Ноги заскользили вниз по льду, когда Влад попытался взобраться в горку «в лоб». За спиной был забор с низкой квадратной дыркой у поверхности, состоящей из грязи, воды и оставшегося в низине снега. Перед лицом — крутой подъём, скользкий и даже опасный в более прохладное время…
Добавить в моё избранное
22 мин, 48 сек 11301
Влад поспешил подняться. Мышца на ноге казалась разрезанной надвое, боль была адская, он стонал и пыхтел, но адреналин давал незнакомые ранее силы. Он стоял фактически на одной ноге, но готовый к бою, ожидая, когда существо вновь выйдет из своей берлоги. Не видя противника, он посмотрел направо, желая удостовериться, что ни поезда, ни новых врагов со стороны залаза нет… … и получил мощный тычок в живот.
От удара его бросило обратно на шпалы, и он больно ударился спиной о гладкое железо рельсы. Дыхание перехватило, боль в животе соединилась где-то внутри него с болью в спине и дополнилась бэк-вокалом боли в мышце правой ноги. Он и не знал, что бывает такой удар в живот, ему на секунду показалось, что это поезд вернулся, и протаранил его на полной скорости чем-то выступающим. Конечно, он дрался в детстве и получал «под дых», даже падал плашмя с забора на живот, после чего с минуту вообще не мог дышать… Но это всё было не то. В этот раз было иначе. Всё было не так. Внутри него что-то не выдержало, что-то перещёлкнулось, изменилось навсегда.
Всё ещё пытаясь начать дышать, не думая уже о крике, он открыл глаза. Перед ним стояла такая же мелкая фигурка, но со здоровенной кувалдой в руке. Казалось, что кувалда весит больше самого человечка, и тот вот-вот сам упадёт под гнётом её тяжести. Но он не падал.
В остальном существо в точности походило на своего собрата — который кстати как раз вылезал, отплёвываясь и почему-то толи чихая, толи фыркая, из-под платформы. На обоих была пыльно-грязная и оборванная одежда, покрывающая тело с головой, оставляющая лишь часть лица открытой — но лучше бы не видеть этого лица!
Влад ужаснулся и даже сумел чуть сдвинуться, перетянув своё тело на несколько сантиметров через рельс. Лицо человечка было скорее гримасой боли — такой, какая по идее должна была быть на лице самого Влада. Непонятно было, вызвано ли это усилием по удержанию кувалды, или каким-то страданием… Но Владу показалось, что боль была застывшей. Однажды приобретённой и теперь вечной. Существо не корчилось в ярости схватки, оно в ней жило. Обслюнявленные скулы лица дрожали, кривой нос морщился, из-под капюшона и вязаной шапки под ним выбивался клок серых волос, хотя существо было скорее молодым, чем старым. Но глаза его были спокойны. Не умиротворены, не расслаблены. Сосредоточены.
Как и должно быть у соперника в поединке.
К сожалению, Влад уже не был соперником. Он истекал кровью и едва мог дышать. Сознание мутилось, и он не понимал, насколько реально то, что он видел. Всё плыло, он не знал точно, сколько у него противников, как далеко они находятся, как быстро течёт время. Он знал, что не сможет противостоять. Попробовал ещё раз лягнуть противника целой ногой, но тот просто подставил под удар рукоятку кувалды, и нога отлетела обратно на землю.
Кричать он всё ещё не мог. Драться тоже. Мог лишь отползать назад, переваливаясь через рельс и прокатываясь по острым кусочкам щебня.
Существа знали, что он — уже не противник, а жертва. За тем, первым, что был с серпом, из-под платформы появились ещё двое. Все примерно одного роста, одежды, или скорее лохмотьев, нрава. Они переговаривались на странном языке, наполовину состоящем из звериных звуков, наполовину напоминающей мелодией испанский или португальский. Их движения казались слегка дёргаными, походка — кривой, сутулой. Но в них чувствовалась какая-то своя, гнилая, но дикая сила.
Он перетащил свой зад на щебень, но не мог поднять раненую ногу — при любой попытке рана открывалась и с непередаваемой болью начинала хлестать кровью. Он просто не мог ничего с ней поделать. Существа окружили его, двое новых стояли уже у изголовья, без оружия в руках. Ещё двое остались у его таза. Он ждал взмаха кувалды или серпа, взмаха, который окончил бы всё. Он и представить себе не мог, что умрёт вот так.
Но так он не умер. Человечек, судя по размерам — самый молодой из этой банды, наклонился и всунул ему что-то в жадно хватающий воздух рот. Что-то вонючее, покрытое песком, какую-то тряпку. Он был уверен, что это выброшенный носок, хотя тряпка были слишком жёсткой. Он пытался выплюнуть её, но комок был слишком крупным. К горлу подступала тошнота, слюна смешивалась с песком, приобретала непонятный, мерзкий вкус. Он не знал, что это, но определённо что-то химическое.
Его взяли за ноги и рывками отволокли назад на рельсы. Боль в животе стала едва заметной, но рана в ноге открывалась всё сильнее и сильнее, с каждым рывком, с каждым его стоном. Он уже не понимал, может ли вообще ею управлять. Его положили на шпалы так, что голова и руки оказались на одной рельсе, ноги — на другой. Затем растянули в стороны руки и ноги так, что он почувствовал себя распятым, привязали его верёвками. Существа на секунду остановились, обсуждая что-то причудливыми звуками и жестами, затем быстро скрылись в свою пещеру под платформой.
Он ничего не понимал. Ждал, когда они появятся вновь — с чем-нибудь новым.
От удара его бросило обратно на шпалы, и он больно ударился спиной о гладкое железо рельсы. Дыхание перехватило, боль в животе соединилась где-то внутри него с болью в спине и дополнилась бэк-вокалом боли в мышце правой ноги. Он и не знал, что бывает такой удар в живот, ему на секунду показалось, что это поезд вернулся, и протаранил его на полной скорости чем-то выступающим. Конечно, он дрался в детстве и получал «под дых», даже падал плашмя с забора на живот, после чего с минуту вообще не мог дышать… Но это всё было не то. В этот раз было иначе. Всё было не так. Внутри него что-то не выдержало, что-то перещёлкнулось, изменилось навсегда.
Всё ещё пытаясь начать дышать, не думая уже о крике, он открыл глаза. Перед ним стояла такая же мелкая фигурка, но со здоровенной кувалдой в руке. Казалось, что кувалда весит больше самого человечка, и тот вот-вот сам упадёт под гнётом её тяжести. Но он не падал.
В остальном существо в точности походило на своего собрата — который кстати как раз вылезал, отплёвываясь и почему-то толи чихая, толи фыркая, из-под платформы. На обоих была пыльно-грязная и оборванная одежда, покрывающая тело с головой, оставляющая лишь часть лица открытой — но лучше бы не видеть этого лица!
Влад ужаснулся и даже сумел чуть сдвинуться, перетянув своё тело на несколько сантиметров через рельс. Лицо человечка было скорее гримасой боли — такой, какая по идее должна была быть на лице самого Влада. Непонятно было, вызвано ли это усилием по удержанию кувалды, или каким-то страданием… Но Владу показалось, что боль была застывшей. Однажды приобретённой и теперь вечной. Существо не корчилось в ярости схватки, оно в ней жило. Обслюнявленные скулы лица дрожали, кривой нос морщился, из-под капюшона и вязаной шапки под ним выбивался клок серых волос, хотя существо было скорее молодым, чем старым. Но глаза его были спокойны. Не умиротворены, не расслаблены. Сосредоточены.
Как и должно быть у соперника в поединке.
К сожалению, Влад уже не был соперником. Он истекал кровью и едва мог дышать. Сознание мутилось, и он не понимал, насколько реально то, что он видел. Всё плыло, он не знал точно, сколько у него противников, как далеко они находятся, как быстро течёт время. Он знал, что не сможет противостоять. Попробовал ещё раз лягнуть противника целой ногой, но тот просто подставил под удар рукоятку кувалды, и нога отлетела обратно на землю.
Кричать он всё ещё не мог. Драться тоже. Мог лишь отползать назад, переваливаясь через рельс и прокатываясь по острым кусочкам щебня.
Существа знали, что он — уже не противник, а жертва. За тем, первым, что был с серпом, из-под платформы появились ещё двое. Все примерно одного роста, одежды, или скорее лохмотьев, нрава. Они переговаривались на странном языке, наполовину состоящем из звериных звуков, наполовину напоминающей мелодией испанский или португальский. Их движения казались слегка дёргаными, походка — кривой, сутулой. Но в них чувствовалась какая-то своя, гнилая, но дикая сила.
Он перетащил свой зад на щебень, но не мог поднять раненую ногу — при любой попытке рана открывалась и с непередаваемой болью начинала хлестать кровью. Он просто не мог ничего с ней поделать. Существа окружили его, двое новых стояли уже у изголовья, без оружия в руках. Ещё двое остались у его таза. Он ждал взмаха кувалды или серпа, взмаха, который окончил бы всё. Он и представить себе не мог, что умрёт вот так.
Но так он не умер. Человечек, судя по размерам — самый молодой из этой банды, наклонился и всунул ему что-то в жадно хватающий воздух рот. Что-то вонючее, покрытое песком, какую-то тряпку. Он был уверен, что это выброшенный носок, хотя тряпка были слишком жёсткой. Он пытался выплюнуть её, но комок был слишком крупным. К горлу подступала тошнота, слюна смешивалась с песком, приобретала непонятный, мерзкий вкус. Он не знал, что это, но определённо что-то химическое.
Его взяли за ноги и рывками отволокли назад на рельсы. Боль в животе стала едва заметной, но рана в ноге открывалась всё сильнее и сильнее, с каждым рывком, с каждым его стоном. Он уже не понимал, может ли вообще ею управлять. Его положили на шпалы так, что голова и руки оказались на одной рельсе, ноги — на другой. Затем растянули в стороны руки и ноги так, что он почувствовал себя распятым, привязали его верёвками. Существа на секунду остановились, обсуждая что-то причудливыми звуками и жестами, затем быстро скрылись в свою пещеру под платформой.
Он ничего не понимал. Ждал, когда они появятся вновь — с чем-нибудь новым.
Страница 5 из 7
