Небо сломалось, и сквозь трещины в его микросхемах на землю падает толченый кремний…
Добавить в моё избранное
22 мин, 52 сек 7459
Погода испортилась еще с утра — буквально за полчаса город накрылся свинцовым куполом туч, и вот уже вечер, а снег все идет, и идет, и идет… Город за окном полыхает неоном, растекается по улицам тусклым светом фонарей, и кромешная мгла в моей комнате рассеивается лишь этими огнями да приглушенным свечением монитора.
На стене, поверх ковра, висят распечатки моих 3D-работ, кофе в красной кружке, стоящей на краю стола, уже остыл. Колонки молчат — забыл включить повтор в ВинАмпе. Я не помню, сколько времени сижу за компьютером, тупо уставившись на белый лист открытого «Ворда».
Час, полчаса — не имеет значения.
Лишь одно я знаю точно — муза ко мне сегодня не придет.
Отхлебываю холодный кофе и, морщась, ставлю кружку обратно на стол. Какое-то мерзкое чувство… даже не знаю, как описать. Словно ты окутан вязким, тягучим туманом, отрезающим тебя от реальности и не дающим сделать ни единого движения… Предчувствие? Может быть. Но ты не знаешь этого наверняка.
Возможно, что-то случится.
Скорее всего — нет.
Но ты не знаешь… Пытаюсь поднять руку, и у меня это получается. Туман расходится — впереди виден проблеск света, и… Ч-черт… Я трясу головой, прогоняя из нее остатки видения. Отодвигаю стул, поднимаюсь и, слегка покачиваясь, подхожу к выключателю.
Зажигаю свет.
Эти образы… эти чертовы галлюцинации — какого хрена, я вас спрашиваю?! Я не курил уже две недели. Я три дня не брал в рот ни капли спиртного — даже пива. Я и музыку-то почти не слушал — все из-за своей работы… Ладно. Снова сажусь за компьютер, закрываю «Ворд» и по новой запускаю ВинАмп. Цифры в окошке мигают — эта двухсекундная задержка начинает сводить меня с ума, — и квартира наполняется божественными звуками мелодик-гоа. Прибавляю громкость и, задвинув стул, иду на кухню.
В голове проносятся обрывки образов, навеянных музыкой.
Открой окно и воспари над этой серой бездарностью.
Ты же поэт — так возьми и сделай то, что другим не под силу!
Моя квартира находится на третьем этаже стандартной железобетонной коробки, стоящей на углу Сейфуллина, Гоголя — прямо напротив Лингвистической Гимназии номер 15, как она сейчас называется. На самом деле, это всего-навсего школа, хоть и с очень сильным уклоном в изучение английского языка. Нет, с действительно сильным уклоном.
Старый корпус недавно снесли, и сейчас — на время, пока его не отстроят заново, — вся эта мелюзга из младших классов учится в новом корпусе, вместе с остальными. Давясь, как килька в банке, в этих чертовых коридорах. Нет, вы бы только их видели — плохо освещенные и настолько узкие, что на перемене, кроме как боком, по ним и не пройдешь. Да и то — если сумеешь.
Спрашиваете, откуда я все это знаю? Черт, мне ли об этом не знать — я провел там десять самых кошмарных лет своей жизни. Впрочем, вряд ли в моей жизни были некошмарные года… Так вот, моя квартира расположена на третьем этаже, и любая попытка полетать перед сном с вероятностью в 97 процентов выльется как минимум в сотрясение мозга и множественные переломы конечностей. Так что, забудь.
И даже не пробуй открыть форточку на ночь.
Кофеварка пуста, и мне приходится достать с верхней полки шкафа — из своих неприкосновенных запасов — полупустую банку с растворимым «Nescafe Classic». Сыплю его в кружку — две чайные ложки на двести грамм воды, без сахара, — и заливаю кипятком из термоса. По кухне распространяется довольно приятный аромат. Конечно, его не сравнишь с запахом свежесваренной арабики, но сейчас это меня вполне устраивает.
Убираю ложку из кружки, делаю небольшой глоток и, облокотившись спиной о стену, несколько минут стою с закрытыми глазами, наслаждаясь великолепной смесью кофе и музыки.
Туман… черные цветы, распускающиеся в бледной дымке. Глаза, разделенные надвое узкими щелями зрачков. Липким скользкими нитями цепляется он за мои сны, пытаясь задержаться в этом мире… Я стою, слегка ошеломленный, но чувство ирреальности потихоньку проходит.
Я еще могу себя контролировать.
Я могу тебя сдерживать, слышишь, мать твою!
Резко открываю глаза и дергаю головой — изображение перед глазами на секунду искажается, но тут же все становится на свои места.
Я здесь.
Я реален.
Я, черт возьми, могу взять эту банку и раскурочить ее об стену. Если захочу.
Музыка льется, а я все стою на кухне, держа в руке кружку с дымящимся кофе. Сквозь струящийся ломаный бит доносится короткий мелодичный перелив — пришла почта. Часы на холодильнике показывают «22.37».
Из оцепенения меня выводит трель дверного звонка.
Я вскидываю голову и ставлю кофе на стол. Интересно, кого это принесло в такое время?
Жду минуту, другую — звонок не повторяется. Иду в прихожую, едва не сбив по пути вешалку с висящим на ней черным матерчатым плащом, и, подойдя к двери, смотрю в глазок.
На стене, поверх ковра, висят распечатки моих 3D-работ, кофе в красной кружке, стоящей на краю стола, уже остыл. Колонки молчат — забыл включить повтор в ВинАмпе. Я не помню, сколько времени сижу за компьютером, тупо уставившись на белый лист открытого «Ворда».
Час, полчаса — не имеет значения.
Лишь одно я знаю точно — муза ко мне сегодня не придет.
Отхлебываю холодный кофе и, морщась, ставлю кружку обратно на стол. Какое-то мерзкое чувство… даже не знаю, как описать. Словно ты окутан вязким, тягучим туманом, отрезающим тебя от реальности и не дающим сделать ни единого движения… Предчувствие? Может быть. Но ты не знаешь этого наверняка.
Возможно, что-то случится.
Скорее всего — нет.
Но ты не знаешь… Пытаюсь поднять руку, и у меня это получается. Туман расходится — впереди виден проблеск света, и… Ч-черт… Я трясу головой, прогоняя из нее остатки видения. Отодвигаю стул, поднимаюсь и, слегка покачиваясь, подхожу к выключателю.
Зажигаю свет.
Эти образы… эти чертовы галлюцинации — какого хрена, я вас спрашиваю?! Я не курил уже две недели. Я три дня не брал в рот ни капли спиртного — даже пива. Я и музыку-то почти не слушал — все из-за своей работы… Ладно. Снова сажусь за компьютер, закрываю «Ворд» и по новой запускаю ВинАмп. Цифры в окошке мигают — эта двухсекундная задержка начинает сводить меня с ума, — и квартира наполняется божественными звуками мелодик-гоа. Прибавляю громкость и, задвинув стул, иду на кухню.
В голове проносятся обрывки образов, навеянных музыкой.
Открой окно и воспари над этой серой бездарностью.
Ты же поэт — так возьми и сделай то, что другим не под силу!
Моя квартира находится на третьем этаже стандартной железобетонной коробки, стоящей на углу Сейфуллина, Гоголя — прямо напротив Лингвистической Гимназии номер 15, как она сейчас называется. На самом деле, это всего-навсего школа, хоть и с очень сильным уклоном в изучение английского языка. Нет, с действительно сильным уклоном.
Старый корпус недавно снесли, и сейчас — на время, пока его не отстроят заново, — вся эта мелюзга из младших классов учится в новом корпусе, вместе с остальными. Давясь, как килька в банке, в этих чертовых коридорах. Нет, вы бы только их видели — плохо освещенные и настолько узкие, что на перемене, кроме как боком, по ним и не пройдешь. Да и то — если сумеешь.
Спрашиваете, откуда я все это знаю? Черт, мне ли об этом не знать — я провел там десять самых кошмарных лет своей жизни. Впрочем, вряд ли в моей жизни были некошмарные года… Так вот, моя квартира расположена на третьем этаже, и любая попытка полетать перед сном с вероятностью в 97 процентов выльется как минимум в сотрясение мозга и множественные переломы конечностей. Так что, забудь.
И даже не пробуй открыть форточку на ночь.
Кофеварка пуста, и мне приходится достать с верхней полки шкафа — из своих неприкосновенных запасов — полупустую банку с растворимым «Nescafe Classic». Сыплю его в кружку — две чайные ложки на двести грамм воды, без сахара, — и заливаю кипятком из термоса. По кухне распространяется довольно приятный аромат. Конечно, его не сравнишь с запахом свежесваренной арабики, но сейчас это меня вполне устраивает.
Убираю ложку из кружки, делаю небольшой глоток и, облокотившись спиной о стену, несколько минут стою с закрытыми глазами, наслаждаясь великолепной смесью кофе и музыки.
Туман… черные цветы, распускающиеся в бледной дымке. Глаза, разделенные надвое узкими щелями зрачков. Липким скользкими нитями цепляется он за мои сны, пытаясь задержаться в этом мире… Я стою, слегка ошеломленный, но чувство ирреальности потихоньку проходит.
Я еще могу себя контролировать.
Я могу тебя сдерживать, слышишь, мать твою!
Резко открываю глаза и дергаю головой — изображение перед глазами на секунду искажается, но тут же все становится на свои места.
Я здесь.
Я реален.
Я, черт возьми, могу взять эту банку и раскурочить ее об стену. Если захочу.
Музыка льется, а я все стою на кухне, держа в руке кружку с дымящимся кофе. Сквозь струящийся ломаный бит доносится короткий мелодичный перелив — пришла почта. Часы на холодильнике показывают «22.37».
Из оцепенения меня выводит трель дверного звонка.
Я вскидываю голову и ставлю кофе на стол. Интересно, кого это принесло в такое время?
Жду минуту, другую — звонок не повторяется. Иду в прихожую, едва не сбив по пути вешалку с висящим на ней черным матерчатым плащом, и, подойдя к двери, смотрю в глазок.
Страница 1 из 7
