Роза уже вышла на улицу и ждала Диму, он все еще прощался в дверях с именинником. Она думала о том, что очень сильно сглупила, не одев пару колготок под легкие брюки. Днем под яркими лучами солнца воздух прогрелся, и грязный снег, лежавший под ногами, представлял собой однородную мокрую массу, было по-весеннему тепло…
Добавить в моё избранное
22 мин, 52 сек 4975
— Что это? — спросила она.
— Трамвай, — ответил Дима и улыбнулся, — ну вот, не придется мерзнуть.
— Трамвай? — переспросила Роза, хотя, уже и сама прекрасно видела, как подъезжал к ним общественный транспорт, — Сейчас?
— Почему бы и нет? Я слышал, по ночам обучают вождению новичков.
— Но остановки здесь нет.
— Смотри, — сказав это, он выбежал на проезжую часть и, остановившись на рельсах, начал махать руками.
— Что ты делаешь? — крикнула Роза.
— А если он не остановится?
— Он же не псих! — прокричал в ответ Дима, когда уже во всю раздавались сигнальные звонки. Трамвай тормозил, но расстояния оставалось совсем немного.
— Зато, ты псих!
В последний момент, когда стыковочное устройство на носу вагона вот-вот должно было стукнуть парня, тот резким движение сумел отпрыгнуть в сторону. Трамвай остановился. Его передняя дверь оказался ровнехонько напротив стоявшего с довольным от удавшейся затеи видом Димы. Роза подошла к своему молодому человеку и посмотрела на транспорт. Старая чешская «Татра» стояла, разбавляя темноту городской ночи электрическим светом салона, на расстоянии вытянутой руки от них. Створки дверей скрипнули и сложились, открыв проход внутрь.
— А может, пешком? — Роза не знала почему, но ей ужасно не хотелось подниматься в вагон. Она боялась. Да, именно, боялась, сама не зная чего. На нее нахлынуло чувство беспричинного иррационального страха, подобного тому, который бывает, когда ночью из пустой комнаты раздается звук скрипнувшей половицы, или когда в темноте видишь чей-то пугающий силуэт, который на деле оказывается кучей беспорядочно наваленного барахла.
— Ну уж нет, — Дима слегка подтолкнул девушку, пропуская ее вперед.
Роза поставила ногу на нижнюю ступеньку входа, взялась за боковой поручень и остановилась. Ну, чего же она боится? Чего? Что плохого может случится с ней в трамвае? Тем более, когда рядом Дима. Раздался сигнальный звонок, скрытый в своей кабине от глаз случайных пассажиров водитель намекнул им поторапливаться.
— Смелее, — усмехнулся Дима, — не стесняйся.
Девушка нерешительно сделал шаг, затем, еще один. Следом за Розой поднялся и Дима. Она уже прошла со ступенек дальше в проход, когда он попробовал открыть дверь кабины водителя. В ее верхней половине не было привычного окошка, через которое, обычно, пассажиры оплачивают проезд, и Дима хотел отодвинуть дверь, чтобы поблагодарить водителя и сказать ему, где их высадить. Но она не поддавалась.
— Шеф, — крикнул, наконец, он после нескольких безуспешных попыток, — до «Еременко» подкинешь?!
Вместо ответа за спиной Димы с шумным скрипом разложив свои секции захлопнулась входная дверь вагона. Где-то под полом загудели электрические внутренности машины, лампы освещения на мгновенье моргнули, и дребезжа металлом трамвай тронулся.
— Спасибо, — Дима еще раз крикнул в сторону закрытой кабины, — и не забудь, на «Еременко»!
Роза, тем временем, прошла примерно до середины пустого вагона. Не смотря на то, что они вдвоем с Димой были единственными пассажирами трамвая, и все места пустовали, садиться впереди ей не хотелось. Она протиснулась на ближнее к окну место и, прислонив между лицом и стеклом ладони, уставилась на ночной город. В свете редких уличных фонарей угадывались очертания знакомых зданий. Маршрут ей был хорошо известен. Каждый будний день, возвращаясь домой после работы, она слушала, как воспроизводимый в динамиках голос диктора раз за разом объявлял до боли надоевшие названия остановок. Их подобрали между «Площадью Толстого» и«Центральным Сквером». А еще будут «Проспект Ленина», «Завод Октябрь» и, наконец,«Улица Еременко». Старый панельный дом, на третьем этаже которого они снимали квартиру, находился в двух шагах от остановки. Очень удобно, но скоро, боялась девушка, это жилье станет им не по карману, и придется перебраться в один из спальных районов города. Хотя, почему скоро? Оно уже значительно дороже, чем позволял их бюджет. Еще оставались кое-какие сбережения на ее счету в банке, но с каждым днем их становилось все меньше и меньше. Роза тяжело вздохнула.
— Чего грустишь? — Дима сел рядом и положил ей на плечо свою руку.
— Да, так, — она повернулась к нему. Он полулежа развалился на соседнем сидении. Его глаза слегка окосели, видимо, в теплоте вагона напомнил о себе выпитый во время празднования алкоголь.
— Не грусти, цветочек, — Дима, уставившись куда-то перед собой, старательно проговаривал каждое слово. Он чувствовал, еще чуть-чуть, и язык начнет заплетаться.
— Будет и у нас все хорошо! Вот, увидишь! Есть пара мыслишек.
— Ты говорил с Русланом? — так звали его старого приятеля по спортивной школе. Сейчас он был серьезно связан с криминальным миром, и Роза знала, вернее, догадывалась, о чем, уже не один день, думал Дима.
— Я не буду ждать тебя из тюрьмы!
— Трамвай, — ответил Дима и улыбнулся, — ну вот, не придется мерзнуть.
— Трамвай? — переспросила Роза, хотя, уже и сама прекрасно видела, как подъезжал к ним общественный транспорт, — Сейчас?
— Почему бы и нет? Я слышал, по ночам обучают вождению новичков.
— Но остановки здесь нет.
— Смотри, — сказав это, он выбежал на проезжую часть и, остановившись на рельсах, начал махать руками.
— Что ты делаешь? — крикнула Роза.
— А если он не остановится?
— Он же не псих! — прокричал в ответ Дима, когда уже во всю раздавались сигнальные звонки. Трамвай тормозил, но расстояния оставалось совсем немного.
— Зато, ты псих!
В последний момент, когда стыковочное устройство на носу вагона вот-вот должно было стукнуть парня, тот резким движение сумел отпрыгнуть в сторону. Трамвай остановился. Его передняя дверь оказался ровнехонько напротив стоявшего с довольным от удавшейся затеи видом Димы. Роза подошла к своему молодому человеку и посмотрела на транспорт. Старая чешская «Татра» стояла, разбавляя темноту городской ночи электрическим светом салона, на расстоянии вытянутой руки от них. Створки дверей скрипнули и сложились, открыв проход внутрь.
— А может, пешком? — Роза не знала почему, но ей ужасно не хотелось подниматься в вагон. Она боялась. Да, именно, боялась, сама не зная чего. На нее нахлынуло чувство беспричинного иррационального страха, подобного тому, который бывает, когда ночью из пустой комнаты раздается звук скрипнувшей половицы, или когда в темноте видишь чей-то пугающий силуэт, который на деле оказывается кучей беспорядочно наваленного барахла.
— Ну уж нет, — Дима слегка подтолкнул девушку, пропуская ее вперед.
Роза поставила ногу на нижнюю ступеньку входа, взялась за боковой поручень и остановилась. Ну, чего же она боится? Чего? Что плохого может случится с ней в трамвае? Тем более, когда рядом Дима. Раздался сигнальный звонок, скрытый в своей кабине от глаз случайных пассажиров водитель намекнул им поторапливаться.
— Смелее, — усмехнулся Дима, — не стесняйся.
Девушка нерешительно сделал шаг, затем, еще один. Следом за Розой поднялся и Дима. Она уже прошла со ступенек дальше в проход, когда он попробовал открыть дверь кабины водителя. В ее верхней половине не было привычного окошка, через которое, обычно, пассажиры оплачивают проезд, и Дима хотел отодвинуть дверь, чтобы поблагодарить водителя и сказать ему, где их высадить. Но она не поддавалась.
— Шеф, — крикнул, наконец, он после нескольких безуспешных попыток, — до «Еременко» подкинешь?!
Вместо ответа за спиной Димы с шумным скрипом разложив свои секции захлопнулась входная дверь вагона. Где-то под полом загудели электрические внутренности машины, лампы освещения на мгновенье моргнули, и дребезжа металлом трамвай тронулся.
— Спасибо, — Дима еще раз крикнул в сторону закрытой кабины, — и не забудь, на «Еременко»!
Роза, тем временем, прошла примерно до середины пустого вагона. Не смотря на то, что они вдвоем с Димой были единственными пассажирами трамвая, и все места пустовали, садиться впереди ей не хотелось. Она протиснулась на ближнее к окну место и, прислонив между лицом и стеклом ладони, уставилась на ночной город. В свете редких уличных фонарей угадывались очертания знакомых зданий. Маршрут ей был хорошо известен. Каждый будний день, возвращаясь домой после работы, она слушала, как воспроизводимый в динамиках голос диктора раз за разом объявлял до боли надоевшие названия остановок. Их подобрали между «Площадью Толстого» и«Центральным Сквером». А еще будут «Проспект Ленина», «Завод Октябрь» и, наконец,«Улица Еременко». Старый панельный дом, на третьем этаже которого они снимали квартиру, находился в двух шагах от остановки. Очень удобно, но скоро, боялась девушка, это жилье станет им не по карману, и придется перебраться в один из спальных районов города. Хотя, почему скоро? Оно уже значительно дороже, чем позволял их бюджет. Еще оставались кое-какие сбережения на ее счету в банке, но с каждым днем их становилось все меньше и меньше. Роза тяжело вздохнула.
— Чего грустишь? — Дима сел рядом и положил ей на плечо свою руку.
— Да, так, — она повернулась к нему. Он полулежа развалился на соседнем сидении. Его глаза слегка окосели, видимо, в теплоте вагона напомнил о себе выпитый во время празднования алкоголь.
— Не грусти, цветочек, — Дима, уставившись куда-то перед собой, старательно проговаривал каждое слово. Он чувствовал, еще чуть-чуть, и язык начнет заплетаться.
— Будет и у нас все хорошо! Вот, увидишь! Есть пара мыслишек.
— Ты говорил с Русланом? — так звали его старого приятеля по спортивной школе. Сейчас он был серьезно связан с криминальным миром, и Роза знала, вернее, догадывалась, о чем, уже не один день, думал Дима.
— Я не буду ждать тебя из тюрьмы!
Страница 2 из 7
