Замутив родники, в зеленый убор, Облачила весна дол и склоны гор. Снова ласточки реют и там, и тут, — Чинят гнезда свои и яйца кладут. Отогрелась змея близ норы своей, Поджидает расцвета роз соловей…
Добавить в моё избранное
29 мин, 12 сек 6663
У них стародавний обычай есть:
Нельзя без борьбы невесту увесть.
Женихи вступают друг с другом в бой, И кому победа дастся судьбой, Тот с девушкой может брак заключить, Но прежде он должен ее сразить В поединке честном, не то она Во веки веков ему не жена.» —» Приснилось и Торку вот так как раз, Бедешхам сказал государь, смеясь: - Мы Торка отправим, и — в руку сон - Пусть силу свою испытает он«.»
1 Друг юности милой, гений любви!
Помоги мне тут, меня вдохнови.
Чтоб я неумелой своей рукой Начертать мог образ небесный твой.
Айкануш и… Торк! Их как сочетать?
Но всесильна ты, любви благодать.
Любовь, говорят, обняла кизяк, - Оторвать ее не могли никак.
Нередко орел и медведь, и лев, И другие звери влюблялись в дев, И к себе в жилье умыкали их:
Но обычно скоро хищник-жених Звериный свой лик на другой менял И прекрасным юношей представал.
Всем, жертвой ставшим волшбы лихой, Любовь возвращает образ людской, И прежней красою сверкать дано - Будь то птах иль змей: — всем зверям равно Красота, как солнце, в лучистый свет Облекает всякий темный предмет.
А любовь, собравши лучи в тиши, Зажигает светоч в горне души.
Взор замкнулся и в синюю даль проник, Лишь сердце глаголет, молчит язык;
Сновидений светлых и грез чреда Волной заливает мозг, и тогда Влюбленное сердце взмывает ввысь, Отчужденно глядя на землю вниз.
2 Наступило лето, и райский сад, Исполненный сладких любви услад, На горной вершине Лока расцвел, - Любуется им восхищенный дол.
Цветы, благовоньем воздух пьяня, Друг друга целуют на склоне дня;
Друг с другом обнявшись, ручьи бегут В укромной ложбины тихий приют;
Пастушья свирель о любви поет, Резвятся ягнята близ ясных вод.
На Локе вверху стоит великан, - Его не узнал никто из селян.
Да это же Торк-богатырь, наш друг!
Он сюда пришел и глядит вокруг.
Пред ним, красотою чаруя взор, Лежит необъятной шири простор, А внизу у ног, как холмиков ряд, Хребта снегового пики торчат.
То мощный Кавказ, хребет-великан, Земной нашей тверди Левиафан.
Он в Евксинский Понт ушел с головой, А хвост омочил Каспийской волной.
Стеной, что из бездны возникла вдруг, От севера он отделяет юг.
Как пояс, в который вкраплен алмаз, Блестит он, вкруг стана земли виясь.
На восток взгляни! Там солнце встает, Сверкая красой, из Каспийских вод.
И первых лучей златоносный свет Огнем озарил Кавказский хребет.
Посмотрел вокруг наш могучий Торк, И душу ему наполнил восторг.
На колени став, он взор устремил Туда, где взошло светило светил.
И гимн громогласно ему пропел.
Песне эхом вторил земной предел.
3 С пастушеским посохом вдруг пастух Приблизился к Торку, как некий дух, Ниспосланный солнцем с горных высот.
Чтоб нашего Торка встретить. И вот Пастух вопросил: «Куда ты идешь И кто ты? Скажи мне, кого зовешь?» — «Я путник, — ему богатырь в ответ, - По свету брожу уже много лет.»
В какую страну, скажи, я забрел?
Какие названья у этих сел?» —» Назвать их подряд не сумею я, - Недавно пришел я в эти края.«Свой посох простер к долине пастух И стал называть селенья вслух:»
«Вот это Кадженк, а там Мошакан.»
На город вдали взгляни, великан, Что разлегся там на весь Богнопор.
Цуртав его имя; он с давних пор Красуется тут, в цветники одет.
А подальше там — дубрава Упрет, Владенье красавицы-сироты, - — «Как зовут, поведай мне, госпожу Чудеснее девы не сыщешь ты.»
— «Краса-Айкануш. Тебе я скажу:»
Исполнилось ей лишь семнадцать лет А краше на свете женщины нет.
Земле не к лицу такая краса.
Гордиться бы ею могли небеса«.»
— «Ужель без родных живет госпожа?» Спросил богатырь, от любви дрожа.
— «Правитель увел их в давние дни Всех в Кадженк, и там остались они.» — «Так значит в Кадженке они цветут?» — «Нет! Может быть, в небе нашли приют».
— «Так значит их смерть унесла? Их нет?» — «Кто горы оставил, за тем вослед Поспешает смерть. Однажды они Не двинулись в горы в летние дни.»
И Солнце за это их род с тех пор Навек от родных отлучило гор«.»
— «Но кто же печется о ней, коль нет Родных у нее? Ей так мало лет.» — «О других печется она сама, Открыты для всех ее закрома.»
Не сочтешь служанок ее и слуг, Полон псами двор и стадами луг.
Хоть той же породы, что ты, — она, Тебе не в пример, как тополь стройна.
А силою мышц она превзойдет Весь этих краев великаний род«.»
«Почему же она не вступила в брак?» «А ровня ей кто? Ни свой, ни чужак;»
Я слышал, что скоро из дальних стран Придет исполинских сил великан:
Бродячий нам это предрек певец.
Нельзя без борьбы невесту увесть.
Женихи вступают друг с другом в бой, И кому победа дастся судьбой, Тот с девушкой может брак заключить, Но прежде он должен ее сразить В поединке честном, не то она Во веки веков ему не жена.» —» Приснилось и Торку вот так как раз, Бедешхам сказал государь, смеясь: - Мы Торка отправим, и — в руку сон - Пусть силу свою испытает он«.»
1 Друг юности милой, гений любви!
Помоги мне тут, меня вдохнови.
Чтоб я неумелой своей рукой Начертать мог образ небесный твой.
Айкануш и… Торк! Их как сочетать?
Но всесильна ты, любви благодать.
Любовь, говорят, обняла кизяк, - Оторвать ее не могли никак.
Нередко орел и медведь, и лев, И другие звери влюблялись в дев, И к себе в жилье умыкали их:
Но обычно скоро хищник-жених Звериный свой лик на другой менял И прекрасным юношей представал.
Всем, жертвой ставшим волшбы лихой, Любовь возвращает образ людской, И прежней красою сверкать дано - Будь то птах иль змей: — всем зверям равно Красота, как солнце, в лучистый свет Облекает всякий темный предмет.
А любовь, собравши лучи в тиши, Зажигает светоч в горне души.
Взор замкнулся и в синюю даль проник, Лишь сердце глаголет, молчит язык;
Сновидений светлых и грез чреда Волной заливает мозг, и тогда Влюбленное сердце взмывает ввысь, Отчужденно глядя на землю вниз.
2 Наступило лето, и райский сад, Исполненный сладких любви услад, На горной вершине Лока расцвел, - Любуется им восхищенный дол.
Цветы, благовоньем воздух пьяня, Друг друга целуют на склоне дня;
Друг с другом обнявшись, ручьи бегут В укромной ложбины тихий приют;
Пастушья свирель о любви поет, Резвятся ягнята близ ясных вод.
На Локе вверху стоит великан, - Его не узнал никто из селян.
Да это же Торк-богатырь, наш друг!
Он сюда пришел и глядит вокруг.
Пред ним, красотою чаруя взор, Лежит необъятной шири простор, А внизу у ног, как холмиков ряд, Хребта снегового пики торчат.
То мощный Кавказ, хребет-великан, Земной нашей тверди Левиафан.
Он в Евксинский Понт ушел с головой, А хвост омочил Каспийской волной.
Стеной, что из бездны возникла вдруг, От севера он отделяет юг.
Как пояс, в который вкраплен алмаз, Блестит он, вкруг стана земли виясь.
На восток взгляни! Там солнце встает, Сверкая красой, из Каспийских вод.
И первых лучей златоносный свет Огнем озарил Кавказский хребет.
Посмотрел вокруг наш могучий Торк, И душу ему наполнил восторг.
На колени став, он взор устремил Туда, где взошло светило светил.
И гимн громогласно ему пропел.
Песне эхом вторил земной предел.
3 С пастушеским посохом вдруг пастух Приблизился к Торку, как некий дух, Ниспосланный солнцем с горных высот.
Чтоб нашего Торка встретить. И вот Пастух вопросил: «Куда ты идешь И кто ты? Скажи мне, кого зовешь?» — «Я путник, — ему богатырь в ответ, - По свету брожу уже много лет.»
В какую страну, скажи, я забрел?
Какие названья у этих сел?» —» Назвать их подряд не сумею я, - Недавно пришел я в эти края.«Свой посох простер к долине пастух И стал называть селенья вслух:»
«Вот это Кадженк, а там Мошакан.»
На город вдали взгляни, великан, Что разлегся там на весь Богнопор.
Цуртав его имя; он с давних пор Красуется тут, в цветники одет.
А подальше там — дубрава Упрет, Владенье красавицы-сироты, - — «Как зовут, поведай мне, госпожу Чудеснее девы не сыщешь ты.»
— «Краса-Айкануш. Тебе я скажу:»
Исполнилось ей лишь семнадцать лет А краше на свете женщины нет.
Земле не к лицу такая краса.
Гордиться бы ею могли небеса«.»
— «Ужель без родных живет госпожа?» Спросил богатырь, от любви дрожа.
— «Правитель увел их в давние дни Всех в Кадженк, и там остались они.» — «Так значит в Кадженке они цветут?» — «Нет! Может быть, в небе нашли приют».
— «Так значит их смерть унесла? Их нет?» — «Кто горы оставил, за тем вослед Поспешает смерть. Однажды они Не двинулись в горы в летние дни.»
И Солнце за это их род с тех пор Навек от родных отлучило гор«.»
— «Но кто же печется о ней, коль нет Родных у нее? Ей так мало лет.» — «О других печется она сама, Открыты для всех ее закрома.»
Не сочтешь служанок ее и слуг, Полон псами двор и стадами луг.
Хоть той же породы, что ты, — она, Тебе не в пример, как тополь стройна.
А силою мышц она превзойдет Весь этих краев великаний род«.»
«Почему же она не вступила в брак?» «А ровня ей кто? Ни свой, ни чужак;»
Я слышал, что скоро из дальних стран Придет исполинских сил великан:
Бродячий нам это предрек певец.
Страница 4 из 8
