Жил-был, люди добрые, жил-был бедный-пребедный человек, и было у него шестеро детей, потому что у бедного человека всегда много детей. Так вот: росли у этого человека шестеро детей, и все они кричали: «Папа, дай мамалыги! Папа, дай мамалыги! Папа дай мамалыги!» И от эдакой напасти хотелось иногда бедняжке бежать куда глаза глядят.
Добавить в моё избранное
14 мин, 5 сек 1744
Перебивался наш мужик с грехом пополам, пока не оперились дети, умнее стали, и тогда попросил он у старосты разрешения отгородить кусок из общего выгона. Хотел он посеять там кукурузы немного, посадить картофель, да одну-две грядки лука, да еще чего-нибудь, чтобы полегче ему было жить. И трудились сыновья этого человека изо всех сил, потому что земля была знатная и давала урожай сказочный. Радовался бедный человек трудолюбию своих детей — они все ловкие и проворные, как муравьи; только самый младший, по имени Петру, был вялый, ленивый, и ничто-то ему не нравилось. Целый день сидел он у печки в углу, там, где пепел, да жевал угольки.
На первый, второй и на третий год, как завели они себе огород, выращивали больше кукурузу, тыкву, коноплю, лук, салат да картофель, а на четвертый год посеяли клевер, потому что завелась у них коровенка с двумя телочками и нужен был зеленый корм.
И вырос тот клевер на диво, любо-дорого было на него смотреть; и похож он был на зеленый ковер, что колышется под дуновением ветра, точно волны большого озера.
Не проходило и дня, чтобы не пришел хозяин поглядеть на свой клевер, — все боялся, бедняга, как бы клевер не украли, потому что не было такого во всей округе.
Однажды после Пасхи, в день святого Георгия, показалось ему, что кто-то вытоптал его клевер — будто лошадь по нему скакала. Приметил он это и послал старшего сына стеречь поле, дал ему строгий наказ не спать всю ночь и непременно поймать злодея, который наносит им такой вред.
Выслушал сын наказ своего родителя и отправился: решил, что не сомкнет глаз всю ночь; но как стало время приближаться к утру, на рассвете глаза у него сами сомкнулись, разобрала его истома, и… он уснул.
Солнце было уже высоко, а он все спал; видит отец, что сын не возвращается, стал тревожиться, не случилось ли чего, и отправился посмотреть; пришел он туда, и каково же было его удивление и огорчение, когда нашел он сына спящим, а клевер — вытоптанным, да так, что больно было на него глядеть. Словно скакали по нему кони святого Теодора.
Как увидел бедняга такую беду, обрушился он на сына так, что у того от брани и побоев ушла душа в пятки.
— Ах ты, бездельник, ах ты, сонная тетеря, так вот как на тебя надеяться? Ты взгляни только на клевер, это так-то ты его охраняешь? Беда мне с вами горькая, мало я мыкался, пока растил вас, так теперь, когда думал, что вы мне помощники, — вот какая от вас помошь, не можешь ты и одной ночи не поспать, покараулить, лодырь несчастный! — выговаривал ему отец.
На следующую ночь послал он второго сына, на третью — третьего, и так по очереди всех детей; во только здесь не обошлось без ворожбы: ни один из них не мог покараулить ночь напролет; к утру они засыпали, — тут и приводил черт того, кто портил клевер. Сердился отец на сыновей, ругал их ругательски, да только все напрасно: они и сами хотели бы бодрствовать, но сон подкрадывался к ним, как разбойник, и одолевал их. Не было никакой силы-моченьки сторожить всю ночь напролет. Вот дошла очередь и до Петру. Вылез он из своего запечного угла, подошел к матери и говорит:
— Слышь, матушка? Замеси-ка мне лепешку из пепла, и вот увидишь, как посмеюсь я над своими братьями, — даром, что они такие кичливые да ученые!
— Помолчи, дурак! рассердился отец.
— Какой нечистый будет ночью есть угли да пепел? Или думаешь, что ты лучше своих братьев?
— Отец, я обещаю устеречь клевер, дозволь ты мне только покараулить хоть одну ночку.
— Ладно! — говорит отец.
— Только знай: коль не найдешь мне того, кто топчет клевер, то не придется тебе больше есть угли из печи, слышал? Да не подумай, что я шучу, — сыт я вами по горло.
Сделала ему мать лепешку из пепла, положил ее Петру-Пепел (так дразнили его люди) в котомку и, когда зашло солнце, отправился в поле.
Прокараулил он всю ночь; когда же начал заниматься день, подул теплый, дурманящий ветер, коснулся его ресниц и чуть было не усыпил его. Но Петру-Пепел не сдался: понял он, что нет больше его сил, побрел к колючей изгороди, сорвал несколько колючек и положил их около себя; едва начнет клевать носом, как уколет себя колючкой, сон от него и бежит.
Только стало время приближаться к утру, на рассвете спустились в сад три коня, что три горы, и принялись резвиться на клевере. Петру-Пепел изловчился и поймал всех. А были эти кони фей, из ноздрей у них вырывался сладостный, теплый ветер, который усыплял любого; но были они заколдованы: стоило на них посмотреть, становились они кроткими, словно овечки, и тут бери их голыми руками. Вот поймал их Петру и хотел увести домой к своему отцу, а кони ему и говорят:
— Будь добр, отпусти ты нас, очень уж мы замешкались, да и делать тебе с нами нечего, потому что мы не простые кони; а если ты нас освободишь, мы тебе когда-нибудь очень пригодимся.
На первый, второй и на третий год, как завели они себе огород, выращивали больше кукурузу, тыкву, коноплю, лук, салат да картофель, а на четвертый год посеяли клевер, потому что завелась у них коровенка с двумя телочками и нужен был зеленый корм.
И вырос тот клевер на диво, любо-дорого было на него смотреть; и похож он был на зеленый ковер, что колышется под дуновением ветра, точно волны большого озера.
Не проходило и дня, чтобы не пришел хозяин поглядеть на свой клевер, — все боялся, бедняга, как бы клевер не украли, потому что не было такого во всей округе.
Однажды после Пасхи, в день святого Георгия, показалось ему, что кто-то вытоптал его клевер — будто лошадь по нему скакала. Приметил он это и послал старшего сына стеречь поле, дал ему строгий наказ не спать всю ночь и непременно поймать злодея, который наносит им такой вред.
Выслушал сын наказ своего родителя и отправился: решил, что не сомкнет глаз всю ночь; но как стало время приближаться к утру, на рассвете глаза у него сами сомкнулись, разобрала его истома, и… он уснул.
Солнце было уже высоко, а он все спал; видит отец, что сын не возвращается, стал тревожиться, не случилось ли чего, и отправился посмотреть; пришел он туда, и каково же было его удивление и огорчение, когда нашел он сына спящим, а клевер — вытоптанным, да так, что больно было на него глядеть. Словно скакали по нему кони святого Теодора.
Как увидел бедняга такую беду, обрушился он на сына так, что у того от брани и побоев ушла душа в пятки.
— Ах ты, бездельник, ах ты, сонная тетеря, так вот как на тебя надеяться? Ты взгляни только на клевер, это так-то ты его охраняешь? Беда мне с вами горькая, мало я мыкался, пока растил вас, так теперь, когда думал, что вы мне помощники, — вот какая от вас помошь, не можешь ты и одной ночи не поспать, покараулить, лодырь несчастный! — выговаривал ему отец.
На следующую ночь послал он второго сына, на третью — третьего, и так по очереди всех детей; во только здесь не обошлось без ворожбы: ни один из них не мог покараулить ночь напролет; к утру они засыпали, — тут и приводил черт того, кто портил клевер. Сердился отец на сыновей, ругал их ругательски, да только все напрасно: они и сами хотели бы бодрствовать, но сон подкрадывался к ним, как разбойник, и одолевал их. Не было никакой силы-моченьки сторожить всю ночь напролет. Вот дошла очередь и до Петру. Вылез он из своего запечного угла, подошел к матери и говорит:
— Слышь, матушка? Замеси-ка мне лепешку из пепла, и вот увидишь, как посмеюсь я над своими братьями, — даром, что они такие кичливые да ученые!
— Помолчи, дурак! рассердился отец.
— Какой нечистый будет ночью есть угли да пепел? Или думаешь, что ты лучше своих братьев?
— Отец, я обещаю устеречь клевер, дозволь ты мне только покараулить хоть одну ночку.
— Ладно! — говорит отец.
— Только знай: коль не найдешь мне того, кто топчет клевер, то не придется тебе больше есть угли из печи, слышал? Да не подумай, что я шучу, — сыт я вами по горло.
Сделала ему мать лепешку из пепла, положил ее Петру-Пепел (так дразнили его люди) в котомку и, когда зашло солнце, отправился в поле.
Прокараулил он всю ночь; когда же начал заниматься день, подул теплый, дурманящий ветер, коснулся его ресниц и чуть было не усыпил его. Но Петру-Пепел не сдался: понял он, что нет больше его сил, побрел к колючей изгороди, сорвал несколько колючек и положил их около себя; едва начнет клевать носом, как уколет себя колючкой, сон от него и бежит.
Только стало время приближаться к утру, на рассвете спустились в сад три коня, что три горы, и принялись резвиться на клевере. Петру-Пепел изловчился и поймал всех. А были эти кони фей, из ноздрей у них вырывался сладостный, теплый ветер, который усыплял любого; но были они заколдованы: стоило на них посмотреть, становились они кроткими, словно овечки, и тут бери их голыми руками. Вот поймал их Петру и хотел увести домой к своему отцу, а кони ему и говорят:
— Будь добр, отпусти ты нас, очень уж мы замешкались, да и делать тебе с нами нечего, потому что мы не простые кони; а если ты нас освободишь, мы тебе когда-нибудь очень пригодимся.
Страница 1 из 4
