Смерть короля

Только от меня не укрылось и то, как повысилась его температура тела, и участился пульс. Его Величество очень сильно нервничал, но умело это скрывал. Это не может не восхищать, даже в такой момент.

— О! А почему бы вам самому не спросить это у него?

Я улыбнулась и отошла к премиленькому гобелену, чтобы дать возможность поговорить отцу и сыну, разглядывая искусно вышитые черты лица отчаявшейся молодой девы, склонившейся над единорогом истекающим кровью от нескольких стрел, пробивших волшебно белоснежную шкуру. Над лесной поляной, где происходило сие действие, ткались черные грозовые тучи. Прямо таки зловещие.

— Райсхшер?!

Король еще надеется приструнить сына властным тоном? Удивительная уверенность в своем авторитете. Да только пропустил он что-то в обучении своего сына, сильно так пропустил. Ох, не стоит мне отвлекаться от созерцания прекрасного искусства на какие-то ошибки в воспитании монарших чад.

— Да, отец?

— Немедленно объяснись!

— Что вам объяснить, отец? Я думаю, что вы и так все прекрасно поняли. Время вашего правления окончено, — с усталой раздражительностью и нотками презрения отозвался Райс.

Хм, выпросить потом у Райса этот гобелен, что ли? Или найти хорошего мастера и сделать на заказ картину «Ицсаш Дхаари-а-Тэ и сын его Ицсаш»? А может лучше расписать в красках «Смерть короля Аэштара»? Например, то, как Мархан держит голову умирающего Аэштара на своих коленях. Думаю, я так и поступлю. Прекрасная Мархана льет слезы и гладит по седым волосам своего брата. Холодный ветер треплет черные пряди и одеяние сестры короля. А вокруг них никого… никого из живых, только павшие в битве воины и вороны кружащие над равниной… — Неблагодарная тварь! Как ты посмел?!

Я так ярко представила картину прощания брата с сестрой перед глазами, что резкий окрик короля Тампфиса заставил меня вздрогнуть и вернул отключившееся сознание в рабочее состояние.

— Да-да, я знаю, что ты хочешь сказать, но лучше помолчи, — его Высочество небрежно махнул кистью — лицо короля приобрело красноватый оттенок, глаза широко раскрылись, а из горла послышался сип. Он силился издать хоть какие-нибудь звуки, но попытки были безуспешны.

Да, это ужасно неприятное ощущение, по себе знаю. Нет никакой возможности пошевелиться и что-либо сказать. Зато этот метод весьма действенен, когда нужно заставить человека слушать. Точнее замолчать и слушать.

— Знаешь отец, я мог бы много чего тебе сказать. Например, о том, что ты сделал в своей жизни не так и к чему это привело. Мог бы, но это все будет звучать неискренне и пафосно. Глупо. Глупо тратить сейчас мое время. Я увидел здесь почти все, что хотел, осталась самая малость.

Ох, какие мучения испытывает единорог перед порогом смерти. Он все понимает, но все равно никак не может поверить. Интересно как можно было передать такую гамму чувств на узковатой лошадиной морде?

— Дара, ты все сказала нашему королю?

Я медленно повернула голову и посмотрела через плечо. Райс повернулся ко мне и приглашающе протянул руку. Я очень сильно позавидовала бесстрастности его голоса, холода маски на его лице и легкости движений. Во мне будто в ведьмином котле кипело зелье из эмоций и пыталось вырываться наружу. Но я держалась изо всех сил. И по чуть заметному движению губ Райса, я поняла, что мне это удалось.

Отец и сын. Король и наследник. Убийца и еще один убийца. Как же они внешне похожи. Слишком похожи. Один пытался меня сломить и сделал это, а другой дал мне возможность стать сильнее. Но только одного я ненавидела, а другого… а другому я была обязана своей смертью и своей новой жизнью.

Как можно более непринужденно улыбнувшись, я вложила свою руку в холодную ладонь наследника. Он галантно подвел меня к ложу короля, и, отпустив, отступил на шаг назад.

Скользнув еще раз в частичное изменение, я немного полюбовалась на ужас, возникший в глазах Шцельтдина. На лбу и над верхней губой у него выступили бисеринки пота.

Вы боитесь умирать, король, но пытаетесь это скрыть за холодным взглядом голубых глаз и крепко сжатыми губами.

— Знаете, Ваше Величество, я вам даже немного завидую, ведь ваша агония продлиться гораздо меньше, чем моя. Передавайте приветы в Деоне.

Я медленно наклонилась и, смочив свои пальцы в выступившем с клыков яде, провела ими сначала по губам монарха, а затем коснулась его висков.

— Страшных снов вам, Ваше Величество.

Я развернулась и, вытащив из кармана брюк платок, стала вытирать пальцы, стараясь не делать это чересчур брезгливо. Неприятное ощущение от соприкосновения с кожей Шцельтдина словно осьминожьими щупальцами ползло вверх по руке, перебирая множеством присосок по крепкой, но такой чувствительной чешуе. Приду к себе, тот час же залезу в ванну и буду отскребаться до покраснения кожи.

Спрятав платок в кармане плаща с намерением его обязательно сжечь, я посмотрела на Райса.