Город, блистающий тысячами разноцветных огней ярких витрин магазинов, реклам, струящегося по улицам потока машин, остался позади. О нем Ивану напоминало только размытое зарево на горизонте, видневшемся в зеркале заднего вида…
Добавить в моё избранное
24 мин, 13 сек 14651
Основной удар пришелся на капот машины и на сторону водителя; правая же дверь почти не пострадала. Замок щелкнул, и в тот же миг в салон с удвоенной силой ворвался порыв ветра, по сиденью хлестнули косые струи дождя. Щурясь и отворачиваясь от прямых ударов ветра, Стас выкарабкался из машины. Следом за ним выполз и Иван. Ливень и шквал ветра тут же обрушились на друзей, словно огромная разъяренная толпа врагов на двух одиноких воинов.
В густой темноте Иван с трудом различал то, что творилось вокруг. Он смутно видел их искалеченную машину, прижавшуюся к дереву, словно несмышленый малыш к груди матери. Он еле-еле различал в трех метрах стену чернеющего леса. Рядом копошился, словно сотканный из мрака Стас. «Нужен фонарь», — промелькнула вовремя в голове Ивана нужная мысль. Он тут же вспомнил, что фонарь хранился у него в багажнике. Только он не помнил, менял ли он в нем в последнее время батарейки.
— У меня в багажнике вроде был фонарь, — стараясь перекричать шум ливня, крикнул Иван, направляясь к багажнику. Стас тут же оказался рядом, вынырнув из темноты ночи. Иван попытался открыть багажник, но тот не поддался. Он и раньше то не очень хорошо открывался, а после удара, по-видимому, замок совсем заклинило. Несколько тщетных попыток открыть него так и остались безрезультатными. Иван опустил руки и напряженно вздохнул.
— Нужен рычаг, — заорал прямо на ухо Стас, — Какой-нибудь сучок. Чтобы взломать этот хренов багажник.
— И не дожидаясь ответа, тот нырнул в густую темноту придорожного леса. Через несколько секунд Иван услыхал метрах в десяти треск ломаемого дерева.
Иван всегда поражался проворности и сообразительности Стаса. Она не раз выручала их из всяких передряг. Непонятно было, откуда она у него. Толи это был ему дар от Бога, то ли сказались два года службы армии, где, как говориться, научат всему. Иногда Иван только начинал осознавать ситуацию и соображать, как ему в этом случае действовать, как Стас уже вовсю разрабатывал план и сей же момент претворял его в жизнь. Иногда Иван понимал, что с таким другом и в беду не страшно попасть. Стас, казалось, мог всегда найти выход из сложной ситуации.
— Иду на помощь, — бодро обнадежил друга Иван, направляясь в ту сторону, откуда раздавался треск ломаемого дерева. Он сошел с твердого покрытия дороги и вступил на мягкую и мокрую лесную постель, выстланную отсыревшим ковром желтых опавших листьев. Ветер рванул откуда-то сбоку, бросив на Ивана холодные и мокрые струи дождя, сорванные с деревьев листы. Тот едва удержался от такого порыва, — казалось, что неистовый ветер хочет свалить его с ног. Треск ломаемого дерева неожиданно прекратился, — очевидно, Стас все же справился с упрямым сучком.
Темнота ночного леса надвинулась на Ивана, поглотив небольшую человеческую фигурку в беспокойном море потревоженного бурей леса. Здесь Иван почти ничего не видел в двух метрах от себя. Хорошо еще, что дождь и ветер здесь не так зверствовали, как там, на дороге. Спасали деревья. Казалось, будто весь лес пришел в движение. Заунывно ныли и стонали огромные стволы, над их кронами носился безумный ветер, плача и воя, словно голодная стая волков. Все вокруг скрипело, трещало и шумело. Иван попытался разглядеть в этой темени друга, но ничего не увидев, решил просто позвать его.
Но на этот раз Стас не отозвался.
Иван прислушался к бушующей ночи и крикнул еще раз, называя друга по имени. Стас должен быть где-то здесь, совсем рядом.
И снова в ответ только злой ветер застонал в кронах, да деревьях болезненно скорчились, словно охая от боли. Лес загудел, словно вторя отчаянному голосу Ивана.
— СТААААС, — что есть мочи заорал Иван, да так, что стало больно в горле. Он резко оборвал крик, и его снова охватил приступ сухого надоедливого кашля.
И снова в ответ тишина. Только ветер воет в деревьях.
Друга нигде не было.
Стаса нигде не было, хотя минуту назад он был здесь, Иван слышал его. А теперь его не было. Не было нигде.
Где-то в груди у Ивана все сдавило стальной рукой. Он даже и не сразу осознал, что это было такое.
Это был страх. Дрожащий, коченеющий, всепоглощающий. Словно тисками, он сдавил ему грудь так, что стало тяжело дышать. Ивана в один миг прошибло леденящим холодом. Он почувствовал, словно тысячи маленьких иголочек впиваются ему в грудь, в руки и ноги. Он словно оцепенел от внезапно нахлынувшей на него волны безудержного страха.
Он здесь один. Один в этом лесу. В этом страшном мире, в котором властвует холодная тьма и яростная буря.
ОДИН!
И никого больше!
— СТАС! — снова изо всей силы попытался крикнуть Иван, но его крик захлебнулся в очередном приступе кашля. Больное горло уже не способно было исторгнуть громкий звук. Иван закрыл горло рукой, и задыхаясь, сделал несколько шагов назад. Его тело уперлось во что-то твердое.
В густой темноте Иван с трудом различал то, что творилось вокруг. Он смутно видел их искалеченную машину, прижавшуюся к дереву, словно несмышленый малыш к груди матери. Он еле-еле различал в трех метрах стену чернеющего леса. Рядом копошился, словно сотканный из мрака Стас. «Нужен фонарь», — промелькнула вовремя в голове Ивана нужная мысль. Он тут же вспомнил, что фонарь хранился у него в багажнике. Только он не помнил, менял ли он в нем в последнее время батарейки.
— У меня в багажнике вроде был фонарь, — стараясь перекричать шум ливня, крикнул Иван, направляясь к багажнику. Стас тут же оказался рядом, вынырнув из темноты ночи. Иван попытался открыть багажник, но тот не поддался. Он и раньше то не очень хорошо открывался, а после удара, по-видимому, замок совсем заклинило. Несколько тщетных попыток открыть него так и остались безрезультатными. Иван опустил руки и напряженно вздохнул.
— Нужен рычаг, — заорал прямо на ухо Стас, — Какой-нибудь сучок. Чтобы взломать этот хренов багажник.
— И не дожидаясь ответа, тот нырнул в густую темноту придорожного леса. Через несколько секунд Иван услыхал метрах в десяти треск ломаемого дерева.
Иван всегда поражался проворности и сообразительности Стаса. Она не раз выручала их из всяких передряг. Непонятно было, откуда она у него. Толи это был ему дар от Бога, то ли сказались два года службы армии, где, как говориться, научат всему. Иногда Иван только начинал осознавать ситуацию и соображать, как ему в этом случае действовать, как Стас уже вовсю разрабатывал план и сей же момент претворял его в жизнь. Иногда Иван понимал, что с таким другом и в беду не страшно попасть. Стас, казалось, мог всегда найти выход из сложной ситуации.
— Иду на помощь, — бодро обнадежил друга Иван, направляясь в ту сторону, откуда раздавался треск ломаемого дерева. Он сошел с твердого покрытия дороги и вступил на мягкую и мокрую лесную постель, выстланную отсыревшим ковром желтых опавших листьев. Ветер рванул откуда-то сбоку, бросив на Ивана холодные и мокрые струи дождя, сорванные с деревьев листы. Тот едва удержался от такого порыва, — казалось, что неистовый ветер хочет свалить его с ног. Треск ломаемого дерева неожиданно прекратился, — очевидно, Стас все же справился с упрямым сучком.
Темнота ночного леса надвинулась на Ивана, поглотив небольшую человеческую фигурку в беспокойном море потревоженного бурей леса. Здесь Иван почти ничего не видел в двух метрах от себя. Хорошо еще, что дождь и ветер здесь не так зверствовали, как там, на дороге. Спасали деревья. Казалось, будто весь лес пришел в движение. Заунывно ныли и стонали огромные стволы, над их кронами носился безумный ветер, плача и воя, словно голодная стая волков. Все вокруг скрипело, трещало и шумело. Иван попытался разглядеть в этой темени друга, но ничего не увидев, решил просто позвать его.
Но на этот раз Стас не отозвался.
Иван прислушался к бушующей ночи и крикнул еще раз, называя друга по имени. Стас должен быть где-то здесь, совсем рядом.
И снова в ответ только злой ветер застонал в кронах, да деревьях болезненно скорчились, словно охая от боли. Лес загудел, словно вторя отчаянному голосу Ивана.
— СТААААС, — что есть мочи заорал Иван, да так, что стало больно в горле. Он резко оборвал крик, и его снова охватил приступ сухого надоедливого кашля.
И снова в ответ тишина. Только ветер воет в деревьях.
Друга нигде не было.
Стаса нигде не было, хотя минуту назад он был здесь, Иван слышал его. А теперь его не было. Не было нигде.
Где-то в груди у Ивана все сдавило стальной рукой. Он даже и не сразу осознал, что это было такое.
Это был страх. Дрожащий, коченеющий, всепоглощающий. Словно тисками, он сдавил ему грудь так, что стало тяжело дышать. Ивана в один миг прошибло леденящим холодом. Он почувствовал, словно тысячи маленьких иголочек впиваются ему в грудь, в руки и ноги. Он словно оцепенел от внезапно нахлынувшей на него волны безудержного страха.
Он здесь один. Один в этом лесу. В этом страшном мире, в котором властвует холодная тьма и яростная буря.
ОДИН!
И никого больше!
— СТАС! — снова изо всей силы попытался крикнуть Иван, но его крик захлебнулся в очередном приступе кашля. Больное горло уже не способно было исторгнуть громкий звук. Иван закрыл горло рукой, и задыхаясь, сделал несколько шагов назад. Его тело уперлось во что-то твердое.
Страница 4 из 7
