В ту ночь, когда Рони должна была появиться на свет, грохотал гром. Да, гроза так разошлась в ту ночь над горами, что вся нечисть, обитавшая в разбойничьем лесу, забилась со страху в норки да ямки, в пещеры да щели, и только злющие друды, для которых гроза была слаще меда, с визгом и воплями носились над разбойничьим замком, стоящим на разбойничьей горе. А Ловиса готовилась родить ребенка, крики друд ей мешали, и она сказала мужу своему Маттису...
Добавить в моё избранное
209 мин, 53 сек 13627
— воскликнул он вдруг ни с того ни с сего.
— А весной там особенно прекрасно. Как ты считаешь, Ловиса?
Ловиса хорошо знала своего мужа с его внезапными переменами настроения, и слова Маттиса нимало ее не удивили.
— Перебирайся туда, детка, — сказала она, — раз отец тебе это советует. Но мне тебя будет очень не хватать.
— А осенью ты ведь вернешься домой, как всегда, — сказал Маттис, словно Рони со дня рождения каждую весну уходила из замка, а осенью возвращалась.
— Ага, как всегда, — заверила его Рони, удивленная тем, что все обошлось так легко.
Она-то ожидала слез и криков, а тут перед ней сидел Маттис с таким же веселым видом, какой у него бывает, когда он вспоминает свои дурацкие детские проделки в старом свинарнике.
— Да, когда я жил в Медвежьей пещере, я был о-го-го какой бесстрашный, все мне было нипочем. Да и вообще, если хочешь знать, та пещера — моя, не забывай об этом. Может статься, я буду навещать вас время от времени.
Когда Рони рассказала Бирку об этом разговоре, он великодушно усмехнулся:
— По мне, пусть приходит. Время от времени. Если его курчавая черная голова не будет там постоянно маячить, это уже счастье.
Раннее утро. Прекрасное, как утро первого дня творения. Рони и Бирк отправились в Медвежью пещеру. Вот они идут по лесу, а вокруг торжествует весна. На всех деревьях, зеленых кустах, во всех водоемах бушует бурная жизнь: всё щебечет, шелестит, стрекочет, поет и плещется, везде звенит юная и яростная весенняя песнь.
И вот они наконец добираются до своей пещеры, до своего дома, скрытого в глухом лесу. Тут все, как и прежде, ничто не изменилось, все хорошо знакомо, все на своих местах. И река, которая гудит там, глубоко внизу, и лес, освещенный утренним солнцем. Но весна эта новая, хоть и такая же, какими вообще всегда бывают весны.
— Ты только не пугайся, Бирк, я сейчас должна выкричаться. Ты слышишь весну?
И Рони закричала пронзительно и громко, как птица. Это был яростный, ликующий крик. Он разнесся далеко-далеко над лесами, над горами и над рекой.
— А весной там особенно прекрасно. Как ты считаешь, Ловиса?
Ловиса хорошо знала своего мужа с его внезапными переменами настроения, и слова Маттиса нимало ее не удивили.
— Перебирайся туда, детка, — сказала она, — раз отец тебе это советует. Но мне тебя будет очень не хватать.
— А осенью ты ведь вернешься домой, как всегда, — сказал Маттис, словно Рони со дня рождения каждую весну уходила из замка, а осенью возвращалась.
— Ага, как всегда, — заверила его Рони, удивленная тем, что все обошлось так легко.
Она-то ожидала слез и криков, а тут перед ней сидел Маттис с таким же веселым видом, какой у него бывает, когда он вспоминает свои дурацкие детские проделки в старом свинарнике.
— Да, когда я жил в Медвежьей пещере, я был о-го-го какой бесстрашный, все мне было нипочем. Да и вообще, если хочешь знать, та пещера — моя, не забывай об этом. Может статься, я буду навещать вас время от времени.
Когда Рони рассказала Бирку об этом разговоре, он великодушно усмехнулся:
— По мне, пусть приходит. Время от времени. Если его курчавая черная голова не будет там постоянно маячить, это уже счастье.
Раннее утро. Прекрасное, как утро первого дня творения. Рони и Бирк отправились в Медвежью пещеру. Вот они идут по лесу, а вокруг торжествует весна. На всех деревьях, зеленых кустах, во всех водоемах бушует бурная жизнь: всё щебечет, шелестит, стрекочет, поет и плещется, везде звенит юная и яростная весенняя песнь.
И вот они наконец добираются до своей пещеры, до своего дома, скрытого в глухом лесу. Тут все, как и прежде, ничто не изменилось, все хорошо знакомо, все на своих местах. И река, которая гудит там, глубоко внизу, и лес, освещенный утренним солнцем. Но весна эта новая, хоть и такая же, какими вообще всегда бывают весны.
— Ты только не пугайся, Бирк, я сейчас должна выкричаться. Ты слышишь весну?
И Рони закричала пронзительно и громко, как птица. Это был яростный, ликующий крик. Он разнесся далеко-далеко над лесами, над горами и над рекой.
Страница 55 из 55
