У одного вдовца была дочка. И, как у молодых девиц водится, частенько ходила она к соседям то просто так посидеть, то с какой-нибудь работой. Соседская дочка была ее лучшая подружка. Не обращала наша девушка внимания на то, что люди говорят, будто подружкина мать — ведьма. Та с ней всегда была приветлива и обходилась, как с родной дочерью. И дочь вдовца считала ее чуть ли не матушкой.
Добавить в моё избранное
9 мин, 19 сек 8179
На грушу даже не взглянула. Бычка стороной обошла. Приходит к печке, а та вся пламенем объята. Просит-умоляет угасить в ней огонь, она, мол, добром отплатит. Но злая девушка притворилась, будто ничего не видит — не слышит.
Добралась она, наконец, к избушке в лесочке. Вошла. За столом Баба-Яга сидит.
— Здравствуй, хозяюшка! — поздоровалась девушка.
— Здравствуй и ты, девица! Ты откуда взялась такая? Куда путь держишь? — отвечает ей Баба-Яага.
— Пришла к вам на службу проситься. Может возьмете?
— Отчего не взять. Возьму. Будешь подметать одиннадцать моих комнат. Только знай, в двенадцатую нос не суй! Коли хоть одним глазком заглянешь, пеняй на себя!
— Ладно, хозяюшка. Все по-вашему сделаю.
И расположилась как дома.
Подметала, подметала она эти одиннадцать комнат. Надоело. Дождаться не может, когда Баба-Яга из дому уберется. Ушла наконец ведьма в город. Мачехина дочка шасть — в двенадцатую комнату! Увидала золото, забралась в кадушку и вся-то, с головы до ног, в золоте искупалась. И платье и волосы, хоть выжми. Выскочила из бочки и прочь помчалась.
Вернулась Баба-Яга, а по всем комнатам золото растаскано да разбрызгано.
— Ну, погоди ж ты, негодница! — кричит, — я тебя проучу!
Схватила железные гребешки, на ноги железные семимильные сапоги натянула.
Подбегает девчонка к печке. А та на нее как жаром полыхнет, половины золота как не бывало. Добегает до бычка, тот рогами дорогу загораживает. Тут ее Баба-Яга настигла и своими гребешками содрала с нее остатки золота! Девчонку бросила, давай золото собирать.
Девчонка к груше кинулась. Но груша рухнула на нее, ветками придавила, никак ей не выбраться. Догнала ее Баба-Яга и чуть не все платье с нее спустила. Тут собачка налетела, рвет на девчонке одежду, царапает до крови. Бежит мачехина дочка по мостику, ног под собой не чует, тут мостик повернулся и она в воду бухнулась.
Еле-еле выбралась мачехина дочка из воды. Вся изодранная, на обе ноги хромает. Домой потащилась.
Увидал ее петух, кричит:
— Кука-реку, прошла реку! Одёжка в клочки, на лице синяки, впереди — пусто и позади — не густо!
Мачехина дочка домой не идет. Мамаши боится. Доплелась до колодца, сидит, плачет:
— Ах, я бедная-несчастная! До чего дослужилась! Как теперь людям на глаза покажусь!
Услыхала мать. К колодцу бежит, плохого не ждет:
— Ах, дочка моя милая, наконец-то, ты вернулась! Чего же ты от меня хоронишься? Ну-ка, покажись, что выслужила!
Глядит, а та вся ободранная да исцарапанная.
— Ах, чтоб тебя приподняло да хлопнуло! Где это тебя, негодницу, носило?
Так и еще сильнее стала она бранить свою дочку. Из домов люди повыскакивали поглядеть, что происходит. С тех пор мачеха свою девчонку на дух не выносила. Знала, что ей, уродине несчастной, век теперь в девках сидеть.
А за нашей золотой девицей вскоре приехал богатый молодой господин. Посватался у отца и женился на ней. И стали они жить-поживать да добра наживать!
Добралась она, наконец, к избушке в лесочке. Вошла. За столом Баба-Яга сидит.
— Здравствуй, хозяюшка! — поздоровалась девушка.
— Здравствуй и ты, девица! Ты откуда взялась такая? Куда путь держишь? — отвечает ей Баба-Яага.
— Пришла к вам на службу проситься. Может возьмете?
— Отчего не взять. Возьму. Будешь подметать одиннадцать моих комнат. Только знай, в двенадцатую нос не суй! Коли хоть одним глазком заглянешь, пеняй на себя!
— Ладно, хозяюшка. Все по-вашему сделаю.
И расположилась как дома.
Подметала, подметала она эти одиннадцать комнат. Надоело. Дождаться не может, когда Баба-Яга из дому уберется. Ушла наконец ведьма в город. Мачехина дочка шасть — в двенадцатую комнату! Увидала золото, забралась в кадушку и вся-то, с головы до ног, в золоте искупалась. И платье и волосы, хоть выжми. Выскочила из бочки и прочь помчалась.
Вернулась Баба-Яга, а по всем комнатам золото растаскано да разбрызгано.
— Ну, погоди ж ты, негодница! — кричит, — я тебя проучу!
Схватила железные гребешки, на ноги железные семимильные сапоги натянула.
Подбегает девчонка к печке. А та на нее как жаром полыхнет, половины золота как не бывало. Добегает до бычка, тот рогами дорогу загораживает. Тут ее Баба-Яга настигла и своими гребешками содрала с нее остатки золота! Девчонку бросила, давай золото собирать.
Девчонка к груше кинулась. Но груша рухнула на нее, ветками придавила, никак ей не выбраться. Догнала ее Баба-Яга и чуть не все платье с нее спустила. Тут собачка налетела, рвет на девчонке одежду, царапает до крови. Бежит мачехина дочка по мостику, ног под собой не чует, тут мостик повернулся и она в воду бухнулась.
Еле-еле выбралась мачехина дочка из воды. Вся изодранная, на обе ноги хромает. Домой потащилась.
Увидал ее петух, кричит:
— Кука-реку, прошла реку! Одёжка в клочки, на лице синяки, впереди — пусто и позади — не густо!
Мачехина дочка домой не идет. Мамаши боится. Доплелась до колодца, сидит, плачет:
— Ах, я бедная-несчастная! До чего дослужилась! Как теперь людям на глаза покажусь!
Услыхала мать. К колодцу бежит, плохого не ждет:
— Ах, дочка моя милая, наконец-то, ты вернулась! Чего же ты от меня хоронишься? Ну-ка, покажись, что выслужила!
Глядит, а та вся ободранная да исцарапанная.
— Ах, чтоб тебя приподняло да хлопнуло! Где это тебя, негодницу, носило?
Так и еще сильнее стала она бранить свою дочку. Из домов люди повыскакивали поглядеть, что происходит. С тех пор мачеха свою девчонку на дух не выносила. Знала, что ей, уродине несчастной, век теперь в девках сидеть.
А за нашей золотой девицей вскоре приехал богатый молодой господин. Посватался у отца и женился на ней. И стали они жить-поживать да добра наживать!
Страница 3 из 3
