Черемыш — брат героя

Гешка молчал.

— Ну? Или как? — торопил летчик.

— Н-н-нет, — выдавил из себя Гешка, — это уж не годится. Лучше пускай уж знают. Все равно. А то какой же это я вам брат буду, если трусить и врать все? Нет уж!

— Это вот хвалю! Это подходяще! — воскликнул Климентий.

— За это прямо впору бы и побрататься с тобой. Ладно, я уж в школе сам все это обделаю. Дразнить не будут.

Потом он вдруг сделался строгим, подтащил к кровати тяжелый стул, с грохотом поставил, сел на него верхом, скрестил руки на бархатной спинке.

— Вот что, друг: назвался братом, так уж изволь во всем соблюдать соответствие. Ну-ка, будя валяться! Вставай, одевайся, и давай-ка поговорим начистоту. Что же это ты? А? Зовешься моим братом, а в учебе такой тихоход? По дисциплине у тебя тоже все гайки расконтрены. Никуда это не годится! Если уж хочешь быть братом, так давай условимся: фамилию высоко нести — не конфузить. Ты мне фамилию не порть! А то либо мне, либо тебе ее менять придется. Да и за чем дело стало? Теперь ведь учиться — одно удовольствие. Вот я посмотрел тут у тебя задачки. Легкие. Я уж тут от нечего делать взялся, пяток решил. Вот в наше, брат, время… Отдали меня в ученики… Так мастер, бывало, чуть что, как приложит счетной линейкой по загривку — дважды два, — вот тебе и вся арифметика!

— Ну да, и у нас есть, попадаются трудные задачки, — возразил осмелевший Гешка.

— Вон там в конце одна птичкой отмечена. Ее у нас никто в классе решить не может. Нам задали к уроку, а никто не решил.

— А ну, давай сюда твою задачку! — сказал летчик и, сняв фуражку, бросил ее на стол.

— Эта? Так! Условие вполне подходящее. Ну-с, с чего начнем? Угу, понял! Дело ясное, проще пареной репы. Что там у нас? Двести пятнадцать, восемь десятых. Так, четыре пишем, шесть в уме… Очень распрекрасно! Теперь приписываем сюда. Сколько мы с тобой в уме держали?… Так. Отлично. Теперь раскроем скобки.

Под окном нетерпеливо заверещала машина.

— Ничего, подождет! — сказал летчик.

— Главное тут — не спешить.

В эту минуту зазвонил телефон.

— Ну, невозможно заниматься! — рассердился Климентий.

Он снял трубку и накрыл ее подушкой.

— Так на чем мы остановились? Угу. Теперь делим это. Остается вычесть. Ну, и чего ж тут трудного! Все. Пожалуйста, чисто, как говорится.

Довольный Климентий надел фуражку, пошел к вешалке, стал облачаться в шинель.

— А в ответе вовсе не так, — сказал Гешка, заглянув в конец учебника.

— То есть как это не так?! — изумился летчик, возвращаясь к столу.

— Гм! Действительно, совсем не так. Погоди, погоди, тут мы где-то с тобой напороли. Не может быть, не может быть! Нет, тут все правильно. Го! История… Я полагаю, это в задачнике опечатка. Теперь часто бывает. Вот если выберут в депутаты, непременно вопрос поставлю насчет опечаток.

— Нет, у нашего учителя точка в точку по ответу вышло, — неумолимо отвечал Гешка.

— Он нам показывал, как делать. Я забыл только.

Климентий, как был, в шинели, подсел к столу. За окном нетерпеливо гудел автомобиль. Под подушкой хрипела и курлыкала снятая трубка.

— Гм! Запарка у нас получается, — сказал летчик и сбросил шинель.

— Ну, давай рассуждать вместе.

В это время кто-то постучал в дверь. Сперва слабо и робко, потом крепче и увесистей. Гешка прислушался. За дверями топтались и спорили.

— Иди ты вперед, — услышал он и узнал голос Риты.

— А почему это я? Пускай вон Лукашин идет, — донесся басок Плинтуса.

Гешка испуганно взглянул на летчика:

— Ребята там… из нашего класса… Летчик поднял голову от тетрадки:

— Что говоришь? Ребята? Вот и хорошо! Сейчас ты им прямо так сам все и скажешь.

— Нет… Я лучше уйду… Я потом… — залепетал Гешка.

— Ну что ж, уходи. Уйти — дело нехитрое. Остаться — вот это да! Ну, так как решаешь?… Ты вот оденься пока.

И летчик, задернув полог, пошел открывать дверь.

Теснясь и прячась один за другого, отдавливая друг другу ноги, стараясь держаться около стен, вошли Рита, Плинтус, Лукашин, Званцев, а с ними еще трое ребят из пятого «Б». Летчик поздоровался со всеми по очереди. А Плинтус, поздоровавшись, быстро обошел за спинами ребят и ухитрился пожать руку героя еще раз… Все расселись — кто на стулья, кто на диван. Ребята смотрели на летчика и молчали.

— А как ваш брат Гешка? — спросила наконец расхрабрившаяся Рита.

Летчик стал очень серьезным. Потом он легонько крякнул и крепко потер ладонью затылок.

— Вот что, ребятки, — сказал он, вставая, — тут у нас маленькая путаница образовалась… Впрочем, пусть Геша вам сам все разъяснит. Давай, Геша!

И летчик раздернул шторы. Все заглянули в альков, где стояла кровать, но никого не увидели. Альков был пуст. Гешка снова исчез…