Откуда он появился, мы не поняли. Просто вдруг возник на тропе — обычный деревенский подросток в выгоревших штанах, длинной, почти до колен футболке и истоптанных кирзовых сапогах. Пастушок. Русые волосы падают на лоб, глаза смотрят настороженно.
Добавить в моё избранное
23 мин, 38 сек 18517
Рядом стоят полноватая дама с седыми волосами, уложенными в причудливую прическу, и… У меня перехватывает дыхание. Потому что мальчик в длинной рубахе и синих штанишках — это Ромка. Все трое молча смотрят на Кирилла и не двигаются. И одежда у них на груди опалена, продырявлена и покрыта кровавыми пятнами.
— Папа… маман… — голос моего мужа переходит в хриплый стон.
— Мы решили не звать остальных, это дело семейное, — густым низким голосом произносит дама, поднося к глазам лорнет.
— Хватит тебе, Павлуша, скитаться и убивать. Не дело это. Пора!
— Упокойся, выродок! — резко бросает мужчина и отворачивается.
Мальчик молчит и только смотрит. И под этим взглядом Кирилл начинает шататься, потом хватается за грудь и валится ничком на гнилые черные доски. И я вижу, как сверху с треском начинают медленно рушиться обгорелые балки, погребая под собой неподвижное тело. В меркнущем свете лица старика, дамы и мальчика сереют, покрываются трупными пятнами, и истлевающая на глазах плоть опадает с костей, открывая пустые глазницы черепов. Кто-то хватает меня за руку, тянет за собой и кричит: «Скорее!» Мы бежим, спотыкаясь, и едва не падая, по бесконечным коридорам, вниз по лестнице, вон из страшного, окончательно гибнущего дома. Сильные руки хватают меня и поднимают на спину Байярда.
— А Ромка?! — успеваю крикнуть я до того, как он хлестнет лошадь.
— А Роман, отцовский казачок, был убит тогда же, — печально отвечает Николай и резко хлопает ладонью по крупу Байярда.
— Быстрей!
Непривычный к такому обращению конь срывается в карьер, и мы успеваем. Последние метры он преодолевает, с трудом вырывая копыта из густой болотной жижи и, наконец, храпя, вылетает на тропу. Нам навстречу несется кем-то расстреноженный перепуганный Брайан.
Я натягиваю повод и оборачиваюсь.
Прекрасный белостенный дом, освещенный и украшенный гирляндами цветов, словно сегодня в нем устраивают роскошный бал, медленно опускается в заросли камыша и осоки. И прежде чем над его крышей смыкается покрытый ряской ил, до меня доносятся отзвуки веселой музыки и человеческие голоса.
Последнее, что я вижу вдалеке — широкоплечая стройная фигура в черном, растворяющаяся в болотном тумане. Прощальный наклон головы… Где-то высоко, среди гаснущих звезд, летает Лунная Сова, которую я уже вряд ли когда-нибудь увижу.
Робкая полоска рассвета появляется над Шеметовским болотом.
— Папа… маман… — голос моего мужа переходит в хриплый стон.
— Мы решили не звать остальных, это дело семейное, — густым низким голосом произносит дама, поднося к глазам лорнет.
— Хватит тебе, Павлуша, скитаться и убивать. Не дело это. Пора!
— Упокойся, выродок! — резко бросает мужчина и отворачивается.
Мальчик молчит и только смотрит. И под этим взглядом Кирилл начинает шататься, потом хватается за грудь и валится ничком на гнилые черные доски. И я вижу, как сверху с треском начинают медленно рушиться обгорелые балки, погребая под собой неподвижное тело. В меркнущем свете лица старика, дамы и мальчика сереют, покрываются трупными пятнами, и истлевающая на глазах плоть опадает с костей, открывая пустые глазницы черепов. Кто-то хватает меня за руку, тянет за собой и кричит: «Скорее!» Мы бежим, спотыкаясь, и едва не падая, по бесконечным коридорам, вниз по лестнице, вон из страшного, окончательно гибнущего дома. Сильные руки хватают меня и поднимают на спину Байярда.
— А Ромка?! — успеваю крикнуть я до того, как он хлестнет лошадь.
— А Роман, отцовский казачок, был убит тогда же, — печально отвечает Николай и резко хлопает ладонью по крупу Байярда.
— Быстрей!
Непривычный к такому обращению конь срывается в карьер, и мы успеваем. Последние метры он преодолевает, с трудом вырывая копыта из густой болотной жижи и, наконец, храпя, вылетает на тропу. Нам навстречу несется кем-то расстреноженный перепуганный Брайан.
Я натягиваю повод и оборачиваюсь.
Прекрасный белостенный дом, освещенный и украшенный гирляндами цветов, словно сегодня в нем устраивают роскошный бал, медленно опускается в заросли камыша и осоки. И прежде чем над его крышей смыкается покрытый ряской ил, до меня доносятся отзвуки веселой музыки и человеческие голоса.
Последнее, что я вижу вдалеке — широкоплечая стройная фигура в черном, растворяющаяся в болотном тумане. Прощальный наклон головы… Где-то высоко, среди гаснущих звезд, летает Лунная Сова, которую я уже вряд ли когда-нибудь увижу.
Робкая полоска рассвета появляется над Шеметовским болотом.
Страница 7 из 7
