Ноги заскользили вниз по льду, когда Влад попытался взобраться в горку «в лоб». За спиной был забор с низкой квадратной дыркой у поверхности, состоящей из грязи, воды и оставшегося в низине снега. Перед лицом — крутой подъём, скользкий и даже опасный в более прохладное время…
Добавить в моё избранное
22 мин, 48 сек 11302
Топорами, пилами, ножами. Но существа спрятались, лишь движения руками в темноте выдавали их присутствие… Он знал, что они всё видят, ловят каждое мгновение его страданий.
В голове стоял жуткий шум и кавардак, и потому он сначала почувствовал дрожание, а уже потом услышал звуки. Гул. Стук колёс. Поезд.
Состав неумолимо приближался. Кричать было бесполезно, да он и не мог. Руки были скованы. Единственная надежда — разгон поезда был минимален, отсюда до Курка рукой подать. Он еле ползёт. Машинист увидит его. И затормозит.
Секунды текли, но чуда не происходило. Свет прожектора разрезал лучом темноту где-то намного выше его распростёртого тела, электричка шла своим ходом. Кто бы не управлял ею — сейчас она была не светом в конце туннеля, а злым роком, надвигающимся на Влада. Его надежда таяла, он начал дёргаться и вырываться, но верёвки держали крепко.
Последнее, что он увидел, были синхронные взмахи руками вверх-вниз среди сумрака под плитой платформы. Существа били поклоны поезду.
Поезд проехал как ни в чём не бывало, вряд ли кто-либо внутри заметил что-то странное. Где-то под последним вагоном лежало окровавленное тело Влада — ещё живое, ещё чуть дёргающееся, но уже безнадёжное. Его руки и ноги, отрезанные стальными колёсами, лежали по обеим сторонам пути. Он сумел таки поднять голову, и теперь она без сознания лежала на остановившимся как раз в этом месте колесе. Существа выбрались из убежища, пролезли под вагоном и вцепились зубами в его отрезанные конечности, принялись терзать их мясо с обрубленной стороны, избегая жёсткой для их маленьких зубиков кожи. Хозяева станции, словно годами незнавшие еды, всасывались в его жилы, пили жадно кровь, выдавливали её, сжимая расслабленные уже мышцы.
В паре метров от пира вокруг тела Влада снизу вагона открылся люк. Из него на землю протиснулось новое тело, чуть больше карликовых существ, но всё же маленькое. Старуха, ловкими, совсем нестарушечьими движениями проползла под электричкой. Она шикнула на карликов, и те скрылись обратно под платформу, захватив лакомые обрубки конечностей Влада.
Старуха легла поверх остатков парня, обхватила его ногами, вытащила кляп из его рта и поцеловала в губы. Затем она отпрянула чуть назад и вверх, насколько это позволяло расстояние до дна вагона… Влад, казалось, немного пришёл в себя, глаза открылись и уставились во всё такие же агрессивные, неизменные, вечные глаза старухи. Но взгляд его уже не выражал ни паники, ни интереса, он не бродил, не рассматривал её, а просто наблюдал, фиксировал, как фиксирует установленная на месте и направленная в одну точку камера. В нём не было боли, всё сознание Влада затмил шок. Старуха аккуратно сползла с него, подвинула чуть в сторону, затем ещё, взяла в руки его голову и подвинула ещё чуток — так, чтобы голова более не покоилась приподнятой, упираясь в колесо, а легла на рельс прямо перед ним. Затем бабка резким движением перетащила его вверх, и под колесом оказалась уже не голова, а шея. А потом она отползла в сторону и вжалась как могла в землю.
Поезд тронулся. Отпрянул назад немного, рывком остановился и пошёл вперёд.
След крови потянулся далеко по рельсам. Голова упала на конец бетонной шпалы, скатилась с неё и остановилась среди камней. Колёса стучали дальше, очищаясь от крови, грязи, боли. Когда состав прошёл, старуха поднялась и зашипела. Её приспешники повылазили из норы, уже без мяса, насытившиеся или отложившие лакомство про запас. Старуха кивнула на тело. Сама взяла голову за волосы, осмотрела её, понюхала, лизнула в ухо.
На платформе появилась высокая фигура. Её можно было бы принять за опоздавшего на электричку пассажира, но скромное освещение всё же выдавало белый фартук вокзального торговца, обхватывающий жирное, заплывшее складками тело. Он кивнул старухе. Та потрясла головой жертвы, скалясь в улыбке, и что-то вновь зашипела карликам.
Существа засуетились вокруг того, что осталось от Влада, забегали. Каждое сделало минимум пару кругов, пока они не разобрались, кому и за что нужно ухватиться. Они слегка приподняли тушу, кряхтя и шипя, кашляя и прокатываясь ножками по предательскому гравию, потащили тушу к себе в пещеру. Их скрыла темнота, в неё же последовала с неохотой и старуха, сгорбившись под потолком платформы.
Через полчаса продавец в ларьке отсчитал сдачу последнему клиенту, наклонился к окну и закрыл жалюзи. Внутри слишком тесной для него коморки толстяк с трудом наклонился, упёршись попой в витрину, и открыл люк в полу. Встал на колени, опустил руки вниз и подцепил корзину — обычную такую металлическую корзинку из супермаркетов. Он вытащил её за ручку на пол, проводив глазами маленькие ручки в перчатках, подтолкнувшие корзину вверх и исчезнувшие по тьме. Снизу, под полом ларька послышались шипящие голоса, перебранка, шарканье убегающих ножек. Затем всё стихло.
Внутри корзины лежало несколько непрозрачных старых, местами дырявых пакетов.
В голове стоял жуткий шум и кавардак, и потому он сначала почувствовал дрожание, а уже потом услышал звуки. Гул. Стук колёс. Поезд.
Состав неумолимо приближался. Кричать было бесполезно, да он и не мог. Руки были скованы. Единственная надежда — разгон поезда был минимален, отсюда до Курка рукой подать. Он еле ползёт. Машинист увидит его. И затормозит.
Секунды текли, но чуда не происходило. Свет прожектора разрезал лучом темноту где-то намного выше его распростёртого тела, электричка шла своим ходом. Кто бы не управлял ею — сейчас она была не светом в конце туннеля, а злым роком, надвигающимся на Влада. Его надежда таяла, он начал дёргаться и вырываться, но верёвки держали крепко.
Последнее, что он увидел, были синхронные взмахи руками вверх-вниз среди сумрака под плитой платформы. Существа били поклоны поезду.
Поезд проехал как ни в чём не бывало, вряд ли кто-либо внутри заметил что-то странное. Где-то под последним вагоном лежало окровавленное тело Влада — ещё живое, ещё чуть дёргающееся, но уже безнадёжное. Его руки и ноги, отрезанные стальными колёсами, лежали по обеим сторонам пути. Он сумел таки поднять голову, и теперь она без сознания лежала на остановившимся как раз в этом месте колесе. Существа выбрались из убежища, пролезли под вагоном и вцепились зубами в его отрезанные конечности, принялись терзать их мясо с обрубленной стороны, избегая жёсткой для их маленьких зубиков кожи. Хозяева станции, словно годами незнавшие еды, всасывались в его жилы, пили жадно кровь, выдавливали её, сжимая расслабленные уже мышцы.
В паре метров от пира вокруг тела Влада снизу вагона открылся люк. Из него на землю протиснулось новое тело, чуть больше карликовых существ, но всё же маленькое. Старуха, ловкими, совсем нестарушечьими движениями проползла под электричкой. Она шикнула на карликов, и те скрылись обратно под платформу, захватив лакомые обрубки конечностей Влада.
Старуха легла поверх остатков парня, обхватила его ногами, вытащила кляп из его рта и поцеловала в губы. Затем она отпрянула чуть назад и вверх, насколько это позволяло расстояние до дна вагона… Влад, казалось, немного пришёл в себя, глаза открылись и уставились во всё такие же агрессивные, неизменные, вечные глаза старухи. Но взгляд его уже не выражал ни паники, ни интереса, он не бродил, не рассматривал её, а просто наблюдал, фиксировал, как фиксирует установленная на месте и направленная в одну точку камера. В нём не было боли, всё сознание Влада затмил шок. Старуха аккуратно сползла с него, подвинула чуть в сторону, затем ещё, взяла в руки его голову и подвинула ещё чуток — так, чтобы голова более не покоилась приподнятой, упираясь в колесо, а легла на рельс прямо перед ним. Затем бабка резким движением перетащила его вверх, и под колесом оказалась уже не голова, а шея. А потом она отползла в сторону и вжалась как могла в землю.
Поезд тронулся. Отпрянул назад немного, рывком остановился и пошёл вперёд.
След крови потянулся далеко по рельсам. Голова упала на конец бетонной шпалы, скатилась с неё и остановилась среди камней. Колёса стучали дальше, очищаясь от крови, грязи, боли. Когда состав прошёл, старуха поднялась и зашипела. Её приспешники повылазили из норы, уже без мяса, насытившиеся или отложившие лакомство про запас. Старуха кивнула на тело. Сама взяла голову за волосы, осмотрела её, понюхала, лизнула в ухо.
На платформе появилась высокая фигура. Её можно было бы принять за опоздавшего на электричку пассажира, но скромное освещение всё же выдавало белый фартук вокзального торговца, обхватывающий жирное, заплывшее складками тело. Он кивнул старухе. Та потрясла головой жертвы, скалясь в улыбке, и что-то вновь зашипела карликам.
Существа засуетились вокруг того, что осталось от Влада, забегали. Каждое сделало минимум пару кругов, пока они не разобрались, кому и за что нужно ухватиться. Они слегка приподняли тушу, кряхтя и шипя, кашляя и прокатываясь ножками по предательскому гравию, потащили тушу к себе в пещеру. Их скрыла темнота, в неё же последовала с неохотой и старуха, сгорбившись под потолком платформы.
Через полчаса продавец в ларьке отсчитал сдачу последнему клиенту, наклонился к окну и закрыл жалюзи. Внутри слишком тесной для него коморки толстяк с трудом наклонился, упёршись попой в витрину, и открыл люк в полу. Встал на колени, опустил руки вниз и подцепил корзину — обычную такую металлическую корзинку из супермаркетов. Он вытащил её за ручку на пол, проводив глазами маленькие ручки в перчатках, подтолкнувшие корзину вверх и исчезнувшие по тьме. Снизу, под полом ларька послышались шипящие голоса, перебранка, шарканье убегающих ножек. Затем всё стихло.
Внутри корзины лежало несколько непрозрачных старых, местами дырявых пакетов.
Страница 6 из 7
