— Вова, ну что ты, а? — Мать развернула его к себе, взяв за плечи…
Добавить в моё избранное
23 мин, 2 сек 17774
— Валить отсюда надо, блин! Бабка-дура, засунула меня сюда… Эх, знать бы — в подвале б спрятался… — А… — начал Вовка, но тут подошла Марго, а с ней темнокожий, Доминик, неся поднос с двумя тарелками — первого и второго.
— Так, мой хороший, — пропела Марго, присаживаясь к ним.
— Сейчас ты поешь. У меня ты с голоду не умрешь… мой маленький философ! — Она улыбнулась. На щеках появились ямочки.
— Сам будешь есть, или с ложечки покормить?
Доминик не уходил, стоял, скрестив руки, улыбался. Заметив взгляд Вовки, подмигнул ему.
— Сам буду, — проворчал Серега, нехотя беря ложку.
— Я, ваще-то, не голодный… — Даже слышать об этом не хочу, — отрезала Марго.
— Теперь о тебе забочусь я.
Отбой.
Еще светло, спать не хочется. Вовка шумно вздохнул. Аскольд, Дир и Кий внимательно смотрели на него.
— Ты истории страшные знаешь? — спросил Дир.
Вовка покачал головой.
— А послушать хочешь?
Он промолчал.
— Чего бы рассказать? — Дир посмотрел по сторонам.
— Про знамя? Да ну, глупо. Может, про картину на стене?
— Не, не то, — подал голос Аскольд.
— Про девочку с когтями расскажи, — посоветовал Кий.
— Точно.
— Дир сел на кровати.
— Короче, было это много лет назад. В лагерь приехала одна странная девочка, с очень темным лицом, очень длинными ногтями и очень острыми зубами. Она ни с кем не разговаривала, никуда не ходила и все время сидела в спальне. Даже вожатые ее не трогали и разрешали ей не ходить со всеми. Другие девчонки ее боялись. Они говорили, что она приехала с мертвого озера и ночью лазает по потолку на своих когтях. А еще, что у нее ночью вытягивается шея, и она заглядывает в лицо спящим. А наутро на потолке находят следы когтей… Вовка почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом, и натянул одеяло повыше.
— Короче, — продолжал Дир, — как-то раз к девчонкам в ту спальню подселили новенькую. И девчонки ей ничего не рассказали про девочку с темным лицом и длинными ногтями. И вот однажды ночью… Вовкино сердце заколотилось, в животе заныло.
— … девочка проснулась и повернула голову… Вовка засипел: он хотел попросить Дира перестать рассказывать историю, но голосовые связки не слушались.
— … и увидела, что на потолке сидит эта девочка с темным лицом и вытягивает шею и смотрит ей в лицо… Вовку затрясло. На улице стемнело, зажглись оранжевые фонари.
— … а потом она отрыла рот с острыми зубами и… — Дир замолчал, глядя в упор на Вовку.
Тот сильно зажмурился.
— Ладно.
— Голос Аскольда.
— Спать давайте.
— … а девочка сошла с ума… — услышал Вовка сквозь дремоту.
Проснулся он оттого, что почти уткнулся носом в гармошку батареи. Чуть отодвинулся. Фонари погасили, но было светло: полнолуние. Вовка хотел повернуться на другой бок, но страх парализовывал его. Он боялся повернуться, посмотреть наверх — и увидеть страшную девочку с темным лицом, вытягивающую длинную шею и вглядывающуюся в него. Сильно захотелось в туалет. Вовка сжал зубы. Постепенно он стал четче различать батарею, поддонник, пару тонких труб, идущих от батареи. Аскольд, Дир и Кий спокойно спали, судя по легкому сопению. Вовка собрал волю в кулак, пошевелил ногами и повернулся на другой бок.
В него всматривалось темное лицо девочки, открывшей рот с очень острыми зубами.
Весь день он слонялся по территории лагеря, стараясь не думать о том, что произошло ночью.
Марго, прибежавшая на крик, долго успокаивала его и жестами отгоняла любопытствующих соседей. За их спинами маячил Серега — хмурый, неулыбчивый, словно пытающийся что-то сказать. Марго просидела на Вовкиной кровати до утра. И разрешила в течение всего дня ничего не делать — просто гулять по территории.
— Только, Вовочка, — умоляюще сложила она руки.
— Прошу тебя, не ходи вдоль забора, там, где начинается лес. А то придет серенький волчок и укусит за бочок! — рассмеялась она. Потом посерьезнела.
— Не надо туда ходить, ладно? Там охрана, собаки… В общем, не надо. Обещаешь? — И когда Вовка кивнул, заулыбалась.
— Гуляй, смотри, в общем — обживайся. А с ребятами я поговорю, чтобы больше тебя не пугали. Идиоты… Вот так он и ходил, рассматривая полуразрушенные (специально ли?) беседки, чудищ, вытесанных из причудливо переплетенных пней, столбики с грубо высеченными человечьими (ли?) лицами — Берендеево царство, узкие асфальтированные дорожки… Проходя мимо корпуса, за которым начинался лесистый участок — тот, куда запретила ходить Марго, — Вовка увидел что-то в траве возле дуба, подобно вене вылезающего из земли. Подошел. Нагнулся.
Куколка-барби с оторванной головой, обернутая в целлофан и обмотанная проволокой с опаленной изоляцией. И перемазанная в чем-то красном.
— А ну положи на место!
— Так, мой хороший, — пропела Марго, присаживаясь к ним.
— Сейчас ты поешь. У меня ты с голоду не умрешь… мой маленький философ! — Она улыбнулась. На щеках появились ямочки.
— Сам будешь есть, или с ложечки покормить?
Доминик не уходил, стоял, скрестив руки, улыбался. Заметив взгляд Вовки, подмигнул ему.
— Сам буду, — проворчал Серега, нехотя беря ложку.
— Я, ваще-то, не голодный… — Даже слышать об этом не хочу, — отрезала Марго.
— Теперь о тебе забочусь я.
Отбой.
Еще светло, спать не хочется. Вовка шумно вздохнул. Аскольд, Дир и Кий внимательно смотрели на него.
— Ты истории страшные знаешь? — спросил Дир.
Вовка покачал головой.
— А послушать хочешь?
Он промолчал.
— Чего бы рассказать? — Дир посмотрел по сторонам.
— Про знамя? Да ну, глупо. Может, про картину на стене?
— Не, не то, — подал голос Аскольд.
— Про девочку с когтями расскажи, — посоветовал Кий.
— Точно.
— Дир сел на кровати.
— Короче, было это много лет назад. В лагерь приехала одна странная девочка, с очень темным лицом, очень длинными ногтями и очень острыми зубами. Она ни с кем не разговаривала, никуда не ходила и все время сидела в спальне. Даже вожатые ее не трогали и разрешали ей не ходить со всеми. Другие девчонки ее боялись. Они говорили, что она приехала с мертвого озера и ночью лазает по потолку на своих когтях. А еще, что у нее ночью вытягивается шея, и она заглядывает в лицо спящим. А наутро на потолке находят следы когтей… Вовка почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом, и натянул одеяло повыше.
— Короче, — продолжал Дир, — как-то раз к девчонкам в ту спальню подселили новенькую. И девчонки ей ничего не рассказали про девочку с темным лицом и длинными ногтями. И вот однажды ночью… Вовкино сердце заколотилось, в животе заныло.
— … девочка проснулась и повернула голову… Вовка засипел: он хотел попросить Дира перестать рассказывать историю, но голосовые связки не слушались.
— … и увидела, что на потолке сидит эта девочка с темным лицом и вытягивает шею и смотрит ей в лицо… Вовку затрясло. На улице стемнело, зажглись оранжевые фонари.
— … а потом она отрыла рот с острыми зубами и… — Дир замолчал, глядя в упор на Вовку.
Тот сильно зажмурился.
— Ладно.
— Голос Аскольда.
— Спать давайте.
— … а девочка сошла с ума… — услышал Вовка сквозь дремоту.
Проснулся он оттого, что почти уткнулся носом в гармошку батареи. Чуть отодвинулся. Фонари погасили, но было светло: полнолуние. Вовка хотел повернуться на другой бок, но страх парализовывал его. Он боялся повернуться, посмотреть наверх — и увидеть страшную девочку с темным лицом, вытягивающую длинную шею и вглядывающуюся в него. Сильно захотелось в туалет. Вовка сжал зубы. Постепенно он стал четче различать батарею, поддонник, пару тонких труб, идущих от батареи. Аскольд, Дир и Кий спокойно спали, судя по легкому сопению. Вовка собрал волю в кулак, пошевелил ногами и повернулся на другой бок.
В него всматривалось темное лицо девочки, открывшей рот с очень острыми зубами.
Весь день он слонялся по территории лагеря, стараясь не думать о том, что произошло ночью.
Марго, прибежавшая на крик, долго успокаивала его и жестами отгоняла любопытствующих соседей. За их спинами маячил Серега — хмурый, неулыбчивый, словно пытающийся что-то сказать. Марго просидела на Вовкиной кровати до утра. И разрешила в течение всего дня ничего не делать — просто гулять по территории.
— Только, Вовочка, — умоляюще сложила она руки.
— Прошу тебя, не ходи вдоль забора, там, где начинается лес. А то придет серенький волчок и укусит за бочок! — рассмеялась она. Потом посерьезнела.
— Не надо туда ходить, ладно? Там охрана, собаки… В общем, не надо. Обещаешь? — И когда Вовка кивнул, заулыбалась.
— Гуляй, смотри, в общем — обживайся. А с ребятами я поговорю, чтобы больше тебя не пугали. Идиоты… Вот так он и ходил, рассматривая полуразрушенные (специально ли?) беседки, чудищ, вытесанных из причудливо переплетенных пней, столбики с грубо высеченными человечьими (ли?) лицами — Берендеево царство, узкие асфальтированные дорожки… Проходя мимо корпуса, за которым начинался лесистый участок — тот, куда запретила ходить Марго, — Вовка увидел что-то в траве возле дуба, подобно вене вылезающего из земли. Подошел. Нагнулся.
Куколка-барби с оторванной головой, обернутая в целлофан и обмотанная проволокой с опаленной изоляцией. И перемазанная в чем-то красном.
— А ну положи на место!
Страница 4 из 7
