Мир меркнет

Похоже, алкоголь действительно позволяет ей подавлять галлюцинаторную активность.

Психологический центр «Озеро» 2017, март, 14 Утром Озёрская вбросила идиотскую мысль: нанести визит в особняк Розы, чтобы найти источник семейного страха. Вброс оказался успешным. Игнатий сидел как на иголках и не мог дождаться вечера.

Порой мир настолько тесен, что дышать полной грудью опасно. А вдруг кто-то рядом не захочет делится с тобой воздухом? Или услышит твоё дыхание?

Например. Есть у Светланы хорошая знакомая, Роза Соломоновна. У пожилой дамы есть внучка Лиза. У Лизы лучшую подругу совершенно случайно зовут Сарой, и эта Сара очень любит украшать стены шедеврами оккультного искусства, собственного производства. И именно эта Сара довела бедную Лизу до полномасштабного психоза, в который затянуло и Игнатия, и Свету.

— Можно? — в дверном проеме показались знакомые кудряшки.

— Добрый день, Сара. Вы опять с самокатом? — снисходительно, почти ласково, спросил Игнатий.

— Я опять с беспределом! — мелированная блондинка плюхнулась в большое мягкое кресло.

— Что случилось? — Аннушкин привычным жестом сложил ладони домиком, но тут же убрал конструкцию из поля зрения пациентки. Он не хотел, чтобы дрожащие кончики пальцев его выдали. Ответ был очевиден.

— Ангел.

Игнатию стало еще страшнее. Раньше этот загадочный глюк вызывал у пациентки только раздражение и страх. Но не сейчас. Сейчас девушка выглядела не только уверенной в своем здоровье, но и просто — здоровой. И телесно, и психически. Красный ангел не покинул её. Он стал элементом её реальности. Эдуард Эдуардович предупреждал.

— Теперь я его вижу.

— А не хотите видеть? — молодец, Игнатий. Доигрался с гипнозом.

— В том-то и дело. Я хочу его видеть. И хочу чувствовать. И вообще, хочу.

— Вы имеете в виду… Сарочка грязно выругалась.

— Да что тут непонятного?! Хочу. Я хочу этого огненнокрылого засранца!

Хотеть не вредно, но не в этой ситуации. Это не психоз? Но как было похоже! Словно само Сверх-я воплотилось в этих слуховых галлюцинациях. Выходит, не Сверх-я, а Оно. Всего лишь Оно. С его влечениями, страстями, желаниями. Классический невроз. Но какой невроз! Какая мощная сублимация, какие вспышки либидо, какая истероидная экспрессия! Браво.

— Что Вы молчите?!

— Вы ждете от меня осуждения? Напрасно. Мне пока неясен Ваш запрос. Вы испытываете влечение к образу, который сами же создали. Значит, это именно Вы наделили ангела какими-то особыми качествами. Раньше этого не было.

— Раньше я его не видела.

— И как он выглядит?

— Не могу описать. Это как тьма между двух огненных стен. Бездна. Птица из стали и пепла. Многорукий. Приходит с рассветом. Солнце восходит на его крыльях.

Бессвязный поток образов? А что, если Юнг со своими архетипами опять поможет?

— Давайте фантазировать вместе. У Вашего разума определенно были причины создать столь запутанный клубок ощущений, ассоциаций и страстей. Мы можем аккуратно потянуть за эту ниточку и… — Да-да, и прийти к моему прошлому. Мне это уже говорили.

Соколова посерьезнела. Привычной веселости, равно как и агрессивного запала, больше не было. Перед Игнатием сидел испуганный ребенок, умный не по годам и вынужденный скрывать свой ум от наглых сверстников. Да что там ум: тайное знание!

— А кто говорил, если не секрет?

— После мучений в аргентинской библиотеке, я решила поискать поблизости живого каббалиста. И нашла. Совершенно случайно. Он сам подсел в кафешке. Да так внезапно, что я его с перепугу соком облила. И вот этот тип мне дал пару бесплатных уроков. Объяснил, что надо выпустить собственное духовное прошлое из ящика какой-то тетки. Доры, кажется. Про психоанализ что-то втирал.

— Прямо про Фрейда втирал?

Игнатий давно заметил, что самые тяжелые пациенты штампуются именно на стыке бульварного оккультизма и психологических тренингов. Крыша не любит, когда к ней лезут с проповедями про НЛО, второе пришествие, третий Рейх, четвертый Рим и пятую колонну. Вот и съезжает к праматери.

— Не-не, Фрейда я уже потом сама осилила. Или это не Фрейд был. Нет, не Фрейд. Как же там было… Нам. Нам. Амен… Матер-фатер… Нивеа фор мен… — Namens des Vaters? — наугад бросил Игнатий.

— Точняк! Да Вы шарите! — Сара впервые посмотрела на Аннушкина с уважением.

— А шо это такое?

— Имена отца. И это не Фрейд. Это Жак Лакан, великий французский… в общем, не важно. Важнее, какой смысл Ваш аргентинский наставник в это вкладывал.

— Да какой он наставник?! Так, пару раз позанимались каббалистикой. Даже не переспали. Хотя Вы бы видели, какие у него глазища чёрные! Эх… А что он там вкладывал, я не помню. Похоже, он просто любил ругаться по-немецки.

Не просто. Игнатий знал цену всем этим околодуховным гуру.