Мегаполис возвышался над ними мрачным надзирателем. Над каждым из них. Как преподаватель за спиной ученика, пристально смотрящий за тем, не списывает ли юный хитрец…
Добавить в моё избранное
22 мин, 16 сек 3127
Оказалось, что в салоне стояли экспериментальные аппараты по печати фотографий прямо из телефона. Набор необходимых шнуров прилагался. И самое главное — в целях тестирования услуги предоставляются бесплатно. Подарок судьбы! Она подключила телефон и стала распечатывать снимки.
Первая фотография показалась в лотке, и она взяла ее. Какое качество! Просто супер! Но что это? Откуда у нее вон та морщинка под глазом? У Саманты! У девушки, которая не помнила ни одного вечера без какой-нибудь маски. Ее внешность безупречна, и ни одной морщины не было места на ее коже, на ее кукольном личике. Ни одной!
Она достала зеркальце из кармана бриджей и взглянула на себя.
— Ой, и вправду… — охнула она.
«Может, не заметила. Может, долго щурилась на солнце, и осталась складочка»… Готов следующий снимок.
И вроде бы все хорошо, но откуда этот странный оттенок на ее безупречных зубах? Игра солнца? Саманта перепроверила и это. Выяснилось, что и аккуратные зубки девушки почему-то пожелтели, ровный ряд нарушился, они покосились как деревянный забор после шторма.
«Что за дурость? Это не я! Я не такая, совершенно не такая!» А в лотке уже торчали еще пятнадцать фотографий… Кошка шмыгнула в соседнюю комнату. Сколько тут для нее игрушек! Всякие карточки. Десяток карточек… Их можно кусать, их можно царапать и рвать на мелкие части. Она подскочила к одной из них и увидела что-то знакомое. Да, она видела такие силуэты прежде. И задние виды позади человека были ей знакомы; на вот этот столб она даже пыталась как-то взобраться. А вот человек странный. Вроде как женщина. Длинные седые волосы, отслоившиеся хлопья кожи головы, красные пятна, будто макушку очень сильно чесали длинными ногтями. На другой карточке та же женщина. Но там уже и глаза впали заметно глубже, и нос обвис, и пухлые губы будто высохли или лопнули как набухшая мозоль.
А вот и виновница. Точнее, это один сплошной сверток одежды, а само лицо — его набросок на остром черепе, — потерявшее объем, впало и его было почти не разглядеть. Она царапнул щеку лапкой, но ветхая кожа прорвалась, и кошачий коготок скребнул по жесткой скуле.
— Мяу, — сказала кошка и порскнула к выходу.
Мегаполис. Царство грехов и самых мерзких людских стремлений, что осели здесь тяжкими хлопьями смерти. Последнее пристанище жадной и извращенной души, чей курс сбился без надежды на то, чтобы войти в колею. Мегаполис — мозаика. Мозаика из слепых желаний, обуявших человека. Город-ловушка.
Он видел Сэма там, в иной жизни. И жизнь эта не сулила ему ни комфорта, ни радости. Тупая жажда поднять пластиковую трубку с заляпанными кетчупом кнопками, между которыми застыли хлебные крошки и мелкие волоски. Заказать пиццу, острые крылышки, соус и пиво. День за днем, день за днем. Еда, телевизор, внезапная остановка сердца. Мегаполис подарил ему красивую смерть, он успел налакомить жертву перед тем, как уберечь ее от грузного и неповоротливого будущего.
Над тощими детишками в обносках не будут издеваться ни во дворе, ни в начальной школе, ни в парке. А детишки не будут вставать на цыпочки, чтобы из-за чужого плеча посмотреть на новенький телефон в руках сверстника, потому что не будет ни Джозефа, ни Эшли. Младшенькая Эшли не будет психовать, когда светло-синие джинсы брата перейдут ей по наследству только из-за того, что этот Джозеф, бамбук среди детей, растет непомерно быстро. Они не увидят жизнь без денег, без отца и без матери, тратящей всю зарплату в первую очередь на косметику и новенький лак, а не на новую куртку для дочери или спортивные штаны с той же ежегодной домашней распродажи Сайерсов, их соседей. А теперь Салли не увидит дочь, ради денег начавшую торговать своим телом, и сына, ввязавшегося в наркоторговлю. Впоследствии Эшли подцепит СПИД и заразит им несколько человек, а Джозефа, с рождения неумеху, при первой же сделке повяжут копы и посадят в тюрьму, где будет убит сокамерником-негром.
Город видел дальше, много дальше. И те две жертвы — не единственные приглашенные в чертоги небес. Он успел заглянуть в будущее и рассмотреть простреленную щеку лейтенанта Файера, маленькую дырочку в шее новичка, впервые попавшего на такое задание, и еще трех человек. Зачем ему здесь лишние трупы?
Кто там еще? Тони. Тони… А чем этот Тони лучше Джеральда? Смертей за ним числилось бы еще больше, чем за убийцей-паникером, решившим позабавиться с молодой девушкой. Люди, чей разум поработили компьютерные игры, поработили до того, что они встают с продавленного кресла, берут нож и кусок арматуры с заднего двора, идут в школу и убивают одноклассников забавы ради и просто для сравнения — в реальной жизни так же или нет? — не должны жить. Раз родители не сумели дать должного воспитания, а лишь разбаловали чадо, раз сам Тони не сумел отделить зерен от плевел, хорошее от плохого и разумное от неразумного, то Мегаполис сумеет.
Он видел будущее. Он в праве.
Первая фотография показалась в лотке, и она взяла ее. Какое качество! Просто супер! Но что это? Откуда у нее вон та морщинка под глазом? У Саманты! У девушки, которая не помнила ни одного вечера без какой-нибудь маски. Ее внешность безупречна, и ни одной морщины не было места на ее коже, на ее кукольном личике. Ни одной!
Она достала зеркальце из кармана бриджей и взглянула на себя.
— Ой, и вправду… — охнула она.
«Может, не заметила. Может, долго щурилась на солнце, и осталась складочка»… Готов следующий снимок.
И вроде бы все хорошо, но откуда этот странный оттенок на ее безупречных зубах? Игра солнца? Саманта перепроверила и это. Выяснилось, что и аккуратные зубки девушки почему-то пожелтели, ровный ряд нарушился, они покосились как деревянный забор после шторма.
«Что за дурость? Это не я! Я не такая, совершенно не такая!» А в лотке уже торчали еще пятнадцать фотографий… Кошка шмыгнула в соседнюю комнату. Сколько тут для нее игрушек! Всякие карточки. Десяток карточек… Их можно кусать, их можно царапать и рвать на мелкие части. Она подскочила к одной из них и увидела что-то знакомое. Да, она видела такие силуэты прежде. И задние виды позади человека были ей знакомы; на вот этот столб она даже пыталась как-то взобраться. А вот человек странный. Вроде как женщина. Длинные седые волосы, отслоившиеся хлопья кожи головы, красные пятна, будто макушку очень сильно чесали длинными ногтями. На другой карточке та же женщина. Но там уже и глаза впали заметно глубже, и нос обвис, и пухлые губы будто высохли или лопнули как набухшая мозоль.
А вот и виновница. Точнее, это один сплошной сверток одежды, а само лицо — его набросок на остром черепе, — потерявшее объем, впало и его было почти не разглядеть. Она царапнул щеку лапкой, но ветхая кожа прорвалась, и кошачий коготок скребнул по жесткой скуле.
— Мяу, — сказала кошка и порскнула к выходу.
Мегаполис. Царство грехов и самых мерзких людских стремлений, что осели здесь тяжкими хлопьями смерти. Последнее пристанище жадной и извращенной души, чей курс сбился без надежды на то, чтобы войти в колею. Мегаполис — мозаика. Мозаика из слепых желаний, обуявших человека. Город-ловушка.
Он видел Сэма там, в иной жизни. И жизнь эта не сулила ему ни комфорта, ни радости. Тупая жажда поднять пластиковую трубку с заляпанными кетчупом кнопками, между которыми застыли хлебные крошки и мелкие волоски. Заказать пиццу, острые крылышки, соус и пиво. День за днем, день за днем. Еда, телевизор, внезапная остановка сердца. Мегаполис подарил ему красивую смерть, он успел налакомить жертву перед тем, как уберечь ее от грузного и неповоротливого будущего.
Над тощими детишками в обносках не будут издеваться ни во дворе, ни в начальной школе, ни в парке. А детишки не будут вставать на цыпочки, чтобы из-за чужого плеча посмотреть на новенький телефон в руках сверстника, потому что не будет ни Джозефа, ни Эшли. Младшенькая Эшли не будет психовать, когда светло-синие джинсы брата перейдут ей по наследству только из-за того, что этот Джозеф, бамбук среди детей, растет непомерно быстро. Они не увидят жизнь без денег, без отца и без матери, тратящей всю зарплату в первую очередь на косметику и новенький лак, а не на новую куртку для дочери или спортивные штаны с той же ежегодной домашней распродажи Сайерсов, их соседей. А теперь Салли не увидит дочь, ради денег начавшую торговать своим телом, и сына, ввязавшегося в наркоторговлю. Впоследствии Эшли подцепит СПИД и заразит им несколько человек, а Джозефа, с рождения неумеху, при первой же сделке повяжут копы и посадят в тюрьму, где будет убит сокамерником-негром.
Город видел дальше, много дальше. И те две жертвы — не единственные приглашенные в чертоги небес. Он успел заглянуть в будущее и рассмотреть простреленную щеку лейтенанта Файера, маленькую дырочку в шее новичка, впервые попавшего на такое задание, и еще трех человек. Зачем ему здесь лишние трупы?
Кто там еще? Тони. Тони… А чем этот Тони лучше Джеральда? Смертей за ним числилось бы еще больше, чем за убийцей-паникером, решившим позабавиться с молодой девушкой. Люди, чей разум поработили компьютерные игры, поработили до того, что они встают с продавленного кресла, берут нож и кусок арматуры с заднего двора, идут в школу и убивают одноклассников забавы ради и просто для сравнения — в реальной жизни так же или нет? — не должны жить. Раз родители не сумели дать должного воспитания, а лишь разбаловали чадо, раз сам Тони не сумел отделить зерен от плевел, хорошее от плохого и разумное от неразумного, то Мегаполис сумеет.
Он видел будущее. Он в праве.
Страница 6 из 7
