Гертруде снился туман стокрылый. Во сне шептала она: «Sehr gut, Школяр, созвездья красой и силой Твоей не пренебрегут. Тебя не убьют, мой милый!»… Щербаков. Караван. Появляются валькирии В наркотическом делирии.
Добавить в моё избранное
21 мин, 37 сек 2058
Что хоть сейчас в магические войска.
— В каббалистические? — Игнатий счел нужным отзеркалить прошлое замечание пациентки.
— Ага, именно в такие! — Сара была поглощена собственным рассказом.
— Я даже не знала, что в Каббале столько всего понапихано. Прикиньте, все их дизайнерские шрифты — это просто еврейская азбука! И множество миров — так, чисто кастрация.
— Абстракция?
— Ну да.
— Да… — фильтровать мощные потоки эмоциональной Сарочкиной речи Игнатию было всё труднее. Пора было вмешиваться в исповедь пациентки.
— Но в конечном итоге ангел Вас многому научил.
— Есть такое, — нехотя согласилась Сара.
— Может, это результат Вашего длительного старательного обучения? — почувствовал за спиной невысказанный протест, Игнатий пояснил.
— Вы прочитали и услышали много разной информации. Большую часть забыли или не поняли. Ваш мозг не захотел мириться с пробелами в знаниях. На бессознательном уровне началась активная работа. Бессознательное крайне активно в часы сна. Вот Вы во сне и изучали Каббалу заново, строили свою таблицу Менделеева.
— Про Менделеева ангел мне ничего не рассказывал. И это был не сон. Я стала конкретно тусить по ночам. Да только шиш там. Голос все равно звучал. И никакой клубный музон его не мог заглушить.
— Остается только поблагодарить собственный мозг за экстренную помощь.
— Прошу прощения?! — Сара вернула Игнатию его собственный вопрос, который сама минуту назад забраковала как непонятный. В игру вступало сверх-я пациентки.
— Если бы Вы не перестроили собственные знания в простую и понятную конструкцию, могли бы точно сойти с ума. Вы же теперь свою Каббалу хорошо понимаете?
— Лучше некуда, — мрачно усмехнулась Сара.
— Вот только голос на этом не успокоился и стал требовать платы.
— Самоубийство, убийство, оргии?
— Доктор, Вы шо, больной?
— Обычно настоящие пациенты жалуются именно на такие требования своих внутренних демонов.
— У меня ангел! — сердито поправила Сара.
— И он просто хотел, чтобы я научилась рисовать.
Московский институт психоанализа 2017, март, 13 — «Он хотел, чтобы я научилась рисовать», — Игнатий закрыл ежедневник с записями.
— У меня остается всего две регламентных минуты, однако большего и не требуется. Одного сеанса гипноза хватило, чтобы запустить механизм самоисцеления. Моя заслуга здесь минимальна. S фактически сама себя ввела в трансовое состояние. Дальнейший ход её гипнотических фантазий полностью укладывается в теорию активного фантазирования Юнга. Конечно, можно было провести арт-терапию, попросив пациентку нарисовать что-нибудь в присутствии врача. Но еще профессор Кибиц говорил, что врач должен уважать право пациента на сакрализацию безумия. Творческая свобода, уединение, чувство безопасности — вот необходимые компоненты для перевода галлюцинаций в самую безобидную форму. Мне нужно было только дать начальный импульс, выпустить на волю говорящие от имени ангела аффекты.
Опасно делать такие доклады. Нет, если бы в зале сидели только психиатры и гипнотерапевты — no problem. Но Игнатия-то занесло к психоаналитикам, для которых любая попытка «подстегнуть» клиента сродни насилию. Что уж говорить про гипноз.
— Я просто попросил S представить красного ангела, опредметить собственную галлюцинацию. Теперь не ангел приходил к ней, а она сама его пригласила. Это прибавило S уверенности в своих психических силах. Находясь под гипнозом, пациентка должна была узнать у ангела художественный замысел рисунков. Механизмы активного фантазирования сработали как надо. Это очень редкий случай: за один сеанс купировать зарождающийся психоз. Три последующих сеансы носили характер поддерживающей терапии. У меня всё.
— Спасибо за доклад, — поднялся с места президент Европейского общества психоанализа, специально прилетевший в Москву послушать новости с фронта.
— Конечно, методы не наши. Не наши. Это легко понятно очевидно. Но мы для того и собираемся, чтобы сообщество не окуклилось до состояния секты. Случай действительно очень интересный. Особенно для юнгианцев. Им понравится Ваша игра в поддавки с архетипами. Но, боюсь, Вы недооцениваете всех последствий такого заигрывания со Сверх-Я пациентки. Смотрите, как бы она не выстроила психотическую реальность с помощью своих рисунков. Кстати, что на них изображено?
— Пациентка отказалась их приносить или как-то обсуждать. Вы правы, Эдуард Эдуардович, рисунки могут быть интересны для юнгианцев. Но я не юнгианец. Не думаю, что конкретное содержание её художеств будет полезно для терапии.
— Напоследок поинтересуюсь катамнезом. Что с пациенткой сейчас?
— Психика сохранна, насколько я могу судить. Пациентка поступила в университет. То ли на дизайнера, то ли на архитектора. Но пить не бросила.
— В каббалистические? — Игнатий счел нужным отзеркалить прошлое замечание пациентки.
— Ага, именно в такие! — Сара была поглощена собственным рассказом.
— Я даже не знала, что в Каббале столько всего понапихано. Прикиньте, все их дизайнерские шрифты — это просто еврейская азбука! И множество миров — так, чисто кастрация.
— Абстракция?
— Ну да.
— Да… — фильтровать мощные потоки эмоциональной Сарочкиной речи Игнатию было всё труднее. Пора было вмешиваться в исповедь пациентки.
— Но в конечном итоге ангел Вас многому научил.
— Есть такое, — нехотя согласилась Сара.
— Может, это результат Вашего длительного старательного обучения? — почувствовал за спиной невысказанный протест, Игнатий пояснил.
— Вы прочитали и услышали много разной информации. Большую часть забыли или не поняли. Ваш мозг не захотел мириться с пробелами в знаниях. На бессознательном уровне началась активная работа. Бессознательное крайне активно в часы сна. Вот Вы во сне и изучали Каббалу заново, строили свою таблицу Менделеева.
— Про Менделеева ангел мне ничего не рассказывал. И это был не сон. Я стала конкретно тусить по ночам. Да только шиш там. Голос все равно звучал. И никакой клубный музон его не мог заглушить.
— Остается только поблагодарить собственный мозг за экстренную помощь.
— Прошу прощения?! — Сара вернула Игнатию его собственный вопрос, который сама минуту назад забраковала как непонятный. В игру вступало сверх-я пациентки.
— Если бы Вы не перестроили собственные знания в простую и понятную конструкцию, могли бы точно сойти с ума. Вы же теперь свою Каббалу хорошо понимаете?
— Лучше некуда, — мрачно усмехнулась Сара.
— Вот только голос на этом не успокоился и стал требовать платы.
— Самоубийство, убийство, оргии?
— Доктор, Вы шо, больной?
— Обычно настоящие пациенты жалуются именно на такие требования своих внутренних демонов.
— У меня ангел! — сердито поправила Сара.
— И он просто хотел, чтобы я научилась рисовать.
Московский институт психоанализа 2017, март, 13 — «Он хотел, чтобы я научилась рисовать», — Игнатий закрыл ежедневник с записями.
— У меня остается всего две регламентных минуты, однако большего и не требуется. Одного сеанса гипноза хватило, чтобы запустить механизм самоисцеления. Моя заслуга здесь минимальна. S фактически сама себя ввела в трансовое состояние. Дальнейший ход её гипнотических фантазий полностью укладывается в теорию активного фантазирования Юнга. Конечно, можно было провести арт-терапию, попросив пациентку нарисовать что-нибудь в присутствии врача. Но еще профессор Кибиц говорил, что врач должен уважать право пациента на сакрализацию безумия. Творческая свобода, уединение, чувство безопасности — вот необходимые компоненты для перевода галлюцинаций в самую безобидную форму. Мне нужно было только дать начальный импульс, выпустить на волю говорящие от имени ангела аффекты.
Опасно делать такие доклады. Нет, если бы в зале сидели только психиатры и гипнотерапевты — no problem. Но Игнатия-то занесло к психоаналитикам, для которых любая попытка «подстегнуть» клиента сродни насилию. Что уж говорить про гипноз.
— Я просто попросил S представить красного ангела, опредметить собственную галлюцинацию. Теперь не ангел приходил к ней, а она сама его пригласила. Это прибавило S уверенности в своих психических силах. Находясь под гипнозом, пациентка должна была узнать у ангела художественный замысел рисунков. Механизмы активного фантазирования сработали как надо. Это очень редкий случай: за один сеанс купировать зарождающийся психоз. Три последующих сеансы носили характер поддерживающей терапии. У меня всё.
— Спасибо за доклад, — поднялся с места президент Европейского общества психоанализа, специально прилетевший в Москву послушать новости с фронта.
— Конечно, методы не наши. Не наши. Это легко понятно очевидно. Но мы для того и собираемся, чтобы сообщество не окуклилось до состояния секты. Случай действительно очень интересный. Особенно для юнгианцев. Им понравится Ваша игра в поддавки с архетипами. Но, боюсь, Вы недооцениваете всех последствий такого заигрывания со Сверх-Я пациентки. Смотрите, как бы она не выстроила психотическую реальность с помощью своих рисунков. Кстати, что на них изображено?
— Пациентка отказалась их приносить или как-то обсуждать. Вы правы, Эдуард Эдуардович, рисунки могут быть интересны для юнгианцев. Но я не юнгианец. Не думаю, что конкретное содержание её художеств будет полезно для терапии.
— Напоследок поинтересуюсь катамнезом. Что с пациенткой сейчас?
— Психика сохранна, насколько я могу судить. Пациентка поступила в университет. То ли на дизайнера, то ли на архитектора. Но пить не бросила.
Страница 3 из 7
