Небо сломалось, и сквозь трещины в его микросхемах на землю падает толченый кремний…
Добавить в моё избранное
22 мин, 52 сек 7462
Тоха берет свой, перекидывает его через левую руку, и вместе мы выходим на улицу, с головой окунаясь в трескучий январский мороз.
В эту безлунную ночь на небе нет ни единой тучи. Я запрокидываю голову и просто стою, наслаждаясь картиной звездного неба. Маленькие белые огоньки, разбросанные по черному куполу, мерцают, образуя волшебные по красоте картины. Они притягивают взгляд, гипнотизируют, заставляя поверить в то, чего на самом деле не существует… Проходит несколько минут, прежде чем я понимаю — что-то здесь не так.
— Алекс? — голос Тохи кажется далеким и нереальным, он словно рассыпается на тысячи осколков, кружащихся на холодном зимнем ветру.
Я все еще смотрю на звезды — теперь они не просто мерцают, они осыпаются на землю бело-голубым снегом, заливая ее призрачным сиянием. Я стою в центре этого мира, окруженный древним, как само время, городом и чувствую, как его улицы скручиваются вокруг меня в спираль, как его дома трещат от старости, пытаясь что-то мне сказать, но только я не могу разобрать ни слова. Снег теперь падает только на меня, стремясь сюда отовсюду, и как только первый кристаллик касается моей кожи, я понимаю — это не снег. Сотни бледных невесомых перьев впиваются в мое тело, словно отороченные льдом кинжалы. Осколками забытой жизни они проскальзывают в мое подсознание, вызывая в памяти стертые, казалось бы, навек воспоминания.
Крылья… Тонкие стальные когти, служившие верой и правдой столько веков… И это чувство… чувство полета.
Ощущение неимоверной радости, когда ты падаешь с неба на своего врага, проникая в его внутренности острыми пальцами и разрывая его скользкое тело на сотни кровавых ошметков одним движением руки… Россыпь темных горячих капель на снегу.
Два желтых глаза на острие твоего кинжала.
Снова. Как и всегда.
Все то, о чем ты забыл, возвращается к тебе в виде рваных образов, тающих где-то на стыке сознания с этой реальностью.
Я должен летать!
Расправить стальные крылья.
Обнажить ледяные клинки.
И лететь… Впереди меня клубится туман. Тот же самый — я помню… Глубоко вздыхаю, делаю шаг вперед и жду. Секунда, вторая — он рассеивается, и передо мной возникает окутанная легкой дымкой фигура. Бледное лицо, покрытое чешуйчатой кожей. Узкие вертикальные бойницы зрачков. Тонкие губы, изогнутые в вечной усмешке… Я знаю, кто это.
Равно как и то, для чего мы здесь встретились.
Быстрым движением выхватываю меч и, перехватив его поудобнее, четким медленным шагом иду навстречу противнику. Черт бы тебя подрал, тварь, на этот раз ты от меня не уйдешь… Подойдя достаточно близко, я делаю резкий выпад, пытаясь первым ударом перерезать ему глотку, однако он лишь усмехается, когда мой клинок спокойно проходит сквозь его тело. Он отскальзывает в сторону и, ухмыльнувшись еще шире, чертит рукой в воздухе знак — круг, пронзенный вертикальной линией.
Свет.
Между нами что-то взрывается, и я отшатываюсь от него, ослепленный яркой вспышкой, прикрывая глаза рукой.
— ИЗВИНИТЕ.
Что-о?!
— ЗАПРОС НА ЭКСТРЕННЫЙ ВЫБРОС.
Нет!
Это… это нереально!
— ПОДТВЕРЖДАЮ.
В панике пытаюсь сообразить, что же нужно сделать, но не успеваю, и мир вокруг меня тает, темными хлопьями опадая в забвение… Одно из самых паршивых последствий резкого выхода из виртуала заключается в том, что у тебя напрочь отшибает память — в голове крутятся какие-то смутные образы, но что конкретно происходило во время последнего подключения, этого ты вспомнить не можешь.
Вот и сейчас, я распластан в своем кресле, руки безвольно свешиваются с подлокотников, а в голове нет ничего, кроме какого-то неясного шума, являющегося, скорее всего, не более, чем остаточным эффектом выброса.
И только одно смутное чувство шевелится где-то глубоко внутри… Трясущейся рукой я срываю повязку, выдергиваю из головы штекеры и, засунув их куда-то под стол, выключаю компьютер. Хватит мне на сегодня ярких впечатлений… Я откидываюсь на спинку и поправляю неслушающейся пятерней взъерошенные волосы. Затем встаю, иду в ванную, подставляю голову под струю холодной воды и несколько минут стою, смывая с себя весь скопившийся за день негатив.
Настроение потихоньку восстанавливается. Я закрываю кран, вытираю волосы полотенцем и снова иду на кухню, бросив по пути взгляд на часы. Мерцающий экран показывает «00.43», и я намазываю на хлеб толстый слой шоколадного масла, предварительно нарезав немного сыра и разложив его на небольшой фарфоровой тарелке.
Так что, успокойся.
Ничего необычного не случилось… по крайней мере, я об этом не помню. В конце концов, это не первый твой выброс — так чего нервничать-то?
Я жую бутерброд, успокаивая себя подобным образом, и все бы ничего, да вот только это странное чувство беспокойства все никак меня не покидает.
В эту безлунную ночь на небе нет ни единой тучи. Я запрокидываю голову и просто стою, наслаждаясь картиной звездного неба. Маленькие белые огоньки, разбросанные по черному куполу, мерцают, образуя волшебные по красоте картины. Они притягивают взгляд, гипнотизируют, заставляя поверить в то, чего на самом деле не существует… Проходит несколько минут, прежде чем я понимаю — что-то здесь не так.
— Алекс? — голос Тохи кажется далеким и нереальным, он словно рассыпается на тысячи осколков, кружащихся на холодном зимнем ветру.
Я все еще смотрю на звезды — теперь они не просто мерцают, они осыпаются на землю бело-голубым снегом, заливая ее призрачным сиянием. Я стою в центре этого мира, окруженный древним, как само время, городом и чувствую, как его улицы скручиваются вокруг меня в спираль, как его дома трещат от старости, пытаясь что-то мне сказать, но только я не могу разобрать ни слова. Снег теперь падает только на меня, стремясь сюда отовсюду, и как только первый кристаллик касается моей кожи, я понимаю — это не снег. Сотни бледных невесомых перьев впиваются в мое тело, словно отороченные льдом кинжалы. Осколками забытой жизни они проскальзывают в мое подсознание, вызывая в памяти стертые, казалось бы, навек воспоминания.
Крылья… Тонкие стальные когти, служившие верой и правдой столько веков… И это чувство… чувство полета.
Ощущение неимоверной радости, когда ты падаешь с неба на своего врага, проникая в его внутренности острыми пальцами и разрывая его скользкое тело на сотни кровавых ошметков одним движением руки… Россыпь темных горячих капель на снегу.
Два желтых глаза на острие твоего кинжала.
Снова. Как и всегда.
Все то, о чем ты забыл, возвращается к тебе в виде рваных образов, тающих где-то на стыке сознания с этой реальностью.
Я должен летать!
Расправить стальные крылья.
Обнажить ледяные клинки.
И лететь… Впереди меня клубится туман. Тот же самый — я помню… Глубоко вздыхаю, делаю шаг вперед и жду. Секунда, вторая — он рассеивается, и передо мной возникает окутанная легкой дымкой фигура. Бледное лицо, покрытое чешуйчатой кожей. Узкие вертикальные бойницы зрачков. Тонкие губы, изогнутые в вечной усмешке… Я знаю, кто это.
Равно как и то, для чего мы здесь встретились.
Быстрым движением выхватываю меч и, перехватив его поудобнее, четким медленным шагом иду навстречу противнику. Черт бы тебя подрал, тварь, на этот раз ты от меня не уйдешь… Подойдя достаточно близко, я делаю резкий выпад, пытаясь первым ударом перерезать ему глотку, однако он лишь усмехается, когда мой клинок спокойно проходит сквозь его тело. Он отскальзывает в сторону и, ухмыльнувшись еще шире, чертит рукой в воздухе знак — круг, пронзенный вертикальной линией.
Свет.
Между нами что-то взрывается, и я отшатываюсь от него, ослепленный яркой вспышкой, прикрывая глаза рукой.
— ИЗВИНИТЕ.
Что-о?!
— ЗАПРОС НА ЭКСТРЕННЫЙ ВЫБРОС.
Нет!
Это… это нереально!
— ПОДТВЕРЖДАЮ.
В панике пытаюсь сообразить, что же нужно сделать, но не успеваю, и мир вокруг меня тает, темными хлопьями опадая в забвение… Одно из самых паршивых последствий резкого выхода из виртуала заключается в том, что у тебя напрочь отшибает память — в голове крутятся какие-то смутные образы, но что конкретно происходило во время последнего подключения, этого ты вспомнить не можешь.
Вот и сейчас, я распластан в своем кресле, руки безвольно свешиваются с подлокотников, а в голове нет ничего, кроме какого-то неясного шума, являющегося, скорее всего, не более, чем остаточным эффектом выброса.
И только одно смутное чувство шевелится где-то глубоко внутри… Трясущейся рукой я срываю повязку, выдергиваю из головы штекеры и, засунув их куда-то под стол, выключаю компьютер. Хватит мне на сегодня ярких впечатлений… Я откидываюсь на спинку и поправляю неслушающейся пятерней взъерошенные волосы. Затем встаю, иду в ванную, подставляю голову под струю холодной воды и несколько минут стою, смывая с себя весь скопившийся за день негатив.
Настроение потихоньку восстанавливается. Я закрываю кран, вытираю волосы полотенцем и снова иду на кухню, бросив по пути взгляд на часы. Мерцающий экран показывает «00.43», и я намазываю на хлеб толстый слой шоколадного масла, предварительно нарезав немного сыра и разложив его на небольшой фарфоровой тарелке.
Так что, успокойся.
Ничего необычного не случилось… по крайней мере, я об этом не помню. В конце концов, это не первый твой выброс — так чего нервничать-то?
Я жую бутерброд, успокаивая себя подобным образом, и все бы ничего, да вот только это странное чувство беспокойства все никак меня не покидает.
Страница 4 из 7
