Ноги заскользили вниз по льду, когда Влад попытался взобраться в горку «в лоб». За спиной был забор с низкой квадратной дыркой у поверхности, состоящей из грязи, воды и оставшегося в низине снега. Перед лицом — крутой подъём, скользкий и даже опасный в более прохладное время…
Добавить в моё избранное
22 мин, 48 сек 11300
Она ещё раз повела ноздрями, резко повернулась и пошла своей дорогой. Сильно надавила на железную ручку межвагонной двери, отворила её и шагнула внутрь. Железная дверь громыхнула у неё за спиной, но не захлопнулась, а отлетела обратно.
Влад ожидал, что сейчас откроется вторая дверь, в тамбур следующего вагона, но звука не последовало. Он шагнул назад и посмотрел туда, но старухи не было. Дверь в другой вагон была закрыта, никакого движения в окошке видно не было.
Что-то странное кажется всё время сегодня, переработал.
Он аккуратно достал из кармана салфетку, вытер руки, засунул её и оставшуюся от беляша обёртку в целлофановый пакет. Достал из рюкзака бутылку, глотнул. Холодная. Глотнул ещё, на этот раз медленнее. Убрал пакет с мусором и бутылку обратно в рюкзак. И вернулся в свой вагон, плюхнулся на сидение, посмотрел в окно. Заметил в отражении стёкол, как пассажиры оглядели его, но, не найдя в этот раз к чему придраться, оставили в покое.
За окном проносились устремлённые ввысь стены реутовских многоэтажек. В большинстве домов света ещё не было, лишь перед подъездами рисовали светлые круги на асфальте фонари. Он закрыл глаза, открыл вновь, достал плеер из кармана. День выдался по-настоящему нелёгкий, сознание уплывало, и он позволил себе расслабиться, вытянуть ноги, унестись мыслями далеко-далеко под голос Самойлова из наушников и убаюкивающее покачивание вагона. Первая половина пути не опасная, людей в поезде достаточно. А потом он уже проснётся Две недели спустя он вынужден был повторить этот путь, опять в то же время. Сменщик задержался где-то в дороге, и ему ничего не оставалось, как дожидаться на работе, листая новости в интернете, попивая кофе и просто тратя время. Не выполнять же чужие задачи самому.
Сейчас он вновь забрался по крутому склону — льда уже не было, было не так темно, он видел каждый клочок земли, каждый камешек. Не видел, но знал, что кое-где пробивается первая, свежая и чистая трава. В отдалении слева, на дне высохшего уже оврага бомжи жгли костёр и доставали что-то из сумок. Рядом стояла утащенная из супермаркета тележка (Зачем им она? Неужели так много носят?), разбросаны какие-то вещи.
Она не обращал внимания. На этот раз он попал в перерыв между поездами и спокойно, никого не пропуская и не ожидая, пошёл на мост.
Едва он поравнялся с местом старой дырки, как услышал шум сзади. Поезд. Влад ускорился, чтобы пройти по шпалам то место, где иначе пришлось бы идти по неудобному щебню. Машинист дал гудок. Влад свернул с путей на обочину, встал на тропе, где не рисковал быть задетым электричкой и стал ждать.
Вновь плавно текли мимо вагоны, светлые окна, двери, чёрные дыры тамбуров. Иногда из под колёс вылетали искры. Влад от нетерпения пошёл потихоньку по тропе, стараясь ступать аккуратно, чтобы не скатиться к рельсам.
Хвост электрички проплыл мимо него, когда до залаза оставалось всего метров десять. Было скучно, а Владу расхотелось в этот раз карабкаться через негласный общественный туалет. Ведь на задней кабине есть поручни и ступени — а значит с их помощью можно попасть на платформу. Всего-то двадцать широких шагов по шпалам, электричка только-только останавливается, и, скорее всего, простоит ещё какое-то время.
Влад ускорился. Стал шагать по шпалам через две, стараясь избегать камней на них. Вот уже совсем близко, поезд точно не уйдёт раньше времени. Если он попутный, то может быть даже сесть в него получится.
Он подошёл к кабине, уцепился правой рукой за решётку на фаре, левой — за верхний поручень, поставил ногу на нижнюю ступеньку и приготовился оттолкнуться второй ногой от земли… Он не слышал шума, но краем глаза уловил движение снизу, какую-то тень, подобно подхваченному ветром пакету скользнувшую в воздухе.
Внезапно острая, режущая боль, как будто в него воткнули нож, пронзила его опорную ногу. От этой жуткой боли и от неожиданности Влад вскрикнул, отпустил руку и повалился на спину, распластавшись на рюкзачке среди щебёнки.
Из рваной дыры в джинсах хлестала кровь. Он поджал к себе раненную ногу, ничего не понимая. Поезд рыпнулся, замер на месте, а затем тронулся, оставляя его лежать на рельсах, вращая головой в поисках противника.
Тот появился из темноты под платформой. Маленькая фигурка на корявых, полусогнутых ногах, упакованная в какое-то поношенное барахло. А в руке — длинный, изогнутый серп. Даже сейчас в полумраке Владу показалось, что он видит на нём ржавчину. Фигурка помедлила немного, словно рассматривая, какие увечья нанёс её удар, затем быстро заковыляла в сторону распростёртого на земле Влада. Короткая, тоненькая ручка в рваных перчатках занесла серп над ним.
Ну уж нет.
Мощным толчком здоровой ноги Влад отбросил фигурку обратно к платформе. Он рассчитывал, что тело по инерции от удара стукнутся головой о край платформы, но не учёл низкий рост и маленький вес существа — оно просто улетело туда в темноту, из которой появилось.
Влад ожидал, что сейчас откроется вторая дверь, в тамбур следующего вагона, но звука не последовало. Он шагнул назад и посмотрел туда, но старухи не было. Дверь в другой вагон была закрыта, никакого движения в окошке видно не было.
Что-то странное кажется всё время сегодня, переработал.
Он аккуратно достал из кармана салфетку, вытер руки, засунул её и оставшуюся от беляша обёртку в целлофановый пакет. Достал из рюкзака бутылку, глотнул. Холодная. Глотнул ещё, на этот раз медленнее. Убрал пакет с мусором и бутылку обратно в рюкзак. И вернулся в свой вагон, плюхнулся на сидение, посмотрел в окно. Заметил в отражении стёкол, как пассажиры оглядели его, но, не найдя в этот раз к чему придраться, оставили в покое.
За окном проносились устремлённые ввысь стены реутовских многоэтажек. В большинстве домов света ещё не было, лишь перед подъездами рисовали светлые круги на асфальте фонари. Он закрыл глаза, открыл вновь, достал плеер из кармана. День выдался по-настоящему нелёгкий, сознание уплывало, и он позволил себе расслабиться, вытянуть ноги, унестись мыслями далеко-далеко под голос Самойлова из наушников и убаюкивающее покачивание вагона. Первая половина пути не опасная, людей в поезде достаточно. А потом он уже проснётся Две недели спустя он вынужден был повторить этот путь, опять в то же время. Сменщик задержался где-то в дороге, и ему ничего не оставалось, как дожидаться на работе, листая новости в интернете, попивая кофе и просто тратя время. Не выполнять же чужие задачи самому.
Сейчас он вновь забрался по крутому склону — льда уже не было, было не так темно, он видел каждый клочок земли, каждый камешек. Не видел, но знал, что кое-где пробивается первая, свежая и чистая трава. В отдалении слева, на дне высохшего уже оврага бомжи жгли костёр и доставали что-то из сумок. Рядом стояла утащенная из супермаркета тележка (Зачем им она? Неужели так много носят?), разбросаны какие-то вещи.
Она не обращал внимания. На этот раз он попал в перерыв между поездами и спокойно, никого не пропуская и не ожидая, пошёл на мост.
Едва он поравнялся с местом старой дырки, как услышал шум сзади. Поезд. Влад ускорился, чтобы пройти по шпалам то место, где иначе пришлось бы идти по неудобному щебню. Машинист дал гудок. Влад свернул с путей на обочину, встал на тропе, где не рисковал быть задетым электричкой и стал ждать.
Вновь плавно текли мимо вагоны, светлые окна, двери, чёрные дыры тамбуров. Иногда из под колёс вылетали искры. Влад от нетерпения пошёл потихоньку по тропе, стараясь ступать аккуратно, чтобы не скатиться к рельсам.
Хвост электрички проплыл мимо него, когда до залаза оставалось всего метров десять. Было скучно, а Владу расхотелось в этот раз карабкаться через негласный общественный туалет. Ведь на задней кабине есть поручни и ступени — а значит с их помощью можно попасть на платформу. Всего-то двадцать широких шагов по шпалам, электричка только-только останавливается, и, скорее всего, простоит ещё какое-то время.
Влад ускорился. Стал шагать по шпалам через две, стараясь избегать камней на них. Вот уже совсем близко, поезд точно не уйдёт раньше времени. Если он попутный, то может быть даже сесть в него получится.
Он подошёл к кабине, уцепился правой рукой за решётку на фаре, левой — за верхний поручень, поставил ногу на нижнюю ступеньку и приготовился оттолкнуться второй ногой от земли… Он не слышал шума, но краем глаза уловил движение снизу, какую-то тень, подобно подхваченному ветром пакету скользнувшую в воздухе.
Внезапно острая, режущая боль, как будто в него воткнули нож, пронзила его опорную ногу. От этой жуткой боли и от неожиданности Влад вскрикнул, отпустил руку и повалился на спину, распластавшись на рюкзачке среди щебёнки.
Из рваной дыры в джинсах хлестала кровь. Он поджал к себе раненную ногу, ничего не понимая. Поезд рыпнулся, замер на месте, а затем тронулся, оставляя его лежать на рельсах, вращая головой в поисках противника.
Тот появился из темноты под платформой. Маленькая фигурка на корявых, полусогнутых ногах, упакованная в какое-то поношенное барахло. А в руке — длинный, изогнутый серп. Даже сейчас в полумраке Владу показалось, что он видит на нём ржавчину. Фигурка помедлила немного, словно рассматривая, какие увечья нанёс её удар, затем быстро заковыляла в сторону распростёртого на земле Влада. Короткая, тоненькая ручка в рваных перчатках занесла серп над ним.
Ну уж нет.
Мощным толчком здоровой ноги Влад отбросил фигурку обратно к платформе. Он рассчитывал, что тело по инерции от удара стукнутся головой о край платформы, но не учёл низкий рост и маленький вес существа — оно просто улетело туда в темноту, из которой появилось.
Страница 4 из 7
