… а ты видел раненого Т-28?! Он плакал лендлизовским маслом Пять тридцать утра. Долгота восточная, семь градусов выше нуля…
Добавить в моё избранное
21 мин, 26 сек 7212
Гравировка на их гильзах посверкивала рунами, искря как электросварка. Для порядку проверив качество установки тормозных башмаков под стеллажами, Крестьянин удовлетворенно крякнул и пошел в Центральный Пост, чтобы проложить на арифмометре новый курс — подальше от этих непонятных трирем. Ибо ну его нах, как говорили Древние — «Где неизвестность — предполагай жопу» Сокол-буревестник с вершины замершего вентилятора наблюдал, как кренясь и едва не касаясь воды краем полетной палубы, красавец-блиндаж заложил широкую циркуляцию, обходя скопление трирем.
… До входа конвоя в расчетный район атаки оставалось менее суток… Ракетоносец «Ромашка». Время местное.
… Мерный гул турбин проникал в обитый бархатом и брезентом адмиральский салон. Бронепалуба под ногами слегка вибрировала в такт работы машин. За стенкой гудело пламя в топках кочегарки.
Прихлебывая чай по-адмиральски, с коньяком и лимоном, Крестьянин удовлетворенно отмечал — насколько проницательным он оказался. Будь они сотню кабельтовых ближе к этим еб… потенциально враждебным триремам — накрыло бы ударной волной, к гадалке не ходи.
А так он вполне спокойно успел рявкнуть про срочное погружение — и когда первые брызги достигли траверза — блиндаж уже пикировал, срывая дорожки пузырьков с элеронов. Мгновенно набрав безопасную глубину в триста нанометров, Крестьянин выровнял блиндаж и врубил автопилот. Если сонар не подведет — то теперь можно расслабляться до самой точки рандеву. Умеренный говношторм на поверхности только облегчит задачу… впрочем, лишь до момента начала высадки. Но об этом можно будет подумать позже — пока еще рано строить прогнозы… Сокол-буревеснтик боролся со Стихией уже третий час, и силы покидали его. Срывая голос в крике он предпринял последнюю попытку… но тщетно. Поток увлекал его, вот уже совсем рядом блестнуло стремительно несущееся стальное зеркало… удар, хруст — и лопасть Вентилятора на миг украсил комок окровавленных перьев, почти сразу же смытый потоками дерьма.
Шторм набирал силу.
Гадское море. Шесть сорок. Шторм. «Линейный блиндаж» Ромашка«… Крестьянин сердито раскрепил упором просевшие переборки и подставил тазик под струйку дерьма, протекающую с люка механика-водителя.» Придется капиталить обшивку, и мовилить швы«— мрачно подумал он. И это действительно было так: подвсплыв чтобы поймать сигналы с ДжиПиЭса, они схватили шальную волну, выбившую заклепки и вырвавшие из верхнего лобового бронелиста кусок брезента площадью в несколько квадратных фунтов. Пришлось затопить носовой погреб во избежание детонации топлива, и ускорить дифферент до трех тысяч оборотов. Задача атаки танкового эскадрона сильно усложнялас: без данных с сателлита невозможно было установить сигнал с спутника для головок самонаведения РЛС торпед. Оставался только вариант ручного старта с преднаведением по компасу, а это большой риск. Ведь придется прорываться сквозь огонь вражеских орудий береговой ПТО, и не все снаряды задержит легированная каленым свинцом броня… Хмуро глянув на сваленные в углу парашюты и транспортные контейнеры, Крестьянин подумал, что и высадку придется отмекнить — прыгать в такой шторм равноценно самоубийству, стропы не выдержат рывка при посадке. Разве попробовать на сверхмалой, по-вертолетному, используя рокет-джамп… Бушующие говны застилали все обозримое пространство, до горизонта, вздымаясь фонтанами до самого неба. На обломках триер и галер продолжалась упорная схватка, пока очередной вал не настигал безумцев, покрывая все и вся клокочущей пеной.»
Вентилятор грохотал как Фудзи-Яма, лопасти слились в сверкающий туманный диск.
Шторм бушевал.
Семь сорок утра. Залив Белого Безмолвия. Траверз мыса Утра Стрелецкой Казни. АПРБ «Ромашка». Ходовой мостик.
… — Твою ж в бога мать! — Крестьянин вновь едва не вырвал штурвал, закладывая вираж — Да схуя ли вдруг?!
Огромный кусок ебипетской пирамиды рухнул в волны примерное в трех траверзах от их курсового меридиана, подняв небольшое цунами.
— Ебанарот, еще сегодня утром перед ним строился батальон триер, привычно кричащий «наливай!» — а уже теперь с неба пикируют эти фоменкины дети с кузькиными матерями в когтях! — новый вираж, и распиленная под стоны ЮНЕСКО статУя сносит маленький заросший высоким мхом островок — Ща они и до Куликового с Новгородом и Рюрь… Бля! Накаркал! Нахуй, на грунт, Нюрка, срочное погружение, открывай кингстоны, да как откроешь — подпереть не забудь, а то как в прошлый раз сквозняком затворит! И сама-тось постой, а то кошки опять на двор удерут!
Рухнув вниз стремительным домкратом, блиндаж стал недосягаем для испражнений титанов. Привычно похлопывала под напором ветра брезентовая обшивка, немного гремела плохо закрепленная якорная цепь.
«Нахрен, надо идти в Секретное Место — а то тут ненароком прилетит. А оттуда, прямо из бункера торпедаи шарахну — ну а потом сам, с парашютом» — план ночной атаки вырисовывался все отчетливее — Главное, проверить на парашютах подпруги, и шашку закрепить по-десантному, чтобы не путалась.
… До входа конвоя в расчетный район атаки оставалось менее суток… Ракетоносец «Ромашка». Время местное.
… Мерный гул турбин проникал в обитый бархатом и брезентом адмиральский салон. Бронепалуба под ногами слегка вибрировала в такт работы машин. За стенкой гудело пламя в топках кочегарки.
Прихлебывая чай по-адмиральски, с коньяком и лимоном, Крестьянин удовлетворенно отмечал — насколько проницательным он оказался. Будь они сотню кабельтовых ближе к этим еб… потенциально враждебным триремам — накрыло бы ударной волной, к гадалке не ходи.
А так он вполне спокойно успел рявкнуть про срочное погружение — и когда первые брызги достигли траверза — блиндаж уже пикировал, срывая дорожки пузырьков с элеронов. Мгновенно набрав безопасную глубину в триста нанометров, Крестьянин выровнял блиндаж и врубил автопилот. Если сонар не подведет — то теперь можно расслабляться до самой точки рандеву. Умеренный говношторм на поверхности только облегчит задачу… впрочем, лишь до момента начала высадки. Но об этом можно будет подумать позже — пока еще рано строить прогнозы… Сокол-буревеснтик боролся со Стихией уже третий час, и силы покидали его. Срывая голос в крике он предпринял последнюю попытку… но тщетно. Поток увлекал его, вот уже совсем рядом блестнуло стремительно несущееся стальное зеркало… удар, хруст — и лопасть Вентилятора на миг украсил комок окровавленных перьев, почти сразу же смытый потоками дерьма.
Шторм набирал силу.
Гадское море. Шесть сорок. Шторм. «Линейный блиндаж» Ромашка«… Крестьянин сердито раскрепил упором просевшие переборки и подставил тазик под струйку дерьма, протекающую с люка механика-водителя.» Придется капиталить обшивку, и мовилить швы«— мрачно подумал он. И это действительно было так: подвсплыв чтобы поймать сигналы с ДжиПиЭса, они схватили шальную волну, выбившую заклепки и вырвавшие из верхнего лобового бронелиста кусок брезента площадью в несколько квадратных фунтов. Пришлось затопить носовой погреб во избежание детонации топлива, и ускорить дифферент до трех тысяч оборотов. Задача атаки танкового эскадрона сильно усложнялас: без данных с сателлита невозможно было установить сигнал с спутника для головок самонаведения РЛС торпед. Оставался только вариант ручного старта с преднаведением по компасу, а это большой риск. Ведь придется прорываться сквозь огонь вражеских орудий береговой ПТО, и не все снаряды задержит легированная каленым свинцом броня… Хмуро глянув на сваленные в углу парашюты и транспортные контейнеры, Крестьянин подумал, что и высадку придется отмекнить — прыгать в такой шторм равноценно самоубийству, стропы не выдержат рывка при посадке. Разве попробовать на сверхмалой, по-вертолетному, используя рокет-джамп… Бушующие говны застилали все обозримое пространство, до горизонта, вздымаясь фонтанами до самого неба. На обломках триер и галер продолжалась упорная схватка, пока очередной вал не настигал безумцев, покрывая все и вся клокочущей пеной.»
Вентилятор грохотал как Фудзи-Яма, лопасти слились в сверкающий туманный диск.
Шторм бушевал.
Семь сорок утра. Залив Белого Безмолвия. Траверз мыса Утра Стрелецкой Казни. АПРБ «Ромашка». Ходовой мостик.
… — Твою ж в бога мать! — Крестьянин вновь едва не вырвал штурвал, закладывая вираж — Да схуя ли вдруг?!
Огромный кусок ебипетской пирамиды рухнул в волны примерное в трех траверзах от их курсового меридиана, подняв небольшое цунами.
— Ебанарот, еще сегодня утром перед ним строился батальон триер, привычно кричащий «наливай!» — а уже теперь с неба пикируют эти фоменкины дети с кузькиными матерями в когтях! — новый вираж, и распиленная под стоны ЮНЕСКО статУя сносит маленький заросший высоким мхом островок — Ща они и до Куликового с Новгородом и Рюрь… Бля! Накаркал! Нахуй, на грунт, Нюрка, срочное погружение, открывай кингстоны, да как откроешь — подпереть не забудь, а то как в прошлый раз сквозняком затворит! И сама-тось постой, а то кошки опять на двор удерут!
Рухнув вниз стремительным домкратом, блиндаж стал недосягаем для испражнений титанов. Привычно похлопывала под напором ветра брезентовая обшивка, немного гремела плохо закрепленная якорная цепь.
«Нахрен, надо идти в Секретное Место — а то тут ненароком прилетит. А оттуда, прямо из бункера торпедаи шарахну — ну а потом сам, с парашютом» — план ночной атаки вырисовывался все отчетливее — Главное, проверить на парашютах подпруги, и шашку закрепить по-десантному, чтобы не путалась.
Страница 2 из 7
