Дети

Шум ломающихся веток стал громче — кто-то приближался… Девушка тщетно пыталась разглядеть, по грязному лицу бежали слезы. Она обошла дерево вокруг, по-прежнему прижавшись к нему спиной. Она вглядывалась в темноту… Вдруг мимо нее пробежала лиса, грозно блеснув глазами. Девушка громко выдохнула, выпустив маленькие клубы пара в морозный воздух, и улыбнулась — надежда на спасение есть. Юная особа постояла еще немного, провожая глазами напугавшего ее зверька, а когда тот скрылся в кустах, она побежала дальше. Вскоре девушка обнаружила тропу и пустилась по ней со всех ног. Еще чуть-чуть и она спасена. Лес поредел, тропинка вывела беглянку на поляну, вдалеке виднелись огни города. У девушки открылось второе дыхание, и она припустила еще быстрее. Далее тропинка кончилась — началась трасса — первый признак цивилизации. Огни становились все ярче, показались дома, мимо мчались машины. Бегунья сделала несколько крюков между домов и выбежала к зданию, в которое так стремилась попасть. Вбежав внутрь, уже совсем обессиленная, на последнем издыхании, девушка открыла ближнюю к ней дверь. В этот момент с той стороны мужчина также потянул ручку двери на себя. В следующее мгновенье в его объятья упала вся грязная, в лохмотьях, потерявшая сознание девушка… Его схватили в старом сарае, когда он возился с клеткой и инструментами для пыток, готовя их для своей следующей жертвы. Схватили и скрутили. Когда подводили к тюремному зданию, за ним шла целая процессия возмущенных и озлобленных людей. Многие выкрикивали оскорбления в Его адрес с пожеланиями смерти. Родные и близкие погибших от Его руки девушек требовали возмездия. Власти приняли решение незамедлительно провести судебное заседание. Однако люди возмутились и потребовали Его отдать им — на народный суд. Власть отказала. Тогда люди устроили забастовки и, в конце концов, добились своего.

29 октября в 10 часов утра Его привели связанного на центральную площадь. «Господин этого мира» увидел высокий деревянный столб, а вокруг него много сухих веток. Его вели к нему. Со всех сторон Его окружали люди. Они все как один скандировали:«Сжечь! Сжечь маньяка!». Не церемонясь, приговорённого намертво приковали к столбу. В первых рядах он мог наблюдать разъяренные разъедающие его глаза матерей погибших девушек, всех девушек которых он замучил и жестоко убил. Каждая мать, оплакивая свою родную кровиночку, хотела удостоиться чести завладеть факелом и поджечь изувера. Возник спор. Но нашелся человек, который предложил всем матерям одновременно поджечь с разных сторон. Всем идея понравилась. На том и порешили. И вот разъярённые женщины стояли наготове с горящими факелами в ожидании сигнала. Казнимому дали последнее слово. В это время сквозь толпу в первые ряды, поближе к маньяку пробралась маленькая девочка лет 9 в белом пышном платьице и с алой, как кровь, ленточкой в русых длинных волосах. Ее губки дрожали, глазки блестели. Ее никто не замечал и никому не было до неё никакого дела. Девочка вытянула свои ручки вперед к мужчине и крикнула «папочка!», но её слова утонули во всеобщем гуле.

«Господин», как он сам себя величал, заговорил:

— Вы — жалкие рабы! Вы и ваши дети должны служить моим прихотям. А что вы — жалкие рабы, я вам сейчас докажу! — и я нажал на кнопку в браслете часов, которые отдали мне по моему последнему желанию. Сигнал отправился на детонаторы бомб, которые были разложены по всему городу. Раньше я планировал поджечь ими город и в суматохе набрать себе красивых рабынь. Кто там будет считать сколько сгорело, а сколько пропало? Но сейчас мне эти бомбы очень пригодились. Взрывы и вспыхнувшее яркое пламя со всех концов площади создали панику. Люди кинулись спасаться, топча упавших женщин и детей. Пробившаяся ко мне девочка осталась стоять у столба одна.

— Долго так стоять будешь? — я нахмурился.

— Дай мне свою заколку из волос — надо замки открыть.

Девочка через ветки, поцарапав при этом ручку, взобралась к величайшему злодею десятилетия. Она всунула Ему в руку заколку и, наблюдая как Он открывает замки, слизывала кровь с раны. Когда отец освободился, дочка кинулась к нему, обняла и крепко прижалась:

— Папочка! Я так испугалась, что больше не увижу тебя!

В этот момент раздался выстрел. Видимо кому-то было плевать на хаос вокруг. Маньяка ненавидели и желали смерти. Вот только, к сожалению, стрелявший человек оказался не метким стрелком. Пуля угодила в ребенка. Дочурка даже не вскрикнула. Она упала и глубоко задышала. Не плакала, ведь папа учил терпеть. В районе живота на белом как снег платье появилось бурое пятно, которое быстро увеличивалось в размерах.

Я ударил дочь ребром ладони у основания шеи. Она сразу потеряла сознание и уже не чувствовала боли, затем бросился с ней на руках в свой схрон. В подвале одного из домов была устроена моя берлога. Добравшись туда через тайный ход, я уложил девочку на стол и, срезав с неё платье, осмотрел рану. Ей не повезло — пуля хоть и прошла на вылет, но задела печень.