Аслан-Бала

— Долгих лет жизни тебе, государь! Сегодня в нашем лесу я увидел удивительную вещь — львицу, а с нею ребенка семи или восьми лет. Ребенок и львица играли друг с другом, как мать и дитя. Хотел, было сразить львицу стрелой, убить, но потом испугался, подумал, что могу попасть в ребенка или же не убью, а раню львицу, и она нападет на меня. Поэтому я тихо повернулся и ушел.

Когда царь услышал это, он приказал, чтобы несколько тысяч человек окружили лес, убили или прогнали львицу, а ребенка целым и невредимым взяли и доставили к нему.

Приказ царя был выполнен. Ребенка взяли и привезли во дворец. Это был живой и красивый мальчик, глаза у него были большие, лоб высокий, волнистые, рассыпавшиеся по плечам волосы были расчесаны когтями львицы, стан у него был тонкий, грудь широкая.

Десять человек с трудом смогли схватить его и связать, но многих он исцарапал своими длинными-предлинными ногтями. Бедняга был наг и нем, не умел говорить, а только рычал, как лев.

Убедившись, что держать его на воле невозможно, его привязали железными цепями и стали постепенно приручать. Его называли Аслан-бала, т. е. детеныш льва. А сын царя Вург, который с первого же дня его очень полюбил, дал ему имя Арсен. Вург ухаживал за Арсеном, кормил его, поил, давал всевозможную вкусную еду, которую тот ел за семерых. Вург в зеркале показал Арсену его изображение, чтобы он убедился, что он не лев, а человек. Потерявшая детеныша львица случайно нашла лишившегося матери грудного ребенка и стала кормить его своим молоком.

За несколько дней Арсен очень присмирел и так привязался к Вургу, что полностью покорился ему. Вург освободил его от цепей, выкупал, причесал постриг длинные ногти, надел на него такую же, как у него, одежду и научил его говорить, петь и еще многому тому, что умел делать сам. Не прошло и трех месяцев, как в Арсене не осталось никаких признаков дикости, и выяснилось, что он очень даровит и умен. Его слух, зрение, обоняние были развиты в десять, двадцать раз больше, чем у обычных детей. Его речь не была столь красноречива, как его сердце, которое молча говорило ему, что хорошо, а что плохо, что такое зло и что такое добро. Познание сердцем, то самое, что передается словами: «сердце говорит», «сердце тянется», «сердце не лежит», «сердце чувствует», вот это познанис сердцем, которое ученые люди называют инстинктом, в Арсене было развито сверх меры, и он знал многое такое, чего даже не испытал.

Если Вург воспитал, обучил Арсена, то и сам многому научился у него. Вург развил речь, мысль Арсена, а Арсен закалил его тело и сердце. Арсен любил играть, бегать, любил горы, ущелья, леса, дом ему казался тюрьмой, и он брал с собой Вурга. Таким образом, насколько изменился Арсен, превратившись из дикаря в человека, настолько же изменился Вург, оказавшись на лоне природы: он стал сильным, ловким, бесстрашным и храбрым, забыл прежнюю робость. Так, благотворно влияя друг на друга, Вург и Арсен как бы обрели единое тело, пока не стало им по семнадцать-восемнадцать лет.

2 Однажды они вышли на прогулку к берегу реки. Навстречу шли девушки с кувшинами воды. Среди них оказалась и одна старуха с худым и морщинистым лицом. Проходя мимо Вурга, она косо посмотрела на него. Ему не понравился этот взгляд.

— Я должен разбить кувшин этой старухи, — сказал Вург и, не дожидаясь ответа друга, швырнул камень, попал в кувшин и разбил его, вода облила бедную старуху с ног до головы.

Старуха оглянулась и, увидев, что этот озорник сын царя, сказала:

— Как тебя проклясть, сынок? Увидеть бы мне, как тебя охватит пламя любви к Антес-Аинман, как ты сгораешь и мучаешься из-за нее, чтобы сердце мое утешилось этим.

3 Проклятье старухи, словно стрела ангела любви, вонзилось в сердце Вурга. Вург стал грустить, худеть. Если раньше он был неразлучен с Арсеном, сейчас в одиночестве скитался по горам, по долам, скорбел, плакал, звал Антес-Аннман, летел к ней всем сердцем и душой, воспевал ее в песнях, просил ее прийти ему на помощь. Антес-Аннман представала в его мечтах в своей неземной красоте. В такие минуты он закрывал глаза, опускался на колени, восславлял ее, приходил в такое восторженно-исступленное состояние, что терял сознание.

Это, собственно, была и не любовь, а страстное вожделение, заветная мечта, сильнейшее желание, то чувство, которое только и может привести к достижению желанной цели.

Такое страстное желание может быть также у человека, стремящегося к учебе, к приобретению знаний, к осуществлению зародившейся в нем великой идеи.

4 Для Арсена сердечная боль Вурга не осталась тайной. Он чувствовал и видел все. Он считал это хорошим поводом как для испытания своей храбрости, так и для доказательства своей безграничной любви к Вургу. И вот однажды он нашел его в лесу и сказал:

— Брат мой, я вижу, что ты изводишь себя. Почему ты скрываешь от меня свою беду? Какой же я тебе друг, если не исполню твое заветное желание?