… а ты видел раненого Т-28?! Он плакал лендлизовским маслом Пять тридцать утра. Долгота восточная, семь градусов выше нуля…
Добавить в моё избранное
21 мин, 26 сек 7213
А то, с этими немецкими — кроме шашки и пистолета ничего не возьмешь настолько маленький купол — даже винтовку не завернуть. Бегай потом как дурак в думе за контейнерами! Уууу, немцы просто«… Крестьянин не мог знать — вместо мирного конвоя колорадских танков навстречу ему шла целая армада — в том числе три десятка новейших Т-28 с выделенным командиром каждый.»
Южный сектор. Семь тысяч над землей. Гул турбин. Обрывки сна. АСРБ «Ромашка». Восемь ноль-ноль по Гринвичу.
… На виражах корпус трясло и раскачивало, в расчалках шпангоутов завывал ветер. Словно хворост в камине, трещали, лопаясь, стрингеры.
«Все Макс со своей трехмиллиметровкой…» Пространственно жесткий корпус, все дела«… Надо было на раме делать! А вот теперь и имеем перегруз в три тонны и нихуя хорошего. Скоро начнут крошиться зубья шестерен — и как тридцатьчетверка станем» Крестьянин был сильно недоволен. Новомодные сэндвич-панели из стали, резины и стекла недурно держали пули, но создавали такое сопротивление потоку, что скорость сваливания возросла до трех«жэ». Теперь блиндаж не парил как ранее, а мог лишь носиться стремительно, обгоняя стрижей, подобно легендарной птице-пИнгвину. Это было неплохо, но при маневрах весь корпус испытывал такие перегрузки, что порой лопались фановые трубы главного паропровода.
Впрочем, вскоре все было позади — увернувшись от пущенной ПВО «Нерона» порции изумрудов, блиндаж снова нырнул в полосу плотной облачности — тут, из-за падения скорости пули в тумане, его с земли не достать даже из Ли-Энфильдовской винтовки с пулями Дум-Дум.
Внезапно ожил ретранслятор-тарелка на переборке позади устланного циновками места наблюдателя. Искаженным голосом Нюрки он каркнул, что сонар засек малоразмерную тихоходную цель в сопровождении эскорта.
«Багги, точно! Харвестра загрызли и домой ведут!» — едва бросив взгляд на карту, понял Крестьянин — а чо? неплохой улов, и главное, все законно… А они его сами грохнули, честно! Видно упирался, идти не хотел! Честно-честно! Я хотел помочь… но не успел«И Крестьянин погладил торчащую из-за шкафа с запасной навигацией рукоятку оптического прицела.»
— Нюрка, к бою! Харвестра отбить надо!
— … ать, какого … я … рот, оно надо… — Не слышу?
— Я говорю — Медей стучать, чтоб авиагруппа летела?
— … а вот не надо, Нюра, пока стучать. Некогда нам было… и рация у тебя … сломалась. А там посмотрим — если кто в эфир вякнет — стучи. А так нет.
— … поняла. Принято — если дадут эфир — то медей.
— Отож. Заходим от солнца. Выпускай гусеницы.
По широкой дуге прочертив сумеречную чашу небосвода, блиндаж завис в разавороте в трех саженях над поверхностью. С грохотом выскочили стальные отполированные землей траки, и гусеницы, блестя грунтозацепами, стали с ужасающей скоростью раскручиваться.
Ешкин Лес. Зона безответственности ООН.
Четыре сорок две. Дождь.
… Крестьянин рассчитывал траекторию баллистики носовых башенных гаубиц, готовясь атаковать багги, когда Нюрка матерно взвигнула с «вороньего гнезда» на решетке радара системы ДжиПиЭС, и тот же сверху затараторил крупнокалиберный арбалет, на голову крестьянину посыпались горячие гильзы, пара залетела за шиворот, отчего он тоже прошипел нецензурное.
— Нюра, какого хера, еб твою в колоду? — вежливо осведомился Крестьянин — ебанулись, девушка? Хули так резко?
— Иди ты нахер, со своей обходительностью — тут ЖОПА! На обзорный дисплей экрана радаров смотри, пиздабол! — галантно отозвалась сверху не перестававшая строчить Нюра — Пока ты там онани… ой, прости, над картой дрочишь, тут пиздец пришел! Доставай с кладовки Хенкока — кажись опять батальон Вьетконга!
«Что-то она не в духе сегодня — подумал Крестьянин, приникая к окулярам — Ну. подумаешь, не получиллось вчера… бывает, у меня ж тоже… эта… нервная система» Присмотревшись, Крестьянин заржал.
— Дура ты Нюра, прости господи! Только патроны переводишь… Это ж прод… тьфу, блять, стройотряды, с СССР домой идут. А ты их шрапнелью… Оставь, пусть им… … Когда сконфуженная Нюрка слезла, Крестьянин хлопнул ее по накачанной ягодице:
— Ничо, салага, бывает! Я раз со ссыкотости стадо леммингов «Смерчем» накрыл! Ошметки три дня падали, соседи даже в церковь ходить стали! Ладно, теперь за дело!
Блиндаж вошел в зону уверенного поражения. Дрогнули и поползли, словно выискивая по горизонту цель своими хищными решетчатыми жерлами, бронебашни торпедных аппаратов.
Окраина рыбхоза им. тов. Вурхиза. Время неопределенное. Туман.
… Крестьянин, высунувшись из башенного люка, настороженно всматривался в окутавший долину плотный кумар.
«Бля, где танки? — растерянно думал он — Где Т-28, Кариус, сейбры… триеры, блять. наконец! Где они?!» Из кумара слышались глухие стоны узников ГУЛага, отрыжка рябчиками и ананасами и звон цепей пролетарьята.
Южный сектор. Семь тысяч над землей. Гул турбин. Обрывки сна. АСРБ «Ромашка». Восемь ноль-ноль по Гринвичу.
… На виражах корпус трясло и раскачивало, в расчалках шпангоутов завывал ветер. Словно хворост в камине, трещали, лопаясь, стрингеры.
«Все Макс со своей трехмиллиметровкой…» Пространственно жесткий корпус, все дела«… Надо было на раме делать! А вот теперь и имеем перегруз в три тонны и нихуя хорошего. Скоро начнут крошиться зубья шестерен — и как тридцатьчетверка станем» Крестьянин был сильно недоволен. Новомодные сэндвич-панели из стали, резины и стекла недурно держали пули, но создавали такое сопротивление потоку, что скорость сваливания возросла до трех«жэ». Теперь блиндаж не парил как ранее, а мог лишь носиться стремительно, обгоняя стрижей, подобно легендарной птице-пИнгвину. Это было неплохо, но при маневрах весь корпус испытывал такие перегрузки, что порой лопались фановые трубы главного паропровода.
Впрочем, вскоре все было позади — увернувшись от пущенной ПВО «Нерона» порции изумрудов, блиндаж снова нырнул в полосу плотной облачности — тут, из-за падения скорости пули в тумане, его с земли не достать даже из Ли-Энфильдовской винтовки с пулями Дум-Дум.
Внезапно ожил ретранслятор-тарелка на переборке позади устланного циновками места наблюдателя. Искаженным голосом Нюрки он каркнул, что сонар засек малоразмерную тихоходную цель в сопровождении эскорта.
«Багги, точно! Харвестра загрызли и домой ведут!» — едва бросив взгляд на карту, понял Крестьянин — а чо? неплохой улов, и главное, все законно… А они его сами грохнули, честно! Видно упирался, идти не хотел! Честно-честно! Я хотел помочь… но не успел«И Крестьянин погладил торчащую из-за шкафа с запасной навигацией рукоятку оптического прицела.»
— Нюрка, к бою! Харвестра отбить надо!
— … ать, какого … я … рот, оно надо… — Не слышу?
— Я говорю — Медей стучать, чтоб авиагруппа летела?
— … а вот не надо, Нюра, пока стучать. Некогда нам было… и рация у тебя … сломалась. А там посмотрим — если кто в эфир вякнет — стучи. А так нет.
— … поняла. Принято — если дадут эфир — то медей.
— Отож. Заходим от солнца. Выпускай гусеницы.
По широкой дуге прочертив сумеречную чашу небосвода, блиндаж завис в разавороте в трех саженях над поверхностью. С грохотом выскочили стальные отполированные землей траки, и гусеницы, блестя грунтозацепами, стали с ужасающей скоростью раскручиваться.
Ешкин Лес. Зона безответственности ООН.
Четыре сорок две. Дождь.
… Крестьянин рассчитывал траекторию баллистики носовых башенных гаубиц, готовясь атаковать багги, когда Нюрка матерно взвигнула с «вороньего гнезда» на решетке радара системы ДжиПиЭС, и тот же сверху затараторил крупнокалиберный арбалет, на голову крестьянину посыпались горячие гильзы, пара залетела за шиворот, отчего он тоже прошипел нецензурное.
— Нюра, какого хера, еб твою в колоду? — вежливо осведомился Крестьянин — ебанулись, девушка? Хули так резко?
— Иди ты нахер, со своей обходительностью — тут ЖОПА! На обзорный дисплей экрана радаров смотри, пиздабол! — галантно отозвалась сверху не перестававшая строчить Нюра — Пока ты там онани… ой, прости, над картой дрочишь, тут пиздец пришел! Доставай с кладовки Хенкока — кажись опять батальон Вьетконга!
«Что-то она не в духе сегодня — подумал Крестьянин, приникая к окулярам — Ну. подумаешь, не получиллось вчера… бывает, у меня ж тоже… эта… нервная система» Присмотревшись, Крестьянин заржал.
— Дура ты Нюра, прости господи! Только патроны переводишь… Это ж прод… тьфу, блять, стройотряды, с СССР домой идут. А ты их шрапнелью… Оставь, пусть им… … Когда сконфуженная Нюрка слезла, Крестьянин хлопнул ее по накачанной ягодице:
— Ничо, салага, бывает! Я раз со ссыкотости стадо леммингов «Смерчем» накрыл! Ошметки три дня падали, соседи даже в церковь ходить стали! Ладно, теперь за дело!
Блиндаж вошел в зону уверенного поражения. Дрогнули и поползли, словно выискивая по горизонту цель своими хищными решетчатыми жерлами, бронебашни торпедных аппаратов.
Окраина рыбхоза им. тов. Вурхиза. Время неопределенное. Туман.
… Крестьянин, высунувшись из башенного люка, настороженно всматривался в окутавший долину плотный кумар.
«Бля, где танки? — растерянно думал он — Где Т-28, Кариус, сейбры… триеры, блять. наконец! Где они?!» Из кумара слышались глухие стоны узников ГУЛага, отрыжка рябчиками и ананасами и звон цепей пролетарьята.
Страница 3 из 7
