Бабайка

Да, так было хорошо. А то воздух внутри был уж слишком спертым… Водительские права Марина получила совсем недавно, поэтому повернуть голову назад, оторвав взгляд от дороги, получалось тяжелее, чем казалось в воображении, несмотря на то, что последний автомобиль проехал четверть часа назад — навстречу, развевая вихри пыли, мчался огромный грузовик, с логотипом «Азбуки Мебели». На пару секунд она даже потеряла контроль над собой, представляя, как это чудовище наедет на нее… даже мурашки пробежали по спине.

После этого на шоссе никто не появлялся. Только бесконечные поля, по обе стороны от нее, где паслись коровы и лежали стоге сена.

Одна единственная Сузуки Крево 2008 года сборки ехала мимо этих пленительных пейзажей, не превышая скорости в 40 миль в час. Хотя здесь разрешалось и больше, но на быстрее, Марина просто не решалась. Кончики пальцев от этой мысли начинали неприятно покалывать. Она и так считала, что едет ну «ВОООН», как быстро.

Женщина взглянула назад, через зеркальце заднего обзора: ее семилетний сын Митя сидел, с застёгнутым ремнем на заднем сидении и играл в планшет, не отрывая взгляда от экрана. Судя по звукам, играл в «Ангри Бердс». С его стороны тоже было приоткрыто окно, развевая короткие рыжие волосы, доставшиеся ему от отца.

О мысли об Олеге, она резко отвернулась, пытаясь всем сознанием сосредоточится на дороге, впереди себя, которая кривой черной змеей пересекала зеленные поля и холмы.

— Дима, может закроешь окно, а? — Звук проникающего ветра и ревущего мотора заглушал ее голос, что Марина сама еле как могла разобрать слова.

Митя отложил планшет в сторону, глядя через зеркало на свою мать, которая после смерти папы, почему-то совсем к нему похолодела.

Иногда к нему приходило ужасное осознание того, что мама, видимо считает его виноватым в смерти своего мужа.

— Да не, все нормально мам.

Она немного помолчала, даже не глядя на сына. Для него это было обидно.

— Я просто тоже открыла окно.

— Сухо ответила она, глядя только на дорогу, — Смотри, чтоб тебя не продуло.

— Жарко ведь.

— Ну смотри.

— Подвела Марина итог и замолчала.

Немного подумав, Митя сам закрыл окно, чтобы не злить маму. Она последний месяц и так очень строга к нему. До смерти папы она никогда не позволяла себе кричать на него или вымещать на нем свою злобу. И по ночам она много плачет.

Он подумал, что мама похвалит его, за то что он сам догадался закрыть окно, но она даже на это не обратила никакого внимания. На душу вновь накатила тоска и одиночество. Теперь мама даже редко приходит к нему, перед сном, чтоб пожелать спокойной ночи. Вначале он думал, что это по тому поводу, что он уже взрослый и тогда его перепирала гордость.

Но это не утешало его. Митя знал, что проблема в другом.

Уж очень он похож на своего отца, вот она его и сторонилась, словно привидение.

Вскоре Марина вспомнила, что забыла позвонить родителям.

Оставив одну руку на руле, а второй доставая из карманов джинсов розовый «айфон»,она набрала их номер, прислонив мобильник к уху, перекрыв поток ветра к барабанной перепонке. На какое-то время пришла приятная тишина.

Прошло уже семь или восемь гудков, а они так пока и не взяли трубку.

Марина купила им один телефон на двоих, и они, видимо, опять забыли, какую кнопку нажимать, что бы ответить на звонок.

Когда она уже собралась прервать связь, по ту сторону «трубы» раздался щелчок и послышался мужской грубый голос, заговоривший на фоне статических помех.

— А?… Алло?

— Пап, привет. Это я, Марин.

За трубкой послышался звонкий смех.

— А, здоров Марин! Ну шо, как у вас дела? Вы уже едите, или как? А то твоя мама вон… уже пирожки во всю стряпает.

— Да. Я уже минут сорок, как в пути.

— Понятно, ну вы это, давайте побыстрее, мы и по тебе соскучились. Сколько не видели то… и по внучку тоже… — Добродушный, веселый голос, который она хорошо помнила с детства, сменился тихим низким басом: — Ну ты как, держишься?

— Да пап.

— Голос у нее оставался спокойным и твердым, но глаза начало жечь от слез. Потом она повторила: — Да.

— И вытерла их об рукав голубой кофточки.

— Ну ладно, не плач.

— Голос отца успокаивал ее и сейчас, как и когда-то в детстве. Если она боялась монстров под кроватью, он всегда гладил ее по голове и говорил, что если кто-то вылезет, получит по пиндюлям от него. Ее это всегда смешило.

Марина невольно улыбнулась: даже не глядя на нее, отец всегда знал, что она делает.

— Был-бы с тобой Олег сейчас, ему бы не понравилось, что ты плачешь по нем постоянно. Ты-то жива. Понимаю, что тебя это не успокоит, но не забывай, что тебе еще есть ради чего жить. Вернее ради кого. Тебе вон, еще Димона надо растить. Кстати, как там Митя?