Жил-был на свете богатый человек. Всего у него было в доме вдоволь, одного не хватало: хоть и был он в возрасте, а жена все ему детей не приносила. Однажды говорит ему жена...
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 15506
Петря послушался скакуна своего, все так и сделал, благополучно вывел из конюшни волшебного коня с золотистой гривой и привел его к боярину. Тот и глаза выпучил от удивления.
Через неделю боярская дочь опять заглянула на конюшню и чуть не ослепла: такое там было сияние. Побежала она к отцу.
— Батюшка, у нашего Петри есть такие вещи, каких и вцарском дворце не сыщешь.
— Вели ему, пусть несет их сюда.
Петре некуда деваться, несет боярину золотой платок. Глянул мироед, диву дался и велел кучеру:
— Ступай, куда хочешь, весь мир обойди, а приведи ко мне хозяйку этого платка, не то не сносить тебе головы.
Тут Петря совсем приуныл, побежал к коню совет держать.
— Не теряй надежды, хозяин, авось и с зтим делом справимся. Ночью оседлал Петря коня и опять пустился в путь ко дворцу Иляны Косынзяны.
— Петря, как войдешь ты в опочивальню Иляны Косынзяны, застанешь ее спящей. А у ног ее увидишь стакан питья волшебного и у головы — другой стакан. Выпей вначале тот стакан, что у ног, затем тот, что у головы, и силы твои удесятерятся, Тогда возьми ее с постелью, со всем, садись на меня верхом и — в путь.
Петря тихонько пробрался во дворец, выпил оба стакана питья волшебного, поднял, словно перышко, Иляну Косынзя-ну вместе с ее ложем, вынес из дворца, вскочил на коня и припустил во все лопатки. Так и довез ее, не разбудив, до замка боярского. Тут он тихонько поставил кровать Косынзякы рядом с кроватью боярина, а сам ушел к себе на конюшню.
Наутро боярин проснулся и диву дался. Глядит не наглядится на Косынзяну, была она такой красивой, что с солнцем красотой поспорить могла бы.
Вскоре проснулась и Иляна, огляделась вокруг, все поняла и в сердцах закричала:
— Только Петря мог сыграть со мной такую злую шутку. Велите его позвать ко мне.
Мигом перед нею кучер явился.
— Вот что, Петря, ты убил моих дочерей, ты украл мою золотую птичку, ты увел моего коня волшебного. Мало тебе было этого, так ты и меня вынес из дворца моего, лишив меня покоя и радости. Теперь настал час и мне отыграться. Помни, коли не приведешь ко мне мой табун лошадей, что пасется на дне морском, не сносить тебе головы. Побежал Петря к коню и передал приказ Иляны. А конь ему говорит:
— Пойди, потребуй у нее двенадцать телег смолы, двенадцать телег рогожи и двенадцать телег ряден.
Выслушала Иляна слова кучера и велела дать ему все, что просит. Тогда конь велел Петре:
— Смажь мне спину смолой, положи рогожу, потом опять смажь смолой и положи рядно и так, пока не уложишь все, что есть на возах.
Петря уложил коню на спину все рогожи и рядна, так что тот стал с дом величиной. Потом сам залез на самую верхушку и в путь двинулся. Долго ли, коротко ли они ехали, наконец добрались до высокого берега морского. А по берегу зияло много пещер, в которых можно было легко спрятаться.
— Ты, Петря, спрячься в одну из пещер и жди там, пока я не одолею жеребца со дна морского, — велел конь.
— Коли удастся мне его одолеть, выходи, надень на него узду и в обратный путь поедем, а коли он меня свалит, гляди, не выходи, не то худо тебе будет.
Петря спрятался, а конь заржал так, что море всколыхнулось, и тоже укрылся за скалой. Тут со дна морского выплыл страшный жеребец, мигом обежал весь берег, но никого не увидел и опять кинулся в воду.
Петрин конь из убежища своего вышел, еще пуще заржал и опять скрылся.
Снова выскочил из волн морских злой жеребец, дважды весь берег обежал, но никого не увидел и в море кинулся. Тут Петрин конь в третий раз заржал — горы всколыхнулись.
Выскочил жеребец, совсем разозлился, трижды весь берег обежал, землю копытами роет. Видит Петрин конь — устал жеребец изрядно. Только теперь он посмел выйти ему навстречу. Схватились они не на жизнь, а на смерть, грызут один другого зубами. Только Петрин конь живое мясо жрет; а жеребец — рогожку да дерюгу. Ясно стало Петре: его конь жеребца одолевает, тогда он и сам выбежал из засады и взнуздал пленника. Затем вскочил на коня своего волшебного и помчался в обратный путь, ведя жеребца на поводу. Скакали они, скакали, да вот конь говорит Петре:
— Оглянись-ка, Петря, не увидишь ли чего за нами. Петря оглянулся и далеко-далеко увидел что-то вроде стаижуравлей.
— Ну, что видишь?
— Никак стая журавлей летит за нами.
А это табун со дна морского за своим жеребцом бежал. Конь сразу догадался и говорит:
— Ну-ка стегни меня плетью разок, а жеребца стегни дважды да покрепче. Так Петря и сделал, и понеслись они пуще прежнего. Через некоторое время конь опять молвит:
— Ну-ка, Петря, оглянись, не увидишь ли чего. Оглянулся парень и увидел что-то вроде стада овец, — Ну, что видишь?
— Никак, стадо овец нас догоняет.
— Ладно. Стегни разок меня плетью, а жеребца трижды, да покрепче, чтоб не плелся в хвосте.
Через неделю боярская дочь опять заглянула на конюшню и чуть не ослепла: такое там было сияние. Побежала она к отцу.
— Батюшка, у нашего Петри есть такие вещи, каких и вцарском дворце не сыщешь.
— Вели ему, пусть несет их сюда.
Петре некуда деваться, несет боярину золотой платок. Глянул мироед, диву дался и велел кучеру:
— Ступай, куда хочешь, весь мир обойди, а приведи ко мне хозяйку этого платка, не то не сносить тебе головы.
Тут Петря совсем приуныл, побежал к коню совет держать.
— Не теряй надежды, хозяин, авось и с зтим делом справимся. Ночью оседлал Петря коня и опять пустился в путь ко дворцу Иляны Косынзяны.
— Петря, как войдешь ты в опочивальню Иляны Косынзяны, застанешь ее спящей. А у ног ее увидишь стакан питья волшебного и у головы — другой стакан. Выпей вначале тот стакан, что у ног, затем тот, что у головы, и силы твои удесятерятся, Тогда возьми ее с постелью, со всем, садись на меня верхом и — в путь.
Петря тихонько пробрался во дворец, выпил оба стакана питья волшебного, поднял, словно перышко, Иляну Косынзя-ну вместе с ее ложем, вынес из дворца, вскочил на коня и припустил во все лопатки. Так и довез ее, не разбудив, до замка боярского. Тут он тихонько поставил кровать Косынзякы рядом с кроватью боярина, а сам ушел к себе на конюшню.
Наутро боярин проснулся и диву дался. Глядит не наглядится на Косынзяну, была она такой красивой, что с солнцем красотой поспорить могла бы.
Вскоре проснулась и Иляна, огляделась вокруг, все поняла и в сердцах закричала:
— Только Петря мог сыграть со мной такую злую шутку. Велите его позвать ко мне.
Мигом перед нею кучер явился.
— Вот что, Петря, ты убил моих дочерей, ты украл мою золотую птичку, ты увел моего коня волшебного. Мало тебе было этого, так ты и меня вынес из дворца моего, лишив меня покоя и радости. Теперь настал час и мне отыграться. Помни, коли не приведешь ко мне мой табун лошадей, что пасется на дне морском, не сносить тебе головы. Побежал Петря к коню и передал приказ Иляны. А конь ему говорит:
— Пойди, потребуй у нее двенадцать телег смолы, двенадцать телег рогожи и двенадцать телег ряден.
Выслушала Иляна слова кучера и велела дать ему все, что просит. Тогда конь велел Петре:
— Смажь мне спину смолой, положи рогожу, потом опять смажь смолой и положи рядно и так, пока не уложишь все, что есть на возах.
Петря уложил коню на спину все рогожи и рядна, так что тот стал с дом величиной. Потом сам залез на самую верхушку и в путь двинулся. Долго ли, коротко ли они ехали, наконец добрались до высокого берега морского. А по берегу зияло много пещер, в которых можно было легко спрятаться.
— Ты, Петря, спрячься в одну из пещер и жди там, пока я не одолею жеребца со дна морского, — велел конь.
— Коли удастся мне его одолеть, выходи, надень на него узду и в обратный путь поедем, а коли он меня свалит, гляди, не выходи, не то худо тебе будет.
Петря спрятался, а конь заржал так, что море всколыхнулось, и тоже укрылся за скалой. Тут со дна морского выплыл страшный жеребец, мигом обежал весь берег, но никого не увидел и опять кинулся в воду.
Петрин конь из убежища своего вышел, еще пуще заржал и опять скрылся.
Снова выскочил из волн морских злой жеребец, дважды весь берег обежал, но никого не увидел и в море кинулся. Тут Петрин конь в третий раз заржал — горы всколыхнулись.
Выскочил жеребец, совсем разозлился, трижды весь берег обежал, землю копытами роет. Видит Петрин конь — устал жеребец изрядно. Только теперь он посмел выйти ему навстречу. Схватились они не на жизнь, а на смерть, грызут один другого зубами. Только Петрин конь живое мясо жрет; а жеребец — рогожку да дерюгу. Ясно стало Петре: его конь жеребца одолевает, тогда он и сам выбежал из засады и взнуздал пленника. Затем вскочил на коня своего волшебного и помчался в обратный путь, ведя жеребца на поводу. Скакали они, скакали, да вот конь говорит Петре:
— Оглянись-ка, Петря, не увидишь ли чего за нами. Петря оглянулся и далеко-далеко увидел что-то вроде стаижуравлей.
— Ну, что видишь?
— Никак стая журавлей летит за нами.
А это табун со дна морского за своим жеребцом бежал. Конь сразу догадался и говорит:
— Ну-ка стегни меня плетью разок, а жеребца стегни дважды да покрепче. Так Петря и сделал, и понеслись они пуще прежнего. Через некоторое время конь опять молвит:
— Ну-ка, Петря, оглянись, не увидишь ли чего. Оглянулся парень и увидел что-то вроде стада овец, — Ну, что видишь?
— Никак, стадо овец нас догоняет.
— Ладно. Стегни разок меня плетью, а жеребца трижды, да покрепче, чтоб не плелся в хвосте.
Страница 4 из 5
