Ехидна

Шейла не помнила, как в руках у неё оказалась прозрачная баночка, но она открыла её, погрузила в удивительно ароматный крем тонкий гладкий пальчик и растёрла крем о тыльную сторону ладони левой руки. А крем оказался таким густым, что его хватило на всю кисть. И тогда она взяла ещё капельку крема и втёрла его в кожу правой руки, а потом как бы помыла руки, потёрла их одна о другую… Это было подобно наваждению. Шейла тряхнула головой, сбрасывая его. Она поняла, что наделала, однако особого стыда или страха при этом не испытала. Гораздо сильнее было чувство… неправильности. Что-то абсолютно неверное сквозило в произошедшем, нечто такое, чего быть не должно. Шейла ломала голову над тем, что означают её предчувствия. Может, интуиция даёт подсказки, которых Шейла не понимает… Так ни к чему и не придя в своих размышлениях, девушка подумала: всё сложилось именно так, а не иначе, и ничего не изменишь. С этой мыслью — волнительной и успокаивающей одновременно — она закрыла баночку и вернула её на место, оделась, вышла из квартиры, закрыла её и оставила ключ консьержке.

На улице, у подъезда, её ждал Шон.

— Прокатить вас, мадемуазель?

— Прокатить? Да, было бы неплохо.

Она забралась к нему в машину, на сиденье рядом с водительским. Шону показалось, что Шейла выглядит отстранённой и задумчивой. «Наверное, устала», — подумал молодой человек, сел в водительское кресло, и машина тронулась с места.

Шон ездил аккуратно, иногда даже слишком, но, по словам Риты, так он вёл машину, только когда в ней находилась Шейла. Если бы вместо неё в салоне сидели его приятели, Шон гонял бы миль под 90 и больше. Он любил безлюдные трассы и лишь на них позволял себе покайфовать и немножко подурить. «С возрастом это пройдёт, — уверяла Шейлу Рита.»

— Шон не из тех парней, которые остаются вечными раздолбаями. Раздолбайство для него как новый костюм — поносит-поносит, а когда костюмчик сносится, выкинет и купит другой. Шон не балбес и не станет зря рисковать жизнью«.»

Шейла сидела, подперев кулачком щёку, и молчала. Молчание постепенно становилось тягостным, и Шон решил нарушить его:

— Что-то случилось, милая?

— А? Нет, нет. Всё в порядке, всё отлично.

— Как на работе?

— Класс. Мне всё нравится. Зарплата приличная, ну, по моим-то деревенским меркам, а убираться в этом салоне одно удовольствие. Протирать и так уже чистые стёкла, мыть посуду, которой всего-то пара кружек с ложками, вытирать не успевшую накопиться пыль. Красота.

— Разве так бывает?

— Значит, бывает. В любом случаем, в конце месяца всё прояснится, когда я буду получать свою первую заработную.

— Ага. Ну, я рад, что всё здорово.

— И я рада.

В таком духе они ещё немного поговорили, а затем Шон предложил заехать в какое-нибудь круглосуточное кафе. Шейла ответила на это, что очень хочет спать.

— Только не обижайся.

— Да ты что, даже не думал.

— А откуда ты узнал, во сколько я закончу работу? Я же могла просидеть там до шести, и ты что, всё это время ждал бы меня?

— Ну, это вряд ли. Я имею в виду, чтобы ты там до шести сидела. А потом, есть же Рита-она всё обо всех знает. Она мне сказала, что больше, чем часа на два-три, ты там не задержишься.

— Ох уж эта Рита… — Ага, спасибо ей большое.

— А если бы я взяла и всё-таки задержалась?

— Ну, что поделаешь… подождал бы.

Шейла заулыбалась.

— Ты у меня самый лучший.

— Она потянулась к Шону, обвила его руками.

— Дай я тебя поцелую.

Шон остановил машину. Шейла поцеловала парня в губы, а затем чмокнула в щетинистую щёку и сказала:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

— Домой так домой. Только держись крепче: сейчас на трассу выезжает Супергонщик Скорость!

— Давай, мой гонщик, вперёд!

Шон действительно разогнался — один раз он даже включил третью передачу, — и через пару минут они были у Шейлиного подъезда.

— Спасибо. Ладно, я пойду.

— В Шейле сквозила какая-то неуверенность, и, похоже, сама того не замечая, она тёрла руки, словно мыла их под струёй воды.

Шон хотел спросить, что с ней, нормально ли она себя чувствует, но Шейла, заметив, что её поведение не ускользнуло от внимания молодого человека, быстро сказала «Пока» и убежала в подъезд.

Шон опять пожал плечами и поехал по пустующей дороге. Как только он выедет на трассу, можно будет погонять от души, и он еле сдерживался, чтобы не поддать газку прямо сейчас.

… Этой ночью Шейла спала плохо, ей приснился кошмар: как будто её, совсем маленькую, крохотную, как Дюймовочка, сажают в пустую баночку из-под крема. Опускается сверху и, медленно вращаясь против часовой стрелки, закрывается крышка. Баночка и крышка прозрачные, но никакого толка от этого нет: мир по ту сторону заселён лишь густым мраком.