Анастасия

— Конечно, я мог бы всё устроить похитрее, как скажем в «Пиле». Но считаю для вас и этого много. Цель игры, — выбраться отсюда. Приз игры, — жизнь. У каждого из вас равные шансы, но выйти сможет лишь один. А сейчас, — в руках бармена появился нож, — я вас освобожу.

— Ну ты и придурок! Мы тебя сейчас порвем… — заурчал Годзик. Бармен пропустил фразу, в другой его руке оказался предмет похожий на сифон для газированной воды. Из носика с шипением вырывался газ.

— Я освобожу, когда вы уснете.

— Бармен снял салфетку в центре стола. Под ней оказался респиратор.

— Игра начнется, как только вы проснетесь. Имейте в виду, — бармен нехорошо улыбнулся, — что это может произойти далеко не одновременно.

Второй сон продолжался, очевидно, дольше, затекли руки и ноги. Первым очнулся Изюм. В чувство его привело падение со стула. На полу он пребывал не один. Слюнь и Суслик лежали напротив. Гагик-Рыжий и Годзик чудом еще держались на своих местах, но уже изрядно склонились. Изюм кое-как приподнялся на четвереньки и с трудом, преодолевая головокружение и тошноту, подтянулся к столу. Бармен не обманул, стволы лежали на прежних местах. Мелькнувшая мысль обдала холодком. Изюм потянулся к пистолету.

— Есть кто живой, — послышалось из-под стола. Изюм отдернул руку от вороненого пистолета и пополз к приятелям.

Когда все пятеро более-менее пришли в себя и осмотрелись, то поняли, что находятся уже не в баре. Их окружали белые стены, потолок, пол цилиндрической комнаты, в центре которой стоял стол и стулья из бара. Бармена, разумеется, уже не было.

— Ну и что это за д…! Где этот п…! — Изюм пнул стул и полез в карман за мобильным телефоном, но его не оказалось. Тоже проделали остальные, — карманы были пусты.

— Вот с…! И чего теперь… — завелся Суслик.

— Не хнычь, Сусел! — Усмехнулся Годзик.

— Давайте без истерик! Этот козел решил, что мы тут друг друга перешмаляем, а он сам последнего добьет. Нас пятеро. На пятерых у нас восемьдесят патронов. Любого завалим. Уйдем все вместе.

— Слова Годзика угомонили занывшего Суслика и взбодрили остальных.

— Давайте выход искать. Вон, пять дверей. Проверим.

Все пять дверей к удивлению оказались не запертыми. Каждый заглянул за свою. За каждой из них тянулся белый безликий коридор. Яркий свет мешал видимости.

— Ну что, проверяем каждый метров по двадцать и возвращаемся сюда, к столу. И без выпендрежа. Зря не палить.

Годзик прошел положенные сорок шагов по прямому как стрела коридору. Тот тянулся дальше, на сколько хватало видимости. Обернувшись, Годзик заметил, что распахнутая дверь уже не различима в ярком свете. Потерять ориентир было неприятно, поэтому он сразу же повернул обратно. Однако метров через семь-восемь уперся в стену. «Что за»… — Он точно помнил, что ни разу не сворачивал. Тем не менее, коридор шел поперек его пути и уходил в обе стороны. Годзик свернул налево и прибавил шагу. Он явно прошел больше двадцати метров, но цилиндрическая комната со столом так и не появилась. Зато он вышел к очередной развилке.

— Эй! Братва! Отзовись! — Тишина. Не решившись выбирать направление еще раз, Годзик вернулся назад и решил идти вправо. Но на том месте, где он выбирал путь минуту назад, развилки уже не было, лишь поворот. «Наверное, из-за света я просмотрел какие-то боковые ходы. Надо идти на ощупь».

— Он так и поступил, в правой руке держал пистолет, левой касался стены. Коридор, как издеваясь, шел по прямой без всяких поворотов и развилок. Годзик понимал, что удаляется от комнаты с каждым шагом. Но вдруг впереди покажется выход?

Длинный прямой коридор нагнетал уныние. Годзику почему-то вдруг вспомнилось, как он чуть не утонул в детстве. От воспоминания стало душно и страшно. Стены словно сдвинулись, а потолок навис над самой головой. «Нет, надо вернуться к своим». Он повернулся и почти побежал, но едва не врезался в стену. Она преграждала путь, заставляя свернуть влево. Пришлось подчиниться и свернуть. А через несколько шагов коридор опять свернул влево. Годзик вновь решил вернуться, уже не понимая то ли назад, то ли вперед. Но, едва сделав шаг, услышал впереди гул. «Что так может гудеть?» Гул нарастал, и Годзику волей-неволей пришлось сворачивать влево.

Гул приближался быстро, но убежать от него не удавалось. Коридор постоянно сворачивал, не позволяя увеличить скорость. Через минуту Годзик понял, что шлепает ботинками по воде. В тот же миг он понял, что так гудело — вода! Вода была за стенами, вдруг ставшими прозрачными. Она была над головой. Годзик прибавил шагу, но водный потолок рухнул, водяные стены сомкнулись. Вода подхватила его и понесла, ударяя о стены на нескончаемых поворотах. Он выронил пистолет и отчаянно барахтался в пене. Плыть против напора не имело никакого смысла. Вода несла его в неизвестность.