Три брата

Утром, как проснулся, первым делом стал на колени и помолился. О молитве не забыл. Потом огляделся, отряхнулся — день был ясный — и говорит себе: «Ну и выспался я! Не то, что дома на печи! Была бы еще здесь крынка браги!» Да в лесу брага нигде не течет! Пошел к роднику, наклонился над ним, напился, умылся, завязал шнурок у ворота и опять принялся за еду. Сидит, уписывает, только за ушами трещит. Откуда ни возьмись — тьма-тьмущая муравьев наползла: уж и на руки ему забрались.

— Ай-ай-ай! — говорит, — и вы меня нашли! Ну, нате вам, ешьте вместе со мной.

Давай хлеба им крошить и все любуется, как они живо крошки-то уплетают. Тоже, мол, создания божий. Вот наелись они, теперь самый главный муравей-с белыми, крылышками — влез Гонзе на плечо и говорит ему:

— Слышишь, Гонза, если тебе что нужно будет, мы поможем.

— Ишь ты! И говорить умеешь! Да, милый ты мурашка, мне ничего не нужно! Еда у меня есть, вот только не знаю, где работу найти. А вот тут вряд ли вы мне поможете.

— Об этом не печалься! Недалеко отсюда, вон там в конце леса, увидишь глубокий овраг, дальше-рыцарский замок, проси там работу, непременно наймешься!

— Спасибо тебе за это!

Пошел Гонза. Идти весело, по деревьям пташки да белки прыгают, есть чему посмеяться. Подошел к зеленой лужайке, за нею — овраг.

— Вот мы и приехали, — говорит сам себе. Перебрался через овраг благополучно, только немного исподники замочил. Прошел еще немного — перед ним рыцарский замок, башни высоченные. Уставился Гонза на них как баран на новые ворота, глядел, глядел, пока в затылке не заныло. Потом идет прямо к воротам. А привратник его не пускает:

— Куда прешь, хамское отродье! Нечего тебе здесь высматривать, босяк, оборванец! Проваливай! — Но от Гонзы не так легко отделаться.

— Я пришел наниматься на работу. Хочу поговорить с барином, — Для таких оборванцев у нас никакой работы нет. Убирайся отсюда.

А Гонза все лезет в ворота. Привратник как двинет его по уху! Ну тут уж и у Гонзы терпенья не стало. Поднял свою суковатую палку;— Изобью тебя так, что живым не уползешь!

Гонза был парень плечистый, коренастый, страх поглядеть. Привратник испугался, пустил его, привели Гонзу в людскую, а тут такой шум поднялся. Все орут на него. На крик прибежал сам рыцарь, на нем все так и звякает. Спрашивает Гонзу:

— Ты кто таков? Чего здесь ищешь?

— Я сын пастуха, иду в люди, нас дома полно, вот я и пошел на заработки.

— Ну что ж, посмотрим, на что ты годишься, — говорит ему рыцарь, а звали его Целерин.

— Что ты умеешь делать?

— К примеру, овец пасти.

— Овцы у меня есть. Пастух уже старый, мне человек нужен.

Оглядел Гонзу, видит — парень в слуги годится, и велел сейчас же выдать ему оружие, какое носят и прочие дружинники.

Пошел Гонза со всеми на кухню. Поставили ему миску гороха с копченым мясом. Гонза радехонек. «Слава тебе господи», — думает; в один миг все слопал. Все на него дивятся — вот так аппетит! И придвинули ему кружку-меду. Гонза выпил одним духом; лицо разгорелось, хоть прикуривай от него.

— А теперь, дескать, ступай к дворецкому, скажи, чтобы дал тебе мундир.

Тот его снарядил, дал тяжелый меч, кованое ружье, стальной пояс — ну, — все думают, — ты, парень, этого не унесешь! А Гонза подхватил ружье как перышко и прицепил меч слева,, вместо того чтоб справа, дружинники со смеху так и покатились.

— А коня дадите?

— Деревянного! В самый раз ему подойдет!

Но дворецкий выбрал ему здоровенного коня: не конь, а дом. Стали проезжать лошадей позади замка. А конь не дает Гонзе и в седло сесть, все на землю его скидывает. Остальные дружинники уж и смеяться не могут-хрюкают, как поросята.

На другой день были состязания. Дружинник, что против Гонзы вышел, даже и рубашку скинул, разрублю, дескать, тебя, вахлака, пополам, будешь тогда знать, как соваться в рыцарскую дружину! Но Гонза увертывался, изгибался, как тростник, а этот, обнаженный-то, как-то не успел увернуться, и Гонза перерубил его меч пополам. Все так рты и поразевали. Рыцарь Целерин увидал, какой Гонза силач, и стал Гонза его любимчиком. Остальные-то завидовали ему и, где только могли, изводили. Но Гонза показал им свой кулачище, и с тех пор как ножом отрезало — отстали от него.

Вот приходит весть, что в соседнем государстве князь Розгонь решил выдать замуж свою дочь Ашйту. Но выдаст только за того, кто сумеет на коне въехать на стеклянную гору. Рыцари со всего королевства пробовали это сделать, но всем пришлось с позором убраться восвояси. Ну, Целерин, конечно, тоже хотел себя показать, созвал всех своих оруженосцев и приказал хорошенько подковать коней. А Гонза, один из всех, вызвался:

— Ваша рыцарская милость! Если до того дело дойдет, я на эту гору въеду! Надеюсь, что вас не опозорю.