Приходи

— Отлично, — Лиса обхватывает меня за руку, — тогда сегодня ночуешь у меня.

Я чувствую разочарование, но ничего не говорю: мне не хочется заставлять любимую девушку волноваться. Сойка ждала уже много лет, подождёт и ещё один день. Подобными мыслями мне удаётся сдерживать себя до утра, но каждая клеточка моего тела будто вибрирует: «ты должен идти», и это чувство постепенно усиливается. До рассвета я лежу без сна, а, едва небо на востоке начинает сереть, аккуратно отстраняю спящую на моей груди девушку, собираю свою одежду и тихо выскальзываю из комнаты.

Хмурое осеннее небо, набрякшее тучами, белый туман, стелющийся по земле, мрачные деревья с вылезшими на поверхность корнями, — всё точь-в-точь, как в моём последнем сне. Едва рассвело, но я уже могу разглядеть на поляне каждый листочек клевера. Я нахожу глазами место, где в моём сне лежало тело девочки, и направляюсь туда. С каждым шагом, что я делаю, окружающий пейзаж будто выцветает, становится монохромным. Такое ощущение, что я проваливаюсь в другое измерение. Внезапно, я понимаю, что нахожусь уже не на поляне. Я лежу на жёсткой больничной койке, и к моей руке прикреплена капельница. Мне снова десять лет. Воспоминания, преданные забвению, медленно возвращаются.

Нас всегда было трое: я, Лиза по прозвищу Лиса и Соня по прозвищу Сойка. С самого раннего детства мы были неразлучны. Когда я попал в больницу с воспалением лёгких, обе девочки навещали меня каждый день.

Я боялся оставаться в палате без близких и друзей. Причина заключалась в человеке, с которым я её делил. Это был сухонький старикашка с дрожащими руками и редкими почерневшими зубами. Но пугал меня не его внешний вид, а жутковатая привычка разговаривать с самим собой. Особенно страшно становилось на рассвете, потому что каждую ночь, едва небо на востоке начинало сереть, старик вставал с кровати и, раскручиваясь на месте, своим грубым, дребезжащим голосом напевал одну и ту же зловещую песенку:

Приходи, приходи, Я приглашаю тебя в наш мир.

Раз, два, три, раз, два, три, Я убегаю, а ты лови.

Приходи, приходи, Буду я бегать взад и вперёд.

Раз, два, три, раз, два, три, Кто проиграет, тот умрёт.

После этого он подходил к окну и до восхода солнца смотрел наружу, словно ожидая кого-то. Поначалу меня будило его пение, но вскоре я стал просыпаться от страха ещё до того, как старик вставал. Я лежал, накрывшись с головой одеялом, и притворялся, что сплю. Я боялся, что тот, кого призывает старик, действительно придёт, а потому не смыкал глаз до тех пор, пока он не возвращался в кровать, разочарованно бурча что-то под нос.

Оставалось всего несколько дней до выписки, когда у меня неожиданно начались осложнения. Вечером мне дали лекарство, от которого мгновенно начали слипаться глаза. Проваливаясь в небытие, я умолял сидевшую рядом маму остаться со мной на ночь, но, когда я проснулся, в палате её уже не было. За окном занимался рассвет. Я знал, что старик вот-вот встанет, но мне так сильно хотелось в туалет, что, поёрзав пару минут, я не выдержал и кинулся в уборную, которая находилась в конце коридора. Там я просидел минут сорок. Просидел бы и больше, но пришла медсестра и спросила, почему я не выхожу так долго. Рассказать про деда я постеснялся, поэтому мне осталось только заверить её, что всё хорошо, и вернуться в палату.

Заглянув внутрь, я вздохнул с облегчением: старик спал. На цыпочках я прокрался к своей постели, откинул одеяло и уже собирался заползти под него, когда почувствовал на себе пристальный взгляд.

Я поднял голову и увидел, что дед сидит на кровати, свесив ноги, и внимательно смотрит на меня.

— Оно не приходит, — разочарованно проговорил он.

— Наверное, отсюда слишком далеко до его поляны. А, может быть, старики его не интересуют.

Я собирался притвориться, что не слышу, и спрятаться в коконе из одеяла, но язык задвигался сам собой:

— Кто должен прийти?

— Не знаю, — пожал плечами старик.

— Я слышал правила игры, когда ещё был ребёнком. Нужно прийти на поляну у каменоломни в час, когда тьма встречается со светом, три раза обернуться вокруг себя и позвать его, пропев заклинание. Раньше мне никогда не хватало смелости на это, а сейчас… слишком стар стал, наверное. Поляна недалеко отсюда, но оно меня всё равно не слышит.

Голос старика звучал вполне дружелюбно, поэтому я отважился задать ещё один вопрос:

— Почему вы хотите, чтобы оно пришло?

— Мне интересно, что будет, если выиграешь. В заклинании поётся, что если проиграешь, то умрёшь, но что будет, если оно не поймает тебя до рассвета? Уже столько лет прошло с тех пор, как я узнал об игре, а этот вопрос всё не даёт мне покоя. Раньше я боялся умереть, а теперь, видимо, ему моя жизнь, как и мне, даром не нужна.

После разговора со стариком мне начали сниться необычайно яркие, реалистичные сны.