря налетит на тебя спереди. Торопитесь. Здесь нам нехорошо.
Так Котик постоянно узнавал что-нибудь. Мата научила его ловить рыбу в морских травах, прыгать по волнам, когда молнии перерезали небо, вежливо помахивать своими передними ластами альбатросам и морским коршунам, проносившимся вместе с ветром, выскакивать из воды, точно дельфин, приложив к телу ласты и изогнув хвост, никогда не есть летучих рыб, так как они слишком костисты, и т. д. Словом, через шесть месяцев Котик знал все, что стоило знать. В течение этого времени он ни разу не вышел на сухую землю.
Однажды, лежа в полудреме в теплой воде невдалеке от острова Хуан Фернандес, Котик почувствовал себя слабым и ленивым, как человек весною. Он почему-то вспомнил об удобных отмелях Северо-Восточного залива, об играх с товарищами, и ему показалось, что он ощущает запах приморских трав. И тюлень повернул к северу. Плыл он долго, наконец стал встречать своих прежних товарищей, направлявшихся туда же. Они говорили ему:
— Здравствуй, Котик. Теперь все мы голубчики, мы можем танцевать посреди прибрежных камней и играть на молодой траве. Но откуда взялась у тебя такая шкурка?
Теперь Котик был почти белый и, хотя он очень гордился этим, он только сказал:
— Поплывем поскорее, мне так хочется на землю!
Все они вернулись к тем отмелям, на которых родились, и вскоре услышали, как старые тюлени, их отцы, дерутся посреди тумана.
В первую же ночь Котик протанцевал «огненный танец» вместе с другими годовалыми тюленями. В этом месте летом море светится, и когда тюлень плывет — за ним остается блестящая пламенная борозда, когда он прыгает в воде — около него рассыпаются искры, а волны, ударяясь о прибрежные камни, разбрасывают огоньки. После этого голубчики вылезли на отмель, катались посреди молодой травы и рассказывали друг другу обо всем, что пережили.
Они говорили о Тихом океане, как мальчики говорили бы о лесе, в котором они собирали орехи, и если бы кто-нибудь мог их подслушать и понять их беседы, он начертил бы такую морскую карту, какой еще никогда не бывало.
— Не нужно валяться в заплесневелой воде. Нужно стараться, чтобы крупный гравий не попадал тебе в царапины и тогда ты будешь цел и здоров. Только до поры до времени тебе нельзя плавать в большом море.
Маленькие тюленчики не могут плавать, как маленькие дети не могут ходить, но они чувствуют себя несчастными, пока не научатся этому. Когда в первый раз Котик попал в море, волна унесла его в слишком глубокое место, и его большая голова погрузилась в воду, а на поверхности остались только его ласты. Словом, случилось то, что предсказывала мать в своей песенке. Если бы следующая волна не выкинула тюленчика обратно, он утонул бы. После этого он выучился лежать в мелкой заводи, тут волны накрывали его и поднимали, но он постоянно следил, чтобы на него не нахлынули большие валы.
Две недели Котик учился владеть ластами. Всё это время он то влезал в воду, то вылезал из нее, наконец понял, что ему хорошо только в море. Можете себе представить, как веселился он со своими товарищами, то ныряя в воду, то ожидая на отмели, чтобы нахлынула большая волна и унесла его, то стоя на задних ластах и почесывая себе голову, как это делают взрослые тюлени, то скатываясь в воду по гладким скользким камням. Время от времени он видел на поверхности воды тонкое перо и тогда понимал, что это плывет небольшая акула, поедающая молодых тюленчиков, тогда Котик летел к берегу, как стрела.
В конце октября тюлени начали готовиться к отплытию от берегов острова Святого Павла в глубокое море. Они собирались семьями и племенами, никто уже теперь не ссорился из-за места, и голубчики играли всюду, где им вздумается.
— В будущем году ты будешь уже голубчиком, — сказала Котику Мата, — а нынешней зимой ты должен научиться ловить рыбу.
Они уплыли в Тихий океан. Мата научила Котика спать на спине, раскинув ласты и выставив из воды кончик носа. Ни одна колыбель не сравнится с легким качанием Тихого океана! Раз Котик почувствовал, что вся кожа его болит, и Мата сказала, что он начинает «понимать» воду: это неприятное чувство обозначало приближение дурной погоды.
— Когда твоя кожа заболит, — сказала она, — плыви изо всех сил, куда — ты узнаешь со временем. Теперь же мы пойдем за морской свиньей потому, что она очень умна.
Большое количество морских свиней плыло по воде, и Котик изо всех сил бросился за ними.
— Как вы узнаете, куда плыть? — спросил он, и предводитель стаи ответил, повернув к нему свои белесоватые глаза: — У меня чешется хвост, а это значит, что сзади налетит буря. Когда мы будем южнее неподвижной воды (свинья говорила об экваторе) и ты почувствуешь неприятное чувство в хвосте — знай, что буря налетит на тебя спереди. Торопитесь. Здесь нам нехорошо.
Так Котик постоянно узнавал что-нибудь. Мата научила его ловить рыбу в морских травах, прыгать по волнам, когда молнии перерезали небо, вежливо помахивать своими передними ластами альбатросам и морским коршунам, проносившимся вместе с ветром, выскакивать из воды, точно дельфин, приложив к телу ласты и изогнув хвост, никогда не есть летучих рыб, так как они слишком костисты, и т. д. Словом, через шесть месяцев Котик знал все, что стоило знать. В течение этого времени он ни разу не вышел на сухую землю.
Однажды, лежа в полудреме в теплой воде невдалеке от острова Хуан Фернандес, Котик почувствовал себя слабым и ленивым, как человек весною. Он почему-то вспомнил об удобных отмелях Северо-Восточного залива, об играх с товарищами, и ему показалось, что он ощущает запах приморских трав. И тюлень повернул к северу. Плыл он долго, наконец стал встречать своих прежних товарищей, направлявшихся туда же. Они говорили ему:
— Здравствуй, Котик. Теперь все мы голубчики, мы можем танцевать посреди прибрежных камней и играть на молодой траве. Но откуда взялась у тебя такая шкурка?
Теперь Котик был почти белый и, хотя он очень гордился этим, он только сказал:
— Поплывем поскорее, мне так хочется на землю!
Все они вернулись к тем отмелям, на которых родились, и вскоре услышали, как старые тюлени, их отцы, дерутся посреди тумана.
В первую же ночь Котик протанцевал «огненный танец» вместе с другими годовалыми тюленями. В этом месте летом море светится, и когда тюлень плывет — за ним остается блестящая пламенная борозда, когда он прыгает в воде — около него рассыпаются искры, а волны, ударяясь о прибрежные камни, разбрасывают огоньки. После этого голубчики вылезли на отмель, катались посреди молодой травы и рассказывали друг другу обо всем, что пережили.
Они говорили о Тихом океане, как мальчики говорили бы о лесе, в котором они собирали орехи, и если бы кто-нибудь мог их подслушать и понять их беседы, он начертил бы такую морскую карту, какой еще никогда не бывало.
Страница 2 из 6
