Субсутай

Затем Субсутай рассказал хану о слезах и уговорах своей жены, о встречах с чайкой, вороной и рыбаками, а также о своем возвращении домой и об измене жены. В заключение высказал убеждение в том, что на свете все ложь и обман, что не только его жена, но и все жены обманывают мужей, даже ханша, несмотря на свое высокое положение, обманула мужа и променяла его нa пастуха.

Разгневанный хан тут же решил перебить всех женщин в своем ханстве. Первой убил свою жену, затем велел седлать коней и вместе с Субсутаем отправился убить его жену, а затем истребить всех женщин и девушек в ханстве. Дорогой им встретился старый одноглазый пастух, тихо бредший за своим стадом, и спросил их, куда и зачем едут. Они рассказали, что едут истреблять всех женщин за их лживость и обман.

— Напрасно вы, ослепленные злобой на своих виновных жен, хотите убить и невинных… Правда, между женщинами есть лицемерки и обманщицы, но есть также самоотверженные жены, которые умом и отвагой спасают мужей не только от опасности, но и от смерти.

Пастух рассказал им случай, бывший с ним.

— Это было давно, — так начал он — тогда я еще был не этим кривым старым пастухом, какого вы теперь видите, а молодым лихим наездником, свободно разъезжавшим по раздолью зеленой степи, удальством добывавшим стада и всякое добро. Однажды я с товарищами выехал на промысел и встретил молодого мужчину, который женился в чужой стороне и вез жену и ее имущество. Нам хотелось его ограбить, но человек этот был так силен и так хорошо стрелял из лука, что, несмотря на нашу многочисленность, мы не посмели ограбить его открыто и решили напасть хитростью.

Я предложил товарищам избить меня, связать и бросить на дороге. Товарищи так и сделали. Вскоре я, заметив, что молодой богатырь с женою приближаются ко мне, чтобы обратить их внимание, стал громко стонать.

Заметив меня, он слез с лошади, принялся развязывать узлы моих веревок и предложил ехать с ними. Жена же советовала не брать меня, говоря мужу: «Увидите, человек этот сделает вам много зла». Но он не послушался ее, развязал меня и взял с собой. Улучив минуту, я перерезал тетиву лука его, поломал стрелы и подал знак товарищам.

Видя, что со всех сторон на него нападают, богатырь схватил свой лук, но оказалось, что лук попорчен. Сознавая свою беззащитность, он сел на лошадь и ускакал, мы же забрали его жену и имущество и весело отправились домой. Он ехал все время стороною, не теряя нас из виду. Через некоторое время женщина стала просить нас позволить ей отъехать немного в сторону проститься с мужем, говоря: «Я ваша пленница и убежать от вас не могу, мужа же моего вам нечего бояться: вас так много, а он безоружен, позвольте же мне проститься с ним и взглянуть на него в последний раз».

Не видя для себя никакой опасности и зная, что каждую минуту мы можем настигнуть пленницу, если бы она вздумала бежать, мы отпустили ее. Подбежав близко к нему, она закричала ему: «У вас в казакине два шююрмика и два хурсуна, возьмите их. Они пригодятся вам». Прокричав эти, как нам казалось, ничего не значащие слова, она вернулась к нам. Муж снял казакин, разорвал его и нашел зашитыми тетиву и стрелы; быстро справив лук, он натянул тетиву и, как орел, полетел на нас; мигом разогнал всех, меня же поймал и хотел убить, но жена его стала просить пощадить меня. Он послушался и не убил меня, но выколол один глаз и бросил на дороге.

Собравшись с последними силами, я побрел наугад. К ночи, голодный и обессиленный, я встретил всадника, который помог мне сесть к нему на лошадь и привез к какой-то кибитке. Тут он слез с лошади, велел мне держать ее в поводу, а сам вошел в кибитку, откуда послышались крики и стоны, а затем все смолкло.

Подождав немного, вошел я в кибитку, где наткнулся на ужасную картину: на полу лежали пять трупов, между которыми был и труп привезшего меня человека.

Ночь стояла темная, ненастная. Мне некуда было идти, и поневоле я должен был остаться в кибитке с мертвецами. Расположившись подальше от трупов, я собирался уже уснуть, как вдруг откуда ни возьмись мышь, которая стала бегать и хвостом щекотать мне нос и лицо. Я ударил ее так сильно, что она упала и ползком добралась до дверей, но оттуда вскоре прибежала обратно и не давала мне покоя. Ударив ее во второй раз, я заметил, что, пролежав как мертвая несколько минут, она опять поползла к дверям, а я стал следить за нею и увидел, что, добравшись до дверей, она ест росшую там траву и становится опять бодрой и здоровой.

Тогда мне пришло на мысль испробовать это средство на лежавших в кибитке мертвецах. Я нарвал ее, сварил в котле и стал вливать настой в рот мертвецам.

Вскоре теплота и жизнь возвратились в окоченевшие члены их, а через некоторое время все трупы ожили.

Из рассказов спасенных я потом узнал, что ехавший со мною всадник — женщина, мужа которой и двух ее братьев позвал в гости тайный враг, напоил вином и изменнически убил.