Жил в селе бедный пастух, а на бедного, куда ни повернись, все шишки валятся. И при такой нужде было у него три сына: Франтик, Вашек и Гонза. Гонза был самый младший, и называли его все Гонза-дурачок, так уж велось в старину. Отец был уже немолодой, пас свиней и получал от сельской общины месячину и жилье. Франта уж подрастал, отец надеялся, что он поможет семье. Все дома остаться не могут. Это не годится. Вот отец и говорит ему...
Добавить в моё избранное
21 мин, 20 сек 553
— Ничего не поделаешь, Франта, надо тебе пойти на заработки. Сам видишь, какая у нас жизнь. Нечего тебе Дома сидеть, надо куда-нибудь повернуться.
Мать замесила тесто, напекла ему на дорогу пирожков Да лепешек, отец дал три гроша и свое благословение, попрощался парень честь честью со всеми и отправился в путь.
Шел он целый день и пришел к темному дремучему лесу. А так как он сильно проголодался, присел на опушке и принялся за еду. Сидит, уплетает свои лепешки и раздумывает, долго ли еще идти и где ночевать. Вдруг видит — ковыляет по меже дедушка-попрошайка. Дедушка повернул прямо к Франте, поздоровался с ним по старому чешскому обычаю и спрашивает:
— Далеко ли, милый Франта?
— На заработки. Я — сын пастуха, дома у нас нужда горькая, при таких нехватках на печи валяться не приходится, вот оно что.
— Рассказывает ему Франта, а сам уписывает черный хлеб с таким смаком, будто это самое лучшее лакомство.
Дедушка поглядел-поглядел на него, да и попросил:
— Дай и мне хоть крошечку пожевать, я сегодня еще ничего не ел, а до деревни далеко.
— Рад бы дать, — говорит Франта, — да самому не хватит. У меня хлеба мало, а когда еще найду работу — не знаю.
На это дедушка только головой покачал и сказал:
— Да, да, дело известное, сытый голодного не разумеет. Встал и пошел своей дорогой.
Франтик ворчит себе под нос:
— Ступай, ступай, дед, проваливай! Таких дармоедов много набежит.
Собрался, разыскал неподалеку родник, запил черный хлеб чистенькой водицей и пошел дальше через дремучий лес. Идет он, идет, а все нет лесу конца. Стало темно уже, как в мешке, ночь на носу. Вокруг волки завыли, ночные зверюшки забегали, а укрыться негде. Но Франта не растерялся, сплел себе из густой хвои шалашик, оставил маленькое отверстие, чтоб только самому проползти, и приготовил две дубинки, на случай, если в шалашик волк сунется. Как забрался туда, тут и началось! Забегали вокруг дикие звери, рычат, ревут — слушать жутко. Франта со страху и уснуть не мог. Уж и не чаял с отцом-матерью свидеться. Но обошлось благополучно. К утру все утихло. Франта вылез на карачках из шалаша, развязал котомку, опять тем же манером позавтракал, как вчера ужинал, и отправился дальше. Весь день шел и только к вечеру вышел из лесу. Идет по зеленому лугу, роса кругом, как жемчуг, сверкает. Завидел вдали какую-то крышу и направился туда. Оказалось — это барская усадьба. Франта постучал в ворота. Пришли отворить:
— Чего надо?
— Иду на заработки, ищу места.
— А какую работу знаешь? — спрашивает барин. __ Я сын пастуха, могу пасти свиней и овец.
— А пахать умеешь?
— Пахать не приходилось, да ведь это не бог знает что, небось выучусь.
— Ладно, возьму тебя, но имей в виду, что я нанимаю только за нос! Заключим с тобою договор на год и один день. Кто из нас рассердится, тот останется без носа. Вот так. Если согласен, вот тебе койка, ходи за лошадьми, будешь на них пахать.
Назавтра Франта собирается в поле. Запряг, поехал. Начинает пахать, ан — ничего у него не получается. Обозлился на лошадей, дергает их без толку. Барин прибежал, как с цепи сорвался:
— Ах ты окаянный! Не умеешь пахать — не берись! Ведь у тебя еще ни черта не сделано!
Но тут же опомнился и заговорил с ним по-хорошему.
Проходит неделя, другая. Франта совсем обленился. Неохота ему было задаром-то работать. Коней лупил поминутно, а когда приказчик барину жаловался, тот только тужил:
— Как же быть? Так дело не пойдет.
Но кричать на него не кричал, а спокойно, тихо уговаривал. А Франта только и мечтал, чтоб его выгнали: так ему хотелось уйти оттуда. Прошло еще три месяца. Однажды барин говорит ему:
— Послушай, Франтик, если выживешь из моего дома всех мышей, получишь награду — отдам за тебя свою старшую дочь, а в приданое мой хутор, что за четыре мили отсюда.
— Трудная задача, батюшка барин, но я подумаю.
— Даю тебе два дня на размышление.
Освободил барин его на два дня от работы, а Франтик завалился на койку и стал думать, как это сделать. Ничего умного ему в башку не лезет; думал, думал и уснул. И увидал он во сне тысячи тысяч мышей: они все под полом гомозятся, и никак невозможно уничтожить их. И вот будто он таскает к амбару солому, хвою, обкладывает амбар со всех сторон и зажигает; все сразу вспыхивает, а он сам стоит посреди огненного кольца и не может убежать. Со, страху проснулся, стал вспоминать сон и говорит сам себе: «Да что на это смотреть, выберу, где огонь пониже, и перепрыгну». Стал Франтик с нетерпением ждать, когда хозяин проснется. Вот барин встал, сидит, завтракает.
— Батюшка барин, я сделаю, что вы мне велели. Всех мышей выведу, избавитесь от них на всю жизнь.
— А как же ты это сделаешь?
— Уж это — мое дело. Когда будет готово, сами увидите как.
Мать замесила тесто, напекла ему на дорогу пирожков Да лепешек, отец дал три гроша и свое благословение, попрощался парень честь честью со всеми и отправился в путь.
Шел он целый день и пришел к темному дремучему лесу. А так как он сильно проголодался, присел на опушке и принялся за еду. Сидит, уплетает свои лепешки и раздумывает, долго ли еще идти и где ночевать. Вдруг видит — ковыляет по меже дедушка-попрошайка. Дедушка повернул прямо к Франте, поздоровался с ним по старому чешскому обычаю и спрашивает:
— Далеко ли, милый Франта?
— На заработки. Я — сын пастуха, дома у нас нужда горькая, при таких нехватках на печи валяться не приходится, вот оно что.
— Рассказывает ему Франта, а сам уписывает черный хлеб с таким смаком, будто это самое лучшее лакомство.
Дедушка поглядел-поглядел на него, да и попросил:
— Дай и мне хоть крошечку пожевать, я сегодня еще ничего не ел, а до деревни далеко.
— Рад бы дать, — говорит Франта, — да самому не хватит. У меня хлеба мало, а когда еще найду работу — не знаю.
На это дедушка только головой покачал и сказал:
— Да, да, дело известное, сытый голодного не разумеет. Встал и пошел своей дорогой.
Франтик ворчит себе под нос:
— Ступай, ступай, дед, проваливай! Таких дармоедов много набежит.
Собрался, разыскал неподалеку родник, запил черный хлеб чистенькой водицей и пошел дальше через дремучий лес. Идет он, идет, а все нет лесу конца. Стало темно уже, как в мешке, ночь на носу. Вокруг волки завыли, ночные зверюшки забегали, а укрыться негде. Но Франта не растерялся, сплел себе из густой хвои шалашик, оставил маленькое отверстие, чтоб только самому проползти, и приготовил две дубинки, на случай, если в шалашик волк сунется. Как забрался туда, тут и началось! Забегали вокруг дикие звери, рычат, ревут — слушать жутко. Франта со страху и уснуть не мог. Уж и не чаял с отцом-матерью свидеться. Но обошлось благополучно. К утру все утихло. Франта вылез на карачках из шалаша, развязал котомку, опять тем же манером позавтракал, как вчера ужинал, и отправился дальше. Весь день шел и только к вечеру вышел из лесу. Идет по зеленому лугу, роса кругом, как жемчуг, сверкает. Завидел вдали какую-то крышу и направился туда. Оказалось — это барская усадьба. Франта постучал в ворота. Пришли отворить:
— Чего надо?
— Иду на заработки, ищу места.
— А какую работу знаешь? — спрашивает барин. __ Я сын пастуха, могу пасти свиней и овец.
— А пахать умеешь?
— Пахать не приходилось, да ведь это не бог знает что, небось выучусь.
— Ладно, возьму тебя, но имей в виду, что я нанимаю только за нос! Заключим с тобою договор на год и один день. Кто из нас рассердится, тот останется без носа. Вот так. Если согласен, вот тебе койка, ходи за лошадьми, будешь на них пахать.
Назавтра Франта собирается в поле. Запряг, поехал. Начинает пахать, ан — ничего у него не получается. Обозлился на лошадей, дергает их без толку. Барин прибежал, как с цепи сорвался:
— Ах ты окаянный! Не умеешь пахать — не берись! Ведь у тебя еще ни черта не сделано!
Но тут же опомнился и заговорил с ним по-хорошему.
Проходит неделя, другая. Франта совсем обленился. Неохота ему было задаром-то работать. Коней лупил поминутно, а когда приказчик барину жаловался, тот только тужил:
— Как же быть? Так дело не пойдет.
Но кричать на него не кричал, а спокойно, тихо уговаривал. А Франта только и мечтал, чтоб его выгнали: так ему хотелось уйти оттуда. Прошло еще три месяца. Однажды барин говорит ему:
— Послушай, Франтик, если выживешь из моего дома всех мышей, получишь награду — отдам за тебя свою старшую дочь, а в приданое мой хутор, что за четыре мили отсюда.
— Трудная задача, батюшка барин, но я подумаю.
— Даю тебе два дня на размышление.
Освободил барин его на два дня от работы, а Франтик завалился на койку и стал думать, как это сделать. Ничего умного ему в башку не лезет; думал, думал и уснул. И увидал он во сне тысячи тысяч мышей: они все под полом гомозятся, и никак невозможно уничтожить их. И вот будто он таскает к амбару солому, хвою, обкладывает амбар со всех сторон и зажигает; все сразу вспыхивает, а он сам стоит посреди огненного кольца и не может убежать. Со, страху проснулся, стал вспоминать сон и говорит сам себе: «Да что на это смотреть, выберу, где огонь пониже, и перепрыгну». Стал Франтик с нетерпением ждать, когда хозяин проснется. Вот барин встал, сидит, завтракает.
— Батюшка барин, я сделаю, что вы мне велели. Всех мышей выведу, избавитесь от них на всю жизнь.
— А как же ты это сделаешь?
— Уж это — мое дело. Когда будет готово, сами увидите как.
Страница 1 из 6
