Земля такая огромная, и на ней столько домов! Большие и маленькие. Красивые и уродливые. Новостройки и развалюшки. И есть ещё совсем крошечный домик Карлсона, который живёт на крыше. Карлсон уверен, что это лучший в мире домик и что живёт в нём лучший в мире Карлсон. Малыш тоже в этом уверен. Что до Малыша, то он живёт с мамой и папой, Боссе и Бетан в самом обыкновенном доме, на самой обыкновенной улице в городе Стокгольме, но на крышей этого обыкновенного дома, как раз за трубой, прячется крошечный домик с табличкой над дверью:
Добавить в моё избранное
128 мин, 6 сек 17656
Представьте себе зелёные ставенки и крохотное крылечко, на котором так приятно сидеть по вечерам и глядеть на звёзды, а днём пить сок и грызть пряники, конечно, если они есть. Ночью на этом крылечке можно спать, если в домике слишком жарко. А утром, когда проснёшься, любоваться, как солнце встаёт над крышами домов где-то за Остермальмом.
Да, это в самом деле очень уютный домик, и он так удачно примостился за выступом, что обнаружить его трудно. Конечно, если просто так бродишь по крышам, а не ищешь привидений за дымовыми трубами. Но ведь этим никто и не занимается.
— Здесь, наверху, всё ни на что не похоже, — сказал Малыш, когда Карлсон приземлился с ним на крылечке своего дома.
— Да, к счастью, — ответил Карлсон. Малыш посмотрел вокруг.
— Куда ни глянь, крыши! — воскликнул он.
— Несколько километров крыш, где можно гулять и проказничать.
— Мы тоже будем проказничать? Ну, хоть немножко, а? — в восторге спросил Малыш.
Он вспомнил, как захватывающе интересно было на крыше в тот раз, когда они проказничали там вместе с Карлсоном.
Но Карлсон строго посмотрел на него:
— Понятно, лишь бы увильнуть от уборки, да? Я работаю на тебя как каторжный, выбиваюсь из сил, чтобы хоть немного прибрать твой хлев, а ты потом предлагаешь гулять и проказничать. Ловко ты это придумал, ничего не скажешь!
Но Малыш ровным счётом ничего не придумывал.
— Я охотно тебе помогу и тоже буду убирать, если нужно.
— То-то, — сказал Карлсон и отпер дверь.
— Не беспокойся, пожалуйста, — повторил Малыш, — конечно, я помогу, если нужно… Малыш вошёл в дом к лучшему в мире Карлсону и замер. Он долго стоял молча, и глаза его всё расширялись.
— Да, это нужно, — вымолвил он наконец.
В домике Карлсона была только одна комната. Там стоял верстак, вещь незаменимая, — и строгать на нём можно, и есть, а главное, вываливать на него что попало. Стоял и диванчик, чтобы спать, прыгать и кидать туда всё барахло. Два стула, чтобы сидеть, класть всякую всячину и влезать на них, когда нужно засунуть что-нибудь на верхнюю полку шкафа. Впрочем, обычно это не удавалось, потому что шкаф был до отказа забит тем, что уже не могло валяться просто на полу или висеть на гвоздях вдоль стен: ведь весь пол был заставлен, а стены завешаны несметным количеством вещей! У Карлсона в комнате был камин, и в нём — таганок, на котором он готовил еду. Каминная полка тоже была заставлена самыми разными предметами. А вот с потолка почти ничего не свисало: только коловорот, да ещё кошёлка с орехами, и пакет пистонов, и клещи, и пара башмаков, и рубанок, и ночная рубашка Карлсона, и губка для мытья посуды, и кочерга, и небольшой саквояж, и мешок сушёных вишен, — а больше ничего.
Малыш долго молча стоял у порога и растерянно всё разглядывал.
— Что, прикусил язык? Да, тут есть на что посмотреть, не чета твоей комнате — у тебя там, внизу, настоящая пустыня.
— Это правда, твоя на пустыню не похожа, — согласился Малыш.
— Я понимаю, что ты хочешь убрать свой дом.
Карлсон кинулся на диванчик и удобно улёгся.
— Нет, ты меня не так понял, — сказал он.
— Я вовсе ничего не хочу убирать. Это ты хочешь убирать… Я уже наубирался там, у тебя. Так или не так?
— Ты что, даже и помогать мне не будешь? — с тревогой спросил Малыш.
Карлсон облокотился о подушку и засопел так, как сопят, только когда очень уютно устроятся.
— Нет, почему же, конечно, я тебе помогу, — успокоил он Малыша, перестав сопеть.
— Вот и хорошо, — обрадовался Малыш.
— А то я уж испугался, что ты… — Нет, конечно, я тебе помогу, — подхватил Карлсон.
— Я буду всё время петь и подбадривать тебя поощрительными словами. Раз, два, три, и ты закружишься по комнате. Будет очень весело.
Малыш не был в этом уверен. Никогда в жизни ему ещё не приходилось так много убирать. Конечно, дома он всегда убирал свои игрушки — только всякий раз маме надо было напомнить об этом раза три, четыре, а то и пять, и он тут же всё убирал, хотя считал, что занятие это скучное, а главное, совершенно бессмысленное. Но убирать у Карлсона — совсем другое дело.
— С чего мне начать? — спросил Малыш.
— Эх, ты! Всякий дурак знает, что начинать надо с ореховой скорлупы, — ответил Карлсон.
— Генеральной уборки вообще не стоит устраивать, потому что потом я никогда уже не смогу всё так хорошо расставить. Ты только немного прибери.
Ореховая скорлупа валялась на полу вперемешку с апельсиновыми корками, вишнёвыми косточками, колбасными шкурками, скомканными бумажками, обгоревшими спичками и тому подобным мусором, так что самого пола и видно не было.
— У тебя есть пылесос? — спросил Малыш, немного подумав.
Этот вопрос был Карлсону явно не по душе. Он хмуро поглядел на Малыша:
— А среди нас, оказывается, завелись лентяи!
Да, это в самом деле очень уютный домик, и он так удачно примостился за выступом, что обнаружить его трудно. Конечно, если просто так бродишь по крышам, а не ищешь привидений за дымовыми трубами. Но ведь этим никто и не занимается.
— Здесь, наверху, всё ни на что не похоже, — сказал Малыш, когда Карлсон приземлился с ним на крылечке своего дома.
— Да, к счастью, — ответил Карлсон. Малыш посмотрел вокруг.
— Куда ни глянь, крыши! — воскликнул он.
— Несколько километров крыш, где можно гулять и проказничать.
— Мы тоже будем проказничать? Ну, хоть немножко, а? — в восторге спросил Малыш.
Он вспомнил, как захватывающе интересно было на крыше в тот раз, когда они проказничали там вместе с Карлсоном.
Но Карлсон строго посмотрел на него:
— Понятно, лишь бы увильнуть от уборки, да? Я работаю на тебя как каторжный, выбиваюсь из сил, чтобы хоть немного прибрать твой хлев, а ты потом предлагаешь гулять и проказничать. Ловко ты это придумал, ничего не скажешь!
Но Малыш ровным счётом ничего не придумывал.
— Я охотно тебе помогу и тоже буду убирать, если нужно.
— То-то, — сказал Карлсон и отпер дверь.
— Не беспокойся, пожалуйста, — повторил Малыш, — конечно, я помогу, если нужно… Малыш вошёл в дом к лучшему в мире Карлсону и замер. Он долго стоял молча, и глаза его всё расширялись.
— Да, это нужно, — вымолвил он наконец.
В домике Карлсона была только одна комната. Там стоял верстак, вещь незаменимая, — и строгать на нём можно, и есть, а главное, вываливать на него что попало. Стоял и диванчик, чтобы спать, прыгать и кидать туда всё барахло. Два стула, чтобы сидеть, класть всякую всячину и влезать на них, когда нужно засунуть что-нибудь на верхнюю полку шкафа. Впрочем, обычно это не удавалось, потому что шкаф был до отказа забит тем, что уже не могло валяться просто на полу или висеть на гвоздях вдоль стен: ведь весь пол был заставлен, а стены завешаны несметным количеством вещей! У Карлсона в комнате был камин, и в нём — таганок, на котором он готовил еду. Каминная полка тоже была заставлена самыми разными предметами. А вот с потолка почти ничего не свисало: только коловорот, да ещё кошёлка с орехами, и пакет пистонов, и клещи, и пара башмаков, и рубанок, и ночная рубашка Карлсона, и губка для мытья посуды, и кочерга, и небольшой саквояж, и мешок сушёных вишен, — а больше ничего.
Малыш долго молча стоял у порога и растерянно всё разглядывал.
— Что, прикусил язык? Да, тут есть на что посмотреть, не чета твоей комнате — у тебя там, внизу, настоящая пустыня.
— Это правда, твоя на пустыню не похожа, — согласился Малыш.
— Я понимаю, что ты хочешь убрать свой дом.
Карлсон кинулся на диванчик и удобно улёгся.
— Нет, ты меня не так понял, — сказал он.
— Я вовсе ничего не хочу убирать. Это ты хочешь убирать… Я уже наубирался там, у тебя. Так или не так?
— Ты что, даже и помогать мне не будешь? — с тревогой спросил Малыш.
Карлсон облокотился о подушку и засопел так, как сопят, только когда очень уютно устроятся.
— Нет, почему же, конечно, я тебе помогу, — успокоил он Малыша, перестав сопеть.
— Вот и хорошо, — обрадовался Малыш.
— А то я уж испугался, что ты… — Нет, конечно, я тебе помогу, — подхватил Карлсон.
— Я буду всё время петь и подбадривать тебя поощрительными словами. Раз, два, три, и ты закружишься по комнате. Будет очень весело.
Малыш не был в этом уверен. Никогда в жизни ему ещё не приходилось так много убирать. Конечно, дома он всегда убирал свои игрушки — только всякий раз маме надо было напомнить об этом раза три, четыре, а то и пять, и он тут же всё убирал, хотя считал, что занятие это скучное, а главное, совершенно бессмысленное. Но убирать у Карлсона — совсем другое дело.
— С чего мне начать? — спросил Малыш.
— Эх, ты! Всякий дурак знает, что начинать надо с ореховой скорлупы, — ответил Карлсон.
— Генеральной уборки вообще не стоит устраивать, потому что потом я никогда уже не смогу всё так хорошо расставить. Ты только немного прибери.
Ореховая скорлупа валялась на полу вперемешку с апельсиновыми корками, вишнёвыми косточками, колбасными шкурками, скомканными бумажками, обгоревшими спичками и тому подобным мусором, так что самого пола и видно не было.
— У тебя есть пылесос? — спросил Малыш, немного подумав.
Этот вопрос был Карлсону явно не по душе. Он хмуро поглядел на Малыша:
— А среди нас, оказывается, завелись лентяи!
Страница 6 из 36
