Давным-давно, наверное, тысячелетия назад, высоко в горах забил чистый, бурный источник, вылился в реку, побежал поливать земли у подножия, покрывая их пышными лесами, тучными нивами и цветущими лугами.
Добавить в моё избранное
9 мин, 21 сек 18572
На берегах этой речушки процветала похожая на маленький городок деревня. Весь тот край утопал в садах и лесах, жил богато и счастливо, его жители на равных пожинали блага, которыми их одаривал источник.
Долго-долго, наверное, тысячелетия, чистый и бурный источник не высыхал, не прерывался и не убывал, только река весной становилась полноводнее, чуточку мутнее, но обычно в любое время дня ни разу не мелела, не замедляла бег, резвилась у берегов, обдавая их прохладой и влагой. Но вот однажды-однажды глухой ропот пронесся по берегам реки. Люди засуетились, столпились, спустились к реке, пригляделись, прикинули и нашли, что вода начала убывать.
Хотя и понемногу, но заметно отходила вода от берегов и ее не хватало на поливку всех полей и лугов. Продлись так и дальше, через несколько лет вода не только убыла, но и вовсе исчезла бы.
Как бы тогда крестьяне сводили концы с концами? Уже начали высыхать поля, увядать сады, поубавился урожай, леса не росли и луга не радовали глаз пышной шелковой зеленью.
Вся местность оказалась на краю гибели, надо было что то придумать, предотвратить исчезновение воды.
Но, прежде всего, предстояло разведать и выявить причину этой напасти.
И вот собрались крестьяне на совет и решили, разбившись на группы, подняться в горы, отыскать источник и осмотреть все притоки, которые питали реку.
То была большая река. Исконные ее истоки уходили далеко к глухому и крутому горному хребту; по пути с других склонов в нее вливалось около четырех-пяти крупных ручейков, а у подножия, в глубоком ущелье, превратившись в полноводную реку, она неслась дальше.
Одна группа крестьян двинулась к основному источнику: другая спустилась в ущелье, предполагая, что, может, с гор скатились валуны и запрудили реку, отвели воду в другую сторону.
Третья группа зашагала вдоль русла реки вверх, к расщелинам горного хребта, две другие, вооружившись лопатами и кирками, отправились очищать истоки притоков, полагая, что их или занесло песком, или же завалило камнями.
Тем временем на глазах у сельчан, дожидавшихся в долине весточки, вода в реке не только не прибывала, но стала заметно уменьшаться.
Изнурительными, непроходимыми тропами шли люди вдоль ручьев. Но не встретили ни скатившихся вниз валунов, ни свернувшего с пути русла. Бросалось в глаза другое — ручейки сузились, но куда исчезала вода, как и по каким лазейкам, уходила — никто не смог понять.
На пятнадцатый день поисков все группы сошлись у истока реки и стали держать совет.
— Очевидно одно, — заговорил кто-то, — вода в реке убывает, но как и куда она девается, остается загадкой.
— Мне кажется, — сказал второй, — что под ручьями образовались воронки и поглощают воду.
— В таких случаях должны быть водовороты или еще какие-либо признаки, — возразил кто-то другой, — но ничего подобного нет.
— Да, но воды становится все меньше, и народ ждет неминуемая беда.
— А что если неизвестные злоумышленники ловко соорудили в подземелье каналы, по которым и крадут воду? — высказал предположение умудренный опытом крестьянин.
— Не похоже.
Долго еще они спорили препирались, высказывались за и против, выразили массу догадок. Предлагали нелепые, наивные средства, но сразу же отвергали их; не имело смысла в течение года ценой неимоверных усилий накапливать воду для поливки полей. Река тем временем непрерывно мельчала и могла вконец высохнуть.
Во время горячих споров какой-то юноша, который слыл среди соотечественников сумасбродом-чудаком да мастером на нелепые выдумки, неожиданно выкрикнул:
— Послушайте, братцы, что я скажу! Не потому и не поэтому убывает вода. Это все вишап, он обосновался в горах, и потихоньку осушает наши живительные родники. Это все вишап — вот где разгадка!
Грянул дружный хохот, и сумасброда осыпали градом насмешек.
Но он невозмутимо и уверенно стоял на своем:
— Уверяю вас, братцы, это вишап, он обосновался в наших горах и скоро осушит всю воду, вот увидите! Поглощая воду, он будет расти, а значит, усилится и его жажда, и, оказавшись без воды, он придет, чтобы напиться нашей крови… Так говорил сумасброд, и сельчане не только осмеяли, но и поколотили его и потребовали, чтобы он прекратил нести околесицу.
Но юноша упрямо выкрикивал:
— Вишап это, братцы, вишап, говорю вам! Докопайтесь до истоков и сами увидите; проникните в самые глубины, разведайте и тогда поймете… Вишап родился, несмышленые братья, родился от нас самих, от нас родился.
— От нас родился?! — воскликнул рассерженный деревенский голова.
— От нас, говоришь? А скажи-ка, чудак-человек, скажи нам, кто та женщина, что разродилась вишапом? Да и с чего вдруг, как родила?
Все хохотали, потому что никто еще не слышал, чтобы от людей могли рождаться вишапы и чтобы эти вишапы, поглотив целую реку, могли бы податься к людям и напиться их крови.
Долго-долго, наверное, тысячелетия, чистый и бурный источник не высыхал, не прерывался и не убывал, только река весной становилась полноводнее, чуточку мутнее, но обычно в любое время дня ни разу не мелела, не замедляла бег, резвилась у берегов, обдавая их прохладой и влагой. Но вот однажды-однажды глухой ропот пронесся по берегам реки. Люди засуетились, столпились, спустились к реке, пригляделись, прикинули и нашли, что вода начала убывать.
Хотя и понемногу, но заметно отходила вода от берегов и ее не хватало на поливку всех полей и лугов. Продлись так и дальше, через несколько лет вода не только убыла, но и вовсе исчезла бы.
Как бы тогда крестьяне сводили концы с концами? Уже начали высыхать поля, увядать сады, поубавился урожай, леса не росли и луга не радовали глаз пышной шелковой зеленью.
Вся местность оказалась на краю гибели, надо было что то придумать, предотвратить исчезновение воды.
Но, прежде всего, предстояло разведать и выявить причину этой напасти.
И вот собрались крестьяне на совет и решили, разбившись на группы, подняться в горы, отыскать источник и осмотреть все притоки, которые питали реку.
То была большая река. Исконные ее истоки уходили далеко к глухому и крутому горному хребту; по пути с других склонов в нее вливалось около четырех-пяти крупных ручейков, а у подножия, в глубоком ущелье, превратившись в полноводную реку, она неслась дальше.
Одна группа крестьян двинулась к основному источнику: другая спустилась в ущелье, предполагая, что, может, с гор скатились валуны и запрудили реку, отвели воду в другую сторону.
Третья группа зашагала вдоль русла реки вверх, к расщелинам горного хребта, две другие, вооружившись лопатами и кирками, отправились очищать истоки притоков, полагая, что их или занесло песком, или же завалило камнями.
Тем временем на глазах у сельчан, дожидавшихся в долине весточки, вода в реке не только не прибывала, но стала заметно уменьшаться.
Изнурительными, непроходимыми тропами шли люди вдоль ручьев. Но не встретили ни скатившихся вниз валунов, ни свернувшего с пути русла. Бросалось в глаза другое — ручейки сузились, но куда исчезала вода, как и по каким лазейкам, уходила — никто не смог понять.
На пятнадцатый день поисков все группы сошлись у истока реки и стали держать совет.
— Очевидно одно, — заговорил кто-то, — вода в реке убывает, но как и куда она девается, остается загадкой.
— Мне кажется, — сказал второй, — что под ручьями образовались воронки и поглощают воду.
— В таких случаях должны быть водовороты или еще какие-либо признаки, — возразил кто-то другой, — но ничего подобного нет.
— Да, но воды становится все меньше, и народ ждет неминуемая беда.
— А что если неизвестные злоумышленники ловко соорудили в подземелье каналы, по которым и крадут воду? — высказал предположение умудренный опытом крестьянин.
— Не похоже.
Долго еще они спорили препирались, высказывались за и против, выразили массу догадок. Предлагали нелепые, наивные средства, но сразу же отвергали их; не имело смысла в течение года ценой неимоверных усилий накапливать воду для поливки полей. Река тем временем непрерывно мельчала и могла вконец высохнуть.
Во время горячих споров какой-то юноша, который слыл среди соотечественников сумасбродом-чудаком да мастером на нелепые выдумки, неожиданно выкрикнул:
— Послушайте, братцы, что я скажу! Не потому и не поэтому убывает вода. Это все вишап, он обосновался в горах, и потихоньку осушает наши живительные родники. Это все вишап — вот где разгадка!
Грянул дружный хохот, и сумасброда осыпали градом насмешек.
Но он невозмутимо и уверенно стоял на своем:
— Уверяю вас, братцы, это вишап, он обосновался в наших горах и скоро осушит всю воду, вот увидите! Поглощая воду, он будет расти, а значит, усилится и его жажда, и, оказавшись без воды, он придет, чтобы напиться нашей крови… Так говорил сумасброд, и сельчане не только осмеяли, но и поколотили его и потребовали, чтобы он прекратил нести околесицу.
Но юноша упрямо выкрикивал:
— Вишап это, братцы, вишап, говорю вам! Докопайтесь до истоков и сами увидите; проникните в самые глубины, разведайте и тогда поймете… Вишап родился, несмышленые братья, родился от нас самих, от нас родился.
— От нас родился?! — воскликнул рассерженный деревенский голова.
— От нас, говоришь? А скажи-ка, чудак-человек, скажи нам, кто та женщина, что разродилась вишапом? Да и с чего вдруг, как родила?
Все хохотали, потому что никто еще не слышал, чтобы от людей могли рождаться вишапы и чтобы эти вишапы, поглотив целую реку, могли бы податься к людям и напиться их крови.
Страница 1 из 3
