Крот ни разу не присел за все утро, потому что приводил в порядок свой домик после долгой зимы. Сначала он орудовал щетками и пыльными тряпками. Потом занялся побелкой. Он то влезал на приступку, то карабкался по стремянке, то вспрыгивал на стулья, таская в одной лапе ведро с известкой, а в другой — малярную кисть. Наконец пыль совершенно запорошила ему глаза и застряла в горле, белые кляксы покрыли всю его черную шерстку, спина отказалась гнуться, а лапы совсем ослабели.
Добавить в моё избранное
251 мин, 57 сек 21137
А потом все эти звуки снова становились звуками речи, и с бьющимся сердцем он как бы принимал участие в приключениях, да не в одном, а в дюжине различных морских портов, в драках, побегах, новых битвах, дружестве, доблестных поступках, или как будто бы вместе с другими разыскивал сокровища, ловил рыбу в тихих лагунах, или дремал дни напролет на теплом белом песке. Он услыхал о рыболовстве на большой морской глубине, и о серебристой добыче, которую приносят морские сети в целую милю длиной, о неожиданных кораблекрушениях, о том, как бьют склянки в лунную ночь, или о том, как нос огромного лайнера вдруг вырисовывается из тумана прямо у тебя над головой, о веселых возвращениях домой, когда ты огибаешь на корабле знакомый мыс и вдруг видишь, как портовые огни показывают тебе, что путь свободен, а на набережных ты угадываешь силуэты встречающих, слышишь радостные приветствия, плюханье по воде стального троса, а затем — путь вдоль по крутой улочке к уютному мерцанию окошек с красными занавесочками.
Наконец в его сне наяву ему показалось, что Искатель Приключений встал, но продолжает говорить, все еще крепко держа его своими морского цвета глазами.
— А теперь, — говорил он, — мне снова пора в путь, мне придется пройти в юго-западном направлении много долгих и пыльных дней, пока я не доберусь до маленького, неприметного приморского города. Он расположен вдоль крутого берега по одну сторону гавани. Там из темных дверных проемов видны пролеты сбегающих вниз каменных лестниц, над которыми нависают розовые кустики цветущей валерианы. Эти лестницы приводят к синей сверкающей воде. Маленькие лодочки, привязанные к крюкам и кольцам в каменной стене, весело окрашены, как те, куда я залезал бесчисленное количество раз в моем далеком детстве. Во время прилива лососи совершают свои невиданные прыжки, косяки макрели проплывают, поблескивая и играя вдоль набережных и вдоль затопляемой приливом береговой полосы, а мимо окон скользят огромные суда, днем и ночью, к своим причалам или, наоборот, в сторону открытого моря.
Туда рано или поздно заходят суда всех мореходных наций, и там, в час, назначенный судьбой, тот корабль, который я выбрал, тоже бросит свой якорь. Я не буду спешить, я буду тянуть и выжидать, пока, наконец, тот самый не будет ждать меня, верпующийся на середине течения, тяжело груженный, с бушпритом, указывающим прочь от гавани. Я проскользну на борт, добравшись на шлюпке или по перлиню, и в одно прекрасное утро я проснусь и услышу песни и топот матросов, звяканье кабестана, веселый звон поднимающейся якорной цепи. Мы поднимаем парус, и белые домики на берегу будут медленно плыть мимо нас до тех пор, пока судно не выйдет из гавани, и путешествие начнется! Пока корабль будет огибать мыс, он весь покроется белой парусиной, а потом, когда выйдет на простор, послышится хлопанье парусов, и судно повернется по ветру, указывающему на юг.
И ты, ты тоже, пойдем со мной, брат мой. Дни проходят и никогда не возвращаются, а юг ждет тебя. Поспеши навстречу Приключениям, послушайся зова сейчас, пока он не умолк. Всего-то и нужно, что захлопнуть за собой дверь, радостно сделать первый шаг, и вот ты уже вышел из старой жизни и вошел в новую! А потом когда-нибудь, очень не скоро, пожалуйста, кати домой, если тебе захочется, когда твоя чаша будет выпита и игра сыграна, садись себе возле своей тихой речки и сиди в обществе прекрасных воспоминаний. Ты легко догонишь меня на дороге, потому что ты молодой, а я уже старею и иду потихонечку. Я не буду спешить и буду оглядываться, и я уверен, что увижу тебя, и ты будешь идти веселый и беззаботный, а на лице у тебя будет написано: юг, юг, юг!
Голос Морехода постепенно замер в отдалении. Так быстро смолкает и нависает тишиной валторна маленького насекомого, и дядюшка Рэт вскоре мог различить только темное пятно на белом полотне дороги.
Машинально он поднялся и стал укладывать все в корзинку тщательно и без спешки. Так же машинально он вернулся домой, собрал кое-что необходимое и некоторые мелочи, которыми особенно дорожил, и положил это все в дорожную сумку. Он действовал медленно, но обдуманно, передвигаясь по комнате, как лунатик во сне. Он забросил сумку за плечи, тщательно выбрал для дороги подходящий посошок и без спешки, но и без каких-либо колебаний переступил через порог и в дверях столкнулся с Кротом.
— Постой, куда это ты собрался, Рэтти? — спросил тот с огромным удивлением, хватая его за руку.
— На юг, как они все, — ровно, как во сне, пробормотал Рэт, даже не взглянув на Крота.
— К морю, потом на корабль и — к берегам, которые меня призывают!
И он решительно двинулся дальше, все еще не спеша, но упорно стремясь к цели. Однако Крот, который после этих слов всерьез встревожился, преградил ему путь и, заглянув ему в глаза, увидел, что они остекленели и сделались какими-то перечеркнутыми и мерцающе-серыми, это были чьи-то чужие глаза, а вовсе не глаза его друга!
Наконец в его сне наяву ему показалось, что Искатель Приключений встал, но продолжает говорить, все еще крепко держа его своими морского цвета глазами.
— А теперь, — говорил он, — мне снова пора в путь, мне придется пройти в юго-западном направлении много долгих и пыльных дней, пока я не доберусь до маленького, неприметного приморского города. Он расположен вдоль крутого берега по одну сторону гавани. Там из темных дверных проемов видны пролеты сбегающих вниз каменных лестниц, над которыми нависают розовые кустики цветущей валерианы. Эти лестницы приводят к синей сверкающей воде. Маленькие лодочки, привязанные к крюкам и кольцам в каменной стене, весело окрашены, как те, куда я залезал бесчисленное количество раз в моем далеком детстве. Во время прилива лососи совершают свои невиданные прыжки, косяки макрели проплывают, поблескивая и играя вдоль набережных и вдоль затопляемой приливом береговой полосы, а мимо окон скользят огромные суда, днем и ночью, к своим причалам или, наоборот, в сторону открытого моря.
Туда рано или поздно заходят суда всех мореходных наций, и там, в час, назначенный судьбой, тот корабль, который я выбрал, тоже бросит свой якорь. Я не буду спешить, я буду тянуть и выжидать, пока, наконец, тот самый не будет ждать меня, верпующийся на середине течения, тяжело груженный, с бушпритом, указывающим прочь от гавани. Я проскользну на борт, добравшись на шлюпке или по перлиню, и в одно прекрасное утро я проснусь и услышу песни и топот матросов, звяканье кабестана, веселый звон поднимающейся якорной цепи. Мы поднимаем парус, и белые домики на берегу будут медленно плыть мимо нас до тех пор, пока судно не выйдет из гавани, и путешествие начнется! Пока корабль будет огибать мыс, он весь покроется белой парусиной, а потом, когда выйдет на простор, послышится хлопанье парусов, и судно повернется по ветру, указывающему на юг.
И ты, ты тоже, пойдем со мной, брат мой. Дни проходят и никогда не возвращаются, а юг ждет тебя. Поспеши навстречу Приключениям, послушайся зова сейчас, пока он не умолк. Всего-то и нужно, что захлопнуть за собой дверь, радостно сделать первый шаг, и вот ты уже вышел из старой жизни и вошел в новую! А потом когда-нибудь, очень не скоро, пожалуйста, кати домой, если тебе захочется, когда твоя чаша будет выпита и игра сыграна, садись себе возле своей тихой речки и сиди в обществе прекрасных воспоминаний. Ты легко догонишь меня на дороге, потому что ты молодой, а я уже старею и иду потихонечку. Я не буду спешить и буду оглядываться, и я уверен, что увижу тебя, и ты будешь идти веселый и беззаботный, а на лице у тебя будет написано: юг, юг, юг!
Голос Морехода постепенно замер в отдалении. Так быстро смолкает и нависает тишиной валторна маленького насекомого, и дядюшка Рэт вскоре мог различить только темное пятно на белом полотне дороги.
Машинально он поднялся и стал укладывать все в корзинку тщательно и без спешки. Так же машинально он вернулся домой, собрал кое-что необходимое и некоторые мелочи, которыми особенно дорожил, и положил это все в дорожную сумку. Он действовал медленно, но обдуманно, передвигаясь по комнате, как лунатик во сне. Он забросил сумку за плечи, тщательно выбрал для дороги подходящий посошок и без спешки, но и без каких-либо колебаний переступил через порог и в дверях столкнулся с Кротом.
— Постой, куда это ты собрался, Рэтти? — спросил тот с огромным удивлением, хватая его за руку.
— На юг, как они все, — ровно, как во сне, пробормотал Рэт, даже не взглянув на Крота.
— К морю, потом на корабль и — к берегам, которые меня призывают!
И он решительно двинулся дальше, все еще не спеша, но упорно стремясь к цели. Однако Крот, который после этих слов всерьез встревожился, преградил ему путь и, заглянув ему в глаза, увидел, что они остекленели и сделались какими-то перечеркнутыми и мерцающе-серыми, это были чьи-то чужие глаза, а вовсе не глаза его друга!
Страница 48 из 68
