Всадники

Я съехал на пол и вжался в угол.

Мы смотрели друг на друга.

Эта тварь… она как-то связана с этой дырой. Со всем, что со мной происходит. Эта дыра и тот… всадник на Викторе, они не из этого мира. Эти черная тварь пришла сюда, чтобы сделать что-то плохое. Со всеми нами.

И мы смотрели друг на друга.

Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от дверного звонка. Я осторожно, бочком, прошел в прихожую.

«Кто?! Кто там?!» «Женечка, это я, Вика. Открой!» Это была она. Да. Такая, как всегда. Смотрела на меня прямо, правильно. Я так… был рад, увидев нормальное лицо. Так рад! Я обнял ее крепко.

И заплакал.

Мне становилось легче, у меня проходил страх. Я ей все расскажу, она что-нибудь придумает, думал я. Она нормальная, совсем нормальная. Что-нибудь придумает. Да-да.

Она обняла меня, что-то говорила. А я плакал.

Взял за руку потом, повел в гостиную. И показал ей пятно. Она смотрела на стену, а я рассказывал. Про то, как они переставляли вещи в моей квартире, как появилось и стало расти пятно, как все люди в городе изменились, и, наконец, как на Викторе поселилась тварь.

Она слушала и удивлялась, я видел это по ее глазам. Она не перебивала. Она слушала и все понимала, думал я. Сейчас она скажет мне, что делать дальше, думал я. Она выслушала меня и медленно произнесла: «Боже мой, Женя, ты же полный псих!» Она стояла ко мне лицом, спиной к стене с дырой. Когда Вика сказала это:«Боже мой, Женя, ты же полный псих!», из этого черного пятна на стене выпало что-то, а потом… все было очень быстро… Из этого округлого сгустка тьмы, который упал на пол, выросли четыре тонких ножки и оно быстро побежало к Вике, ей не было видно. Оно вскочило ей на ногу и резво вскарабкалось на шею. И… запихнуло ей в рот свои гадкие омерзительные ручки, а ногами обвило ей шею. Я ничего не успел сделать, как оно внедрило свою голову в голову Вики… Она сразу присела, развела вот так в стороны руки, зажмурилась, оскалила зубы, отчего красивое лицо Вики стало незнакомым и отвратительным, и просипела: «Выродок! Выродок! Выродок! Проч-щ-щ!» Я смотрел на это чудовище, в которое превратилась моя Вика и орал в полный голос. Весь страх, который преследовал меня эти последние дни, вложил в этот крик.

И тут, в какой-то момент, его голова вынырнула, вылезла из головы Вики. Я не думал, когда черная башка этого дьявольского отродья поднялась над ее головой. Я нащупал рукой хрустальную вазу (на журнальном столике, всегда в центре) и с силой ударил по ней. По голове. По черной голове.

Странно. Ваза не разбилась, даже когда упала на пол. Откатилась и лежит. Переливается красиво.

Вика тоже упала. Она смотрела в пол, упершись в палас нижней губой. Ее лицо разгладилось и снова стало красивым. А эта черная тварь лежала рядом с ее рукой, свернувшись клубком. Не шевелясь. Я… Я убежал оттуда. Из своего дома. Да-да. Мне там нечего было делать. Я снова бежал. Бежал, бежал… Остановился на перекрестке Полетаева и Строителей. Потому что понял, что не знаю, куда бежать. Остановился у скамейки и думаю. И еще огляделся.

Они появились не сразу. Они как бы проявлялись. Вот идет мужчина. Лет 35. светлая рубашка с короткими рукавами, в мелкий узор, широкие льняные брюки, русые волосы. Смотрит на меня косо, проходя рядом. Вглядываясь в него, я замечаю темные разводы на углах рта. Они чернеют, быстро растут по направлению к ушам. Я замечаю маленькое подергивающееся тельце, оно густеет прямо на глазах, окончательно оформляясь. Становятся видимыми ноги, и, наконец, дынеобразная голова. Этот уродливый карлик обернулся и посмотрел на меня своим черным лицом.

Я присматривался к остальным людям. И почти на всех видел черных всадников. Люди проходили мимо, искоса глядя на меня, слегка скаля зубы. И почти сразу над ними густела тьма и появлялись эти злобные гномы. Их было много, но не на всех людях. Вот прошла симпатичная девушка, весело помахивая сумочкой. Она смотрела по сторонам, задерживая взгляд на витринах, вот она посмотрела на меня и улыбнулась. Девушка из другой жизни.

Только Я видел их. Да-да. Только я.

Остановил одного мужчину лет сорока пяти. Он был без черного наездника. Я хотел с ним заговорить. Он казался нормальным, обычным.

«Послушайте», — сказал я.

Его губы стали растягиваться в стороны, обнажая зубы. Потому что края рта тянули маленькие черные ручки.

Я отошел в сторону. Затравленно озираясь. Везде. Везде. Все были с всадниками за спиной. У маленьких детей — маленькие, у взрослых — большие.

Я стоял возле этой пустой скамейки и видел, как все они подбирались ко мне. Они шли отовсюду, стекаясь из подворотен, выходя из останавливающихся машин, перелезая через ограду маленького сквера. За головой каждого из них темнела чужая голова. На этот раз все они смотрели прямо на меня, в мои глаза. Первые из них остановились шагах в пяти от меня.