Жили-были старик и старуха. Была у них дочь по имени Бадма. Дома она носила женскую одежду, а когда выезжала к табунам, одевалась в мужскую. Однажды Бадма приехала домой, поставила коня на привязь и зашла в кибитку.
Добавить в моё избранное
10 мин, 25 сек 14817
Царицы-шулмы достали у него из-за пазухи донесение к хану.
— У вашей жены, — писал тайша, — родилось одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов… Царицы-шулмы сожгли донесение и написали так: «У вашей жены родилось одиннадцать черно-лысых щенков, съели они половину царства. Хан, отпиши, как быть, что делать?» Написали, запечатали, положили гонцу за пазуху. Оседлал гонец утром своего коня и отправился в далекий путь. Два дня скакал он по степи, на третий — прибыл к месту. Вошел он в походный шатер хана, передал донесение из рук в руки и сказал:
— У вашей жены родилось одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов. Хан прочитал донесение и с огорчением посмотрел на гонца.
— Твоими устами мед пить, а донесение — печаль на сердце, — сказал он и написал ответ:
— Хоть и щенята мои сыновья — пусть живут до моего приезда.
Гонец взял грамоту хана и отправился в обратный путь. Подъехал к тому месту, где в первый раз заночевал. Царицы-шулмы встретили его, подхватили под руки, повели в дом, накормили, напоили и спать уложили. Гонец спит, а царицы-шулмы грамоту хана сожгли и так написали:
— Ханшу со старшим сыном посадить в бочку и пустить в море, а остальных — сбросить с берега.
Проснулся гонец, оседлал коня и пустился в путь. Прибыл — передал грамоту из рук в руки. Прочли во дворце и удивились.
Начался между придворными спор. Одни говорили:
— Сделать, как хан повелел, другие — ждать его приезда. Спорили-спорили и порешили приказ хана исполнить.
Долго плавала бочка. Прибили волны ее к берегу. Старший сын уперся в одно дно бочки ногами, в другое — головой, поднатужился, затрещала она и развалилась. Вышла мать с сыном на берег… А в ту пору Чудо-конь не ест, не пьет и что ни день — худеет.
— Заведите его в реку! — приказал хан.
— Может, ему лучше станет.
Завели Чудо-коня. Он напился воды, выскочил на берег, ударил передним копытом о землю и умчался в степь. Гнались, гнались за ним лучшие всадники хана, но так и не смогли догнать.
Прибежал Чудо-конь к берегу моря и громко заржал.
Бадма увидела его — обрадовалась.
— Убей меня, — сказал Чудо-конь, — хвост спрячь под крышей, ноги закопай в направлении четырех ветров, сами спрячьтесь в туловище… Не хотелось Бадме губить Чудо-коня, но знала она, что его желание должна исполнить. Бадма и старший сын сделали, как конь велел: влезли в туловище и уснули. Проснулись в белой кибитке на коврах узорчатых. Перед кибиткой растет яблоня с одиннадцатью спелыми плодами, стоит худук (колодец) с золотым срубом. Куда ни глянут — по степи бродят табуны… А тем временем кончилась война. С победой хан возвратился во дворец и узнал, что случилось с его детьми и женой.
Прошел год, прошел второй. Вернулись к нему царицы-шулмы. Как-то хан вызвал двух самых смелых воинов:
— Поезжайте на запад до самого берега океан-моря, — приказал он им, — и посмотрите, что там есть.
Оседлали они коней и отправились в путь. Ехали воины с утра до вечера. Приехали они к берегу океан-моря и повернули коней в царство великого хана. Едут день, едут другой. На третий — увидели белую кибитку. Подъехали к ней, поели, попили, а когда сели снова на своих коней, хозяйка кибитки спросила:
— Далеко ли вам ехать?
— К великому хану, — ответили два воина, — и поскакали на восток. А тем временем сын спрашивает Бадму:
— Матушка, я хочу видеть великого хана.
— Далек и опасен, сынок, путь человека к нему.
— А я обернусь зайцем.
— Тогда тебя поймают собаки и разорвут.
— Матушка, а если я полечу воробышком?
— Тогда можно, лети.
Сын обернулся воробышком, сказал матери: — Чик-чирик! Чик-чирик! — и полетел. Прилетел ко дворцу, сел на крышу и слышит:
— Где были? Что видели?!— спрашивает хан воинов.
— В трех днях пути на восток, за белыми песками, мы видели белую кибитку, яблоню с одиннадцатью спелыми плодами, тьму табунов и худук с золотым срубом. Живет в той кибитке женщина-красавица со своим сыном.
— Это диво!— воскликнул хан.
— Надо поехать, посмотреть, там раньше никто не жил. Тогда пятьсот цариц-шулм сказали:
— Это, хан, не диво.
— А что же, по-вашему, диво?
— Есть водяная девушка-красавица Улан. Вот это чудо, так чудо дивное! В полдень она выходит из воды. Полдень минет, она сядет в золотую лодку и гребет золотыми веслами.
Воробышек послушал-послушал, о чем говорили царицы-шулмы, вспорхнул и полетел к дому. Прилетел — обернулся молодцем, сделал себе из золота лодку, весло и чашу. Пришел к берегу моря.
«Где же искать водяную девушку-красавицу?» — подумал сын Бадмы и поплыл туда, куда солнце клонится. В полдень встретился с водяной девушкой-красавицей и стал плыть с ней наперегонки к берегу. Обогнал ее на девяносто девять локтей.
— У вашей жены, — писал тайша, — родилось одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов… Царицы-шулмы сожгли донесение и написали так: «У вашей жены родилось одиннадцать черно-лысых щенков, съели они половину царства. Хан, отпиши, как быть, что делать?» Написали, запечатали, положили гонцу за пазуху. Оседлал гонец утром своего коня и отправился в далекий путь. Два дня скакал он по степи, на третий — прибыл к месту. Вошел он в походный шатер хана, передал донесение из рук в руки и сказал:
— У вашей жены родилось одиннадцать золотогрудых и серебряноспинных сынов. Хан прочитал донесение и с огорчением посмотрел на гонца.
— Твоими устами мед пить, а донесение — печаль на сердце, — сказал он и написал ответ:
— Хоть и щенята мои сыновья — пусть живут до моего приезда.
Гонец взял грамоту хана и отправился в обратный путь. Подъехал к тому месту, где в первый раз заночевал. Царицы-шулмы встретили его, подхватили под руки, повели в дом, накормили, напоили и спать уложили. Гонец спит, а царицы-шулмы грамоту хана сожгли и так написали:
— Ханшу со старшим сыном посадить в бочку и пустить в море, а остальных — сбросить с берега.
Проснулся гонец, оседлал коня и пустился в путь. Прибыл — передал грамоту из рук в руки. Прочли во дворце и удивились.
Начался между придворными спор. Одни говорили:
— Сделать, как хан повелел, другие — ждать его приезда. Спорили-спорили и порешили приказ хана исполнить.
Долго плавала бочка. Прибили волны ее к берегу. Старший сын уперся в одно дно бочки ногами, в другое — головой, поднатужился, затрещала она и развалилась. Вышла мать с сыном на берег… А в ту пору Чудо-конь не ест, не пьет и что ни день — худеет.
— Заведите его в реку! — приказал хан.
— Может, ему лучше станет.
Завели Чудо-коня. Он напился воды, выскочил на берег, ударил передним копытом о землю и умчался в степь. Гнались, гнались за ним лучшие всадники хана, но так и не смогли догнать.
Прибежал Чудо-конь к берегу моря и громко заржал.
Бадма увидела его — обрадовалась.
— Убей меня, — сказал Чудо-конь, — хвост спрячь под крышей, ноги закопай в направлении четырех ветров, сами спрячьтесь в туловище… Не хотелось Бадме губить Чудо-коня, но знала она, что его желание должна исполнить. Бадма и старший сын сделали, как конь велел: влезли в туловище и уснули. Проснулись в белой кибитке на коврах узорчатых. Перед кибиткой растет яблоня с одиннадцатью спелыми плодами, стоит худук (колодец) с золотым срубом. Куда ни глянут — по степи бродят табуны… А тем временем кончилась война. С победой хан возвратился во дворец и узнал, что случилось с его детьми и женой.
Прошел год, прошел второй. Вернулись к нему царицы-шулмы. Как-то хан вызвал двух самых смелых воинов:
— Поезжайте на запад до самого берега океан-моря, — приказал он им, — и посмотрите, что там есть.
Оседлали они коней и отправились в путь. Ехали воины с утра до вечера. Приехали они к берегу океан-моря и повернули коней в царство великого хана. Едут день, едут другой. На третий — увидели белую кибитку. Подъехали к ней, поели, попили, а когда сели снова на своих коней, хозяйка кибитки спросила:
— Далеко ли вам ехать?
— К великому хану, — ответили два воина, — и поскакали на восток. А тем временем сын спрашивает Бадму:
— Матушка, я хочу видеть великого хана.
— Далек и опасен, сынок, путь человека к нему.
— А я обернусь зайцем.
— Тогда тебя поймают собаки и разорвут.
— Матушка, а если я полечу воробышком?
— Тогда можно, лети.
Сын обернулся воробышком, сказал матери: — Чик-чирик! Чик-чирик! — и полетел. Прилетел ко дворцу, сел на крышу и слышит:
— Где были? Что видели?!— спрашивает хан воинов.
— В трех днях пути на восток, за белыми песками, мы видели белую кибитку, яблоню с одиннадцатью спелыми плодами, тьму табунов и худук с золотым срубом. Живет в той кибитке женщина-красавица со своим сыном.
— Это диво!— воскликнул хан.
— Надо поехать, посмотреть, там раньше никто не жил. Тогда пятьсот цариц-шулм сказали:
— Это, хан, не диво.
— А что же, по-вашему, диво?
— Есть водяная девушка-красавица Улан. Вот это чудо, так чудо дивное! В полдень она выходит из воды. Полдень минет, она сядет в золотую лодку и гребет золотыми веслами.
Воробышек послушал-послушал, о чем говорили царицы-шулмы, вспорхнул и полетел к дому. Прилетел — обернулся молодцем, сделал себе из золота лодку, весло и чашу. Пришел к берегу моря.
«Где же искать водяную девушку-красавицу?» — подумал сын Бадмы и поплыл туда, куда солнце клонится. В полдень встретился с водяной девушкой-красавицей и стал плыть с ней наперегонки к берегу. Обогнал ее на девяносто девять локтей.
Страница 2 из 3
