Задолго до того как Майк Фрост подъехал к небольшому двухэтажному дому своего друга, червь беспокойства стал терзать его тягучей головной болью. Машина еле ползла по запруженной улице. Вдоль тротуаров мрачными пунктирами, стояли черные и темно серые Шеврале, Мерседесы и Линкольны. Роскошный катафалк Кадиллак Девиль занимал подъездную дорожку к дому Найджела Нортона. Майк оставил машину и посмотрел сквозь боковое стекло на дом друга. Да, это именно тот дом и, сюда его пригласили.
Добавить в моё избранное
23 мин, 7 сек 15575
Возможность припарковаться появилась в конце улицы. Майк щедро плеснул в рот мятный Колгейт Плакс и прополоскал рот. Он открыл дверь машины и сплюнул на бордюр. Потом подумал и сделал пару глотков, надеясь убить запах перегара.
Сто ярдов не марафон, — буркнул Майк, ступая на тротуар.
Он взглянул на особняк друга и замер. Яркий солнечный свет блек, касаясь невидимых пульсирующих границ. Словно гигантская паутина накрыла дом и колыхаясь на ветру, ловила солнечные лучи, превращая их в тусклые кляксы на крыше, стенах и траве, которая вместо изумрудно-зеленого ковра стелилась бурым осенним сушняком.
Возможно, расстояние и головная боль сыграли злую шутку. Майк остановился, пытаясь унять дрожь в руках. Вдох-выдох. Он мотнул головой и, скрипнув зубами, вновь посмотрел на дом Найджела.
Обычный дом и необычно много машин, вот и все, — снова пробурчал Майк.
— Ах, нет, долбанный катафалк! Найджел, Найджел, какую хренатень жизнь прикатила к твоему порогу?
Он нахмурился и, пересекая проезжую часть, пошел к дому друга.
Они дружили со школы, увлекались фотографией, любили путешествовать и бывать в различных местах с недоброй репутацией. Но их пути разошлись. Найджел женился, и хобби превратилось в профессию. Нештатный фотокорреспондент нескольких авторитетных изданий, быстро заработал имя и гонорары. Выставки его работ проходили в Нью-Йорке и Лондоне, а коллекционеры отрывали руки друг другу за право обладать творением мастера.
Дорожка Майка вилась не столь ровно.
Он зарабатывал на жизнь, делая пикантные фотографии по заказу частных сыскных агентств и разнообразных бульварных газетенок. Иногда ему везло, и деньги получались хорошие. Частенько ему подваливали забавные заказы, так считал Майк. Он посещал, какую-нибудь небольшую гостиницу или захудалый пансион, у которых дела шли не очень, делал фото сет этого милого места, и в пару кликов компьютерной мыши добавлял на снимки призрачное Нечто. Затем он писал нагоняющую жуть статейку и размещал её в Интернете, а если везло, то продавал этот бред желтой прессе. Как шутил Майк: «И там пожамкал и тут помацал» Если звезды складывались удачно, то в доселе неизвестное местечко слетались любители чертовщины. Бизнес, который дышал на ладан, мог не только всплыть, но и проплавать на волнах суеверий еще очень долго.
Если бы вы спросили Майка, что он думает о старом друге, то вероятно услышали бы в ответ, что Найджел Нортон везучий сукин сын. Да, Майк так и думал, до тех пор, пока не подъехал к его дому.
Найджел позвонил два дня назад и просит приехать.
Майк прошел по гравийной дорожке к двери дома. Он уже протянул руку, когда она отворилась. Жена Найджела, невысокая, хрупкая женщина в черном платье вышла ему навстречу.
— Майк!?
— Хлоя.
Он сделал паузу и посмотрел на ряд черных машин.
— Найдж звонил, два дня назад. Что случилось?
Хлоя поправила темно русые волосы, скрывавшие слегка оттопыренные, аккуратные ушки, которых она почему-то стыдилась. Она поправила очки. Темно-карие глаза, покраснели от слез и долгого бдения.
— Он умер, — сказала Хлоя.
— Доктор говорит сердечный приступ. Скрытый порок сердца. Это могло произойти когда угодно.
Дрожащий голос и надрывный вздох, предвестниками слез повисли в воздухе. Но слезы закончились. Эта маленькая женщина, могла только вздыхать.
Майк посмотрел на себя и беспомощно развел руками. Он выглядел светлой кляксой на фоне мрачного дома и его хозяйки.
— Я не был готов, к такому.
— К такому никто не готов, — ответила Хлоя.
Она пригласила жестом Майка в дом. Незнакомые люди; черные костюмы и платья цвета антрацита; сдержанный шепот и редкие всхлипывания; окна и зеркала, прикрытые тюлем, казалось паутина, накрывавшая дом, теперь внутри его и это вовсе не паутина, а липкие тенета, вяжущие руки и сдавливающие грудь. Майк пошатнулся, наваждение прошло. К нему, все еще ошарашенному, подошел старший сын Найджела, Руфус.
— Дядя Майк!?
— Здравствуй, великан.
Они пожали руки так, что хрустнули костяшки. Майк улыбнулся. Руфус по праву носил это прозвище. Выше и крупнее своих родителей, он едва не касался головой притолоки.
— Как ты? — спросил Майк.
— Нормально, дядя Майк.
— Как Рэйчел и Алекс?
— Рэйчел плакала всю ночь, теперь спит. Алекс в ее комнате, наверное, тоже уснул, — ответила Хлоя.
— Просидел всю ночь, возле ее кровати, успокаивал и отгонял «Плохих» — Для детей, смерть отца шок, — только и смог сказать Майк.
Он посмотрел на людей за спиной Руфуса, и вновь, не найдя знакомые лица, вдруг с очевидной ясностью понял, что очень не хочет ехать в церковь, а затем на кладбище.
— Хлоя, ты знаешь, зачем звонил Найдж? — спросил Майк.
Она укоризненно посмотрела на него и ушла.
Сто ярдов не марафон, — буркнул Майк, ступая на тротуар.
Он взглянул на особняк друга и замер. Яркий солнечный свет блек, касаясь невидимых пульсирующих границ. Словно гигантская паутина накрыла дом и колыхаясь на ветру, ловила солнечные лучи, превращая их в тусклые кляксы на крыше, стенах и траве, которая вместо изумрудно-зеленого ковра стелилась бурым осенним сушняком.
Возможно, расстояние и головная боль сыграли злую шутку. Майк остановился, пытаясь унять дрожь в руках. Вдох-выдох. Он мотнул головой и, скрипнув зубами, вновь посмотрел на дом Найджела.
Обычный дом и необычно много машин, вот и все, — снова пробурчал Майк.
— Ах, нет, долбанный катафалк! Найджел, Найджел, какую хренатень жизнь прикатила к твоему порогу?
Он нахмурился и, пересекая проезжую часть, пошел к дому друга.
Они дружили со школы, увлекались фотографией, любили путешествовать и бывать в различных местах с недоброй репутацией. Но их пути разошлись. Найджел женился, и хобби превратилось в профессию. Нештатный фотокорреспондент нескольких авторитетных изданий, быстро заработал имя и гонорары. Выставки его работ проходили в Нью-Йорке и Лондоне, а коллекционеры отрывали руки друг другу за право обладать творением мастера.
Дорожка Майка вилась не столь ровно.
Он зарабатывал на жизнь, делая пикантные фотографии по заказу частных сыскных агентств и разнообразных бульварных газетенок. Иногда ему везло, и деньги получались хорошие. Частенько ему подваливали забавные заказы, так считал Майк. Он посещал, какую-нибудь небольшую гостиницу или захудалый пансион, у которых дела шли не очень, делал фото сет этого милого места, и в пару кликов компьютерной мыши добавлял на снимки призрачное Нечто. Затем он писал нагоняющую жуть статейку и размещал её в Интернете, а если везло, то продавал этот бред желтой прессе. Как шутил Майк: «И там пожамкал и тут помацал» Если звезды складывались удачно, то в доселе неизвестное местечко слетались любители чертовщины. Бизнес, который дышал на ладан, мог не только всплыть, но и проплавать на волнах суеверий еще очень долго.
Если бы вы спросили Майка, что он думает о старом друге, то вероятно услышали бы в ответ, что Найджел Нортон везучий сукин сын. Да, Майк так и думал, до тех пор, пока не подъехал к его дому.
Найджел позвонил два дня назад и просит приехать.
Майк прошел по гравийной дорожке к двери дома. Он уже протянул руку, когда она отворилась. Жена Найджела, невысокая, хрупкая женщина в черном платье вышла ему навстречу.
— Майк!?
— Хлоя.
Он сделал паузу и посмотрел на ряд черных машин.
— Найдж звонил, два дня назад. Что случилось?
Хлоя поправила темно русые волосы, скрывавшие слегка оттопыренные, аккуратные ушки, которых она почему-то стыдилась. Она поправила очки. Темно-карие глаза, покраснели от слез и долгого бдения.
— Он умер, — сказала Хлоя.
— Доктор говорит сердечный приступ. Скрытый порок сердца. Это могло произойти когда угодно.
Дрожащий голос и надрывный вздох, предвестниками слез повисли в воздухе. Но слезы закончились. Эта маленькая женщина, могла только вздыхать.
Майк посмотрел на себя и беспомощно развел руками. Он выглядел светлой кляксой на фоне мрачного дома и его хозяйки.
— Я не был готов, к такому.
— К такому никто не готов, — ответила Хлоя.
Она пригласила жестом Майка в дом. Незнакомые люди; черные костюмы и платья цвета антрацита; сдержанный шепот и редкие всхлипывания; окна и зеркала, прикрытые тюлем, казалось паутина, накрывавшая дом, теперь внутри его и это вовсе не паутина, а липкие тенета, вяжущие руки и сдавливающие грудь. Майк пошатнулся, наваждение прошло. К нему, все еще ошарашенному, подошел старший сын Найджела, Руфус.
— Дядя Майк!?
— Здравствуй, великан.
Они пожали руки так, что хрустнули костяшки. Майк улыбнулся. Руфус по праву носил это прозвище. Выше и крупнее своих родителей, он едва не касался головой притолоки.
— Как ты? — спросил Майк.
— Нормально, дядя Майк.
— Как Рэйчел и Алекс?
— Рэйчел плакала всю ночь, теперь спит. Алекс в ее комнате, наверное, тоже уснул, — ответила Хлоя.
— Просидел всю ночь, возле ее кровати, успокаивал и отгонял «Плохих» — Для детей, смерть отца шок, — только и смог сказать Майк.
Он посмотрел на людей за спиной Руфуса, и вновь, не найдя знакомые лица, вдруг с очевидной ясностью понял, что очень не хочет ехать в церковь, а затем на кладбище.
— Хлоя, ты знаешь, зачем звонил Найдж? — спросил Майк.
Она укоризненно посмотрела на него и ушла.
Страница 1 из 7
