Жили-были старик и старуха. Была у них дочь по имени Бадма. Дома она носила женскую одежду, а когда выезжала к табунам, одевалась в мужскую. Однажды Бадма приехала домой, поставила коня на привязь и зашла в кибитку.
Добавить в моё избранное
10 мин, 25 сек 14816
— Матушка, — сказала она, — я есть хочу.
— Садись, дочка, вот борцоки (лепешки в масле), поешь чигяна (квашеного молока) да выпей горячего чаю.
Бадма присела на кошму и стала кушать. Вдруг слышит: ее конь ржет и копытом бьет в стену кибитки.
— Матушка, посмотри, что там? Вышла старуха и увидела человека-чудовище с красным глазом на лбу.
— Дочка, это мус идет!
Выбежала Бадма из кибитки.
— Батюшка, матушка, скорее на коня!— закричала она.
Выскочили старики из кибитки. Дочь посадила мать на левое колено, отца — на правое, дернула поводья, конь помчался в степь. Совсем было скрылись от муса, да почувствовала Бадма боль в левом боку, схватилась за него рукой и уронила отца и мать. Одноглазый подбежал к старикам, сожрал их, а за девушкой не стал гнаться.
Под вечер она возвратилась домой, переоделась в мужскую одежду и отправилась к табуну. Ночью Бадма смешала своих лошадей с ханскими и под видом мальчика-подпаска осталась с табунщиками.
Не прошло и две сааха (дойки), как старший табунщик стал подозревать, что его подпасок — девушка.
Он пришел к хану и сказал:
— К нам прибился какой-то человек. Я взял его подпаском. Да вот, сдается мне, не мужчина он… уж больно красив лицом.
— Поезжай на охоту с ним и приглядись к его ухваткам, — приказал хан.
Табунщики отправились на охоту, и подпасок поехал. Целый день охотились.
Вернулись с охоты и стали спорить:
— Я убил зайца, — говорил один.
— Нет, я!— кричал другой.
Разгорелась ссора. Подпасок подъехал к спорящим, посмотрел на них, рассмеялся.
— Эх, вы, трех зайцев не поделите, — сказал он.
— Чем попусту спорить, возьмите мою добычу.
— И все отдал.
Табунщики увидели десять сайгаков, диву дались.
На другой день старший табунщик рассказал хану об охоте, не умолчал и о том, что его подпасок десять сайгаков привез.
Хан внимательно выслушал, на лбу морщины собрал, кольцо табачного дыма изо рта выпустил и спросил:
— А, может быть, твой подпасок все-таки девушка?
— Может быть, мой повелитель.
— Сходите на реку покупаться, — приказал хан.
— Поехали на речку!— позвали подпаска табунщики в полдень.
Приехали. Коней стреножили, одежду побросали и — бултых в воду! Один подпасок не спешил. Сделал только вид, что раздевается, а сам говорит коню:
— Чудо-конь, затумань глаза табунщикам. Конь стал так храпеть и бить копытами, что на реку пал туман. Выбежали табунщики из воды, оделись, сели на коней и айда в степь. Только табунщики слезли с коней — и подпасок тут как тут.
— Ну, а ты купался?— спросили они его.
— Купался. К вам хотел было подплыть, да туман такой, что хоть глаз коли. Звал вас, звал — никто не откликнулся. Пришлось одному ехать.
Стало вечереть. Старший табунщик во дворец к хану отправился.
— Ну как? Узнали?— спросил его хан.
— Нет, стали купаться — туман на воду пал.
— Эх, вы! Я завтра сам узнаю.
Приехал он к табунщикам и устроил пир. Пригласили подпаска. Хан посадил его возле себя. Сам ест-пьет, а на подпаска поглядывает. Отопьет из желтой чаши и подпаску предложит. А тот не отказывается, прикоснется к ней губами, сделает вид, что пьет, а на самом деле хорза из чаши по цулбуру в пасть Чудо-коня льется. Хан и табунщики опьянели, а подпасок хоть бы что.
Когда все крепко уснули. Чудо-конь и говорит Бадме:
— Пора хану рассказать, как ты стала подпаском: не ровен час, дознается — быть беде.
И пошла Бадма во дворец. В ту пору хан лежал на подушках и курил трубку.
— Я жила с отцом и матерью, — начала она свой рассказ.
— Однажды к нашей кибитке подошел мус с красным глазом на лбу… Бадма говорит о себе, а хан не может оторвать своих глаз от лица девушки. Вечерняя звезда зажглась, и все узнали, что подпаском у табунщиков хана был не парень, а девушка, что зовут ее Бадмой, что он прогнал своих пятьсот жен, цариц-шулм (ведьм).
Жили они год мирно и счастливо. На второй — заваруха: война началась. Объехал хан все табуны и не нашел себе резвого скакуна.
— Дай мне Чудо-коня, — сказал он жене. Бадма отдала. Собрал хан свое войско и уехал к тому месту, где положено вести войну.
Шли годы, а конца войны не видать. Бадма родила хану одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов. Тайша (визирь) отправил гонца с донесением к хану. Об этом прослышали царицы-шулмы и решили заманить гонца. Встретили его — начали уговаривать:
— Останься, переночуй. Поешь, отдохнешь, а утречком дальше поскачешь.
Согласился гонец и завернул коня во двор. Одни царицы-шулмы подносили ему кушанья, другие — песни пели да подливали араку (водку). Как ни отказывался гонец, через час-два опьянел, свалился и захрапел.
— Садись, дочка, вот борцоки (лепешки в масле), поешь чигяна (квашеного молока) да выпей горячего чаю.
Бадма присела на кошму и стала кушать. Вдруг слышит: ее конь ржет и копытом бьет в стену кибитки.
— Матушка, посмотри, что там? Вышла старуха и увидела человека-чудовище с красным глазом на лбу.
— Дочка, это мус идет!
Выбежала Бадма из кибитки.
— Батюшка, матушка, скорее на коня!— закричала она.
Выскочили старики из кибитки. Дочь посадила мать на левое колено, отца — на правое, дернула поводья, конь помчался в степь. Совсем было скрылись от муса, да почувствовала Бадма боль в левом боку, схватилась за него рукой и уронила отца и мать. Одноглазый подбежал к старикам, сожрал их, а за девушкой не стал гнаться.
Под вечер она возвратилась домой, переоделась в мужскую одежду и отправилась к табуну. Ночью Бадма смешала своих лошадей с ханскими и под видом мальчика-подпаска осталась с табунщиками.
Не прошло и две сааха (дойки), как старший табунщик стал подозревать, что его подпасок — девушка.
Он пришел к хану и сказал:
— К нам прибился какой-то человек. Я взял его подпаском. Да вот, сдается мне, не мужчина он… уж больно красив лицом.
— Поезжай на охоту с ним и приглядись к его ухваткам, — приказал хан.
Табунщики отправились на охоту, и подпасок поехал. Целый день охотились.
Вернулись с охоты и стали спорить:
— Я убил зайца, — говорил один.
— Нет, я!— кричал другой.
Разгорелась ссора. Подпасок подъехал к спорящим, посмотрел на них, рассмеялся.
— Эх, вы, трех зайцев не поделите, — сказал он.
— Чем попусту спорить, возьмите мою добычу.
— И все отдал.
Табунщики увидели десять сайгаков, диву дались.
На другой день старший табунщик рассказал хану об охоте, не умолчал и о том, что его подпасок десять сайгаков привез.
Хан внимательно выслушал, на лбу морщины собрал, кольцо табачного дыма изо рта выпустил и спросил:
— А, может быть, твой подпасок все-таки девушка?
— Может быть, мой повелитель.
— Сходите на реку покупаться, — приказал хан.
— Поехали на речку!— позвали подпаска табунщики в полдень.
Приехали. Коней стреножили, одежду побросали и — бултых в воду! Один подпасок не спешил. Сделал только вид, что раздевается, а сам говорит коню:
— Чудо-конь, затумань глаза табунщикам. Конь стал так храпеть и бить копытами, что на реку пал туман. Выбежали табунщики из воды, оделись, сели на коней и айда в степь. Только табунщики слезли с коней — и подпасок тут как тут.
— Ну, а ты купался?— спросили они его.
— Купался. К вам хотел было подплыть, да туман такой, что хоть глаз коли. Звал вас, звал — никто не откликнулся. Пришлось одному ехать.
Стало вечереть. Старший табунщик во дворец к хану отправился.
— Ну как? Узнали?— спросил его хан.
— Нет, стали купаться — туман на воду пал.
— Эх, вы! Я завтра сам узнаю.
Приехал он к табунщикам и устроил пир. Пригласили подпаска. Хан посадил его возле себя. Сам ест-пьет, а на подпаска поглядывает. Отопьет из желтой чаши и подпаску предложит. А тот не отказывается, прикоснется к ней губами, сделает вид, что пьет, а на самом деле хорза из чаши по цулбуру в пасть Чудо-коня льется. Хан и табунщики опьянели, а подпасок хоть бы что.
Когда все крепко уснули. Чудо-конь и говорит Бадме:
— Пора хану рассказать, как ты стала подпаском: не ровен час, дознается — быть беде.
И пошла Бадма во дворец. В ту пору хан лежал на подушках и курил трубку.
— Я жила с отцом и матерью, — начала она свой рассказ.
— Однажды к нашей кибитке подошел мус с красным глазом на лбу… Бадма говорит о себе, а хан не может оторвать своих глаз от лица девушки. Вечерняя звезда зажглась, и все узнали, что подпаском у табунщиков хана был не парень, а девушка, что зовут ее Бадмой, что он прогнал своих пятьсот жен, цариц-шулм (ведьм).
Жили они год мирно и счастливо. На второй — заваруха: война началась. Объехал хан все табуны и не нашел себе резвого скакуна.
— Дай мне Чудо-коня, — сказал он жене. Бадма отдала. Собрал хан свое войско и уехал к тому месту, где положено вести войну.
Шли годы, а конца войны не видать. Бадма родила хану одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов. Тайша (визирь) отправил гонца с донесением к хану. Об этом прослышали царицы-шулмы и решили заманить гонца. Встретили его — начали уговаривать:
— Останься, переночуй. Поешь, отдохнешь, а утречком дальше поскачешь.
Согласился гонец и завернул коня во двор. Одни царицы-шулмы подносили ему кушанья, другие — песни пели да подливали араку (водку). Как ни отказывался гонец, через час-два опьянел, свалился и захрапел.
Страница 1 из 3
