Ехидна

Когда Шону наконец удалось вставить слово, он предложил встретиться. Шейла согласилась.

… Они гуляли по парку, целовались и пересказывали друг другу новости из своей жизни. Шон повторил, что беспокоится за Шейлу: всё-таки она выбрала ночную работу, а ночью в городе довольно опасно. На это Шейла отвечала, что ничего с ней не случится — кому нужна какая-то там девушка из глубинки? Сказав это, она рассмеялась; смех её был заразительным. Да не волнуйся ты так, говорила Шейла, в конце концов, я же не собираюсь всю жизнь проработать ночной уборщицей — я буду поступать в театральный. А вот интересно, Шон: сейчас ты любишь уборщицу — не помешает ли это тебе любить актрису? И Шейла лукаво глянула на него. Тут уже смеялся Шон. Ну, конечно, смогу, отвечал он, как же иначе. И теперь они смеялись вместе, и снова целовались.

Время пробежало незаметно, и влюблённые расстались до завтрашнего утра — до того момента, когда кто-нибудь из них пришлёт на телефон своей второй половинки СМС-ку «С добрым утром! :)».

Разомлевшая и радостная после прогулки с Шоном, Шейла вернулась домой, разделась и приготовила ужин (котлета с овощной смесью в качестве гарнира). Накалывая на вилку последний кусок котлеты, Шейла посмотрела на настенные часы и ахнула: было без десяти десять. Шейла замочила посуду, быстро оделась и побежала в салон. Благо, он находился совсем недалеко.

Дженни встретила её улыбкой, с которой, похоже, никогда не расставалась.

— Здравствуйте, извините, что опоздала… — запыхавшись, сказала Шейла, — … всего на пару минут, но всё-таки… в первый же день… — Опоздала? — переспросила Дженни.

— По моим часам — нет. Так что не волнуйся, раздевайся и принимайся за работу. Ключ я положу на тумбочку. Как закончишь, запри квартиру, а ключ оставь консьержке.

И она ушла.

Шейла осталась предоставленной самой себе. Некоторое время она потратила на то, чтобы привыкнуть к новой обстановке, а потом взяла в руки швабру и приступила к своим прямым обязанностям.

Когда полы были вымыты, столы, стулья и шкафы — протёрты до блеска, а ванная и туалет засияли чистотой, Шейла позволила себе присесть в кресло. Работа оказалась несложной — поддерживать порядок гораздо проще, чем устранять беспорядок. Откинувшись на спинку кресла, Шейла закрыла глаза и отправилась в мир своих грёз. Она видела себя успешной и красивой. Но если к тому, чтобы добиться успеха, она делает постоянные шаги, то «наведением красоты», как это называют более зрелые женщины, она никогда не занималась. Может быть, её всё в себе устраивает? Однажды она спросила Шона, считает ли он её красивой. Он ответил: ну что за вопрос, конечно, считаю, милая. А с другой стороны, что ещё он мог ответить?

В этот миг Шейла открыла глаза и увидела перед собой баночки с кремами. Тогда-то ей и захотелось узнать, что в них, опробовать их содержимое на себе. Но она считала, что это будет нехорошо, и потому не решилась притронуться к баночкам.

На следующий день она опять гуляла с Шоном. Они бродили по аллеям, много разговаривали, обнимались и дарили друг другу поцелуи. Когда Шон уехал, Шейла вернулась домой, поела гораздо оперативнее, чем в прошлый раз, и была на работе минута в минуту. Дженни снова передала ей ключи, попрощалась и ушла.

На холодильнике, в кухне, стоял радиоприёмник; он был последней модели и очень стильный. Взяв из кухни стул, Шейла поставила его посреди коридора, а на него — приёмник. Нажала кнопку «Power», покрутила ручку настройки, поймала станцию, по которой передавали Криса Ри, отрегулировала громкость и под «Josephine» приступила к работе. Лившаяся из радио мелодия точным попаданием влилась в атмосферу салона и стала частичкой Шейлы, которой предстояло навести порядок в материальной части этой атмосферы.

… А когда всё было закончено и немало песен спето-сыграно, включили Криса де Бурга и его «Леди В Красном». И кто знает, как всё сложилось бы, если бы не эта песня… … Итак, она парила, она летала, она… мечтала… Но её мечты оборвались — или не оборвались, а притихли, лишь на время, когда вместо голоса де Бурга зазвучали голоса ди-джеев.

Шейла вынырнула из прекрасного и захватывающего забытья и увидела себя стоящей перед зеркалом — а в зеркале отражались флаконы и баночки, и их было больше десятка, и ко всем хотелось прикоснуться, все открыть. Снова необычное и необычайно сильное желание овладело Шейлой. В душе она была авантюристкой, но это скрытое где-то в глубине её натуры качество не так часто вырывалось на свободу. Однако сейчас, взволнованная песней, находясь на пике эмоционального подъёма, Шейла смотрела на эти чудо-средства и не могла отвести от них взгляда. Что-то шевелилось внутри девушки и предлагало попробовать. Всего разок. Открыть баночку, взять оттуда самую чуточку, растереть между пальцев и понюхать-и всё. И больше ничего…