… а ты видел раненого Т-28?! Он плакал лендлизовским маслом Пять тридцать утра. Долгота восточная, семь градусов выше нуля…
Добавить в моё избранное
21 мин, 26 сек 7216
— Хороший навар — улыбалась, глядя на закат Нюрка — На базар свезем, загоним в приемке — бубликов накупим. И в кино сходим. На Аватара в три дэ. Да?
— Да — ответил Крестьянин, привычно думая «А вот хуй тебе, а не три дэ, лапушка».
— Обязательно. Ладно, хватит пиздеть, пошли.
Они слезли с еще не остывшей брони и весело флиртуя со встречными рабочими, двинулись в сторону поселка. Нюрка все рассказывала, как Машка из швейки пошла к морячкам на групповуху, но ошиблась, и пришла к баптистам на проповедь, и сама же весело смеялась рассказу. Крестьянин молча улыбался. Они как раз вышли из подворотни у булочной… — Стоп — тихо сказал Крестьянин.
— Стань за меня. И сзади смотри. Наган приготовь.
— Ясно — тихо ответила Нюра.
— Э, слышь… покурить есть, а? А семки? А если найду? — от стены отделилась фигура — Ты с какого раену, пацанчик, а?
— Блять, кода ж вы се накуритеся-то — устало сказал Крестьянин, привычно вписав тому локтем в нос — Ну, ладно шхериться, подгребай уже!
Точно, он конечно не ошибся — это была стая гранитов Этот, что хлюпал шмыгалкой под стенкой — глаз, вон еще, а вот и вожак. Торпеды теснились в тени у парадного.
— Э. Ты чо такой дерский? Чо наехал?
— Острый, ты? — Крестьянин выбил беломорину из пачки прямо в рот, прихватил, продув и обмяв, демонстративно похлопал по карманам кителя — А ну-ка, иди суда! Дай огня!
— Слушь. Я те че… — Хуй через плечо. Острый, ты совсем забылся? УДО жмет?
— Не, ну чо так сразу — щелкнула затертая зиппа, клуб дыма начал полет к небесам — мы с пацанами чиста так гуляем… — Я те ща погуляю. До ГубЧеКи сведу всю шайку. Разом.
— Не, ну че мы… — Это… командир… мож я ему… а? — подал голос какой-то бугай из торпед.
Крестьянин с интересом воззрился на него, крутя в пальцах забранную у Острого зиппу, а сам Острый сморщился.
— Батон… Ты это… Не лезь не в свое дело.
— Не, ну а чо он… — А ну-ка, иди сюда, тушенка — сказал Крестьянин, отдавая зиппу — Острый, ты со своими свободен, а этого я забираю.
— Кккак… меня нельзя — враз побледневший Батон попятился — Я же это… ну, в общем… мы же по делу… мы АУГ ищем… блябу, мамой клянусь, шобъяздох! Вот у меня и справка от участкового есть… — Не ссы, Батон — улыбнулся Крестьянин — Вон — рюкзак допрешь, и свободен. А то я устал что-то. Потом нагонишь. АУГ ваша, кстати, сейчас в столовке у завода водку трескает всем составом. Но я бы туда не совался — там рядом, в пельменной напротив опера пьют. Сам видел, начоперчасти как раз блевать выбегал. Опять, наверное, пельмень с кошачьей лапкой попался, а он суеверный… … Когда дверь захлопнулась за сияющим от счастья, что так легко отделался, Батоном, Крестьянин усмехнулся. Да, не та пошла молодежь, ломкая. Острый в свое время так и не потащил рюкзак, хотя его втроем долго били. Потому и вожак, а не торпеда, в общем. Ну да ладно. Пора и честь знать. Поднялся на палубу, и послюнявил палей, определяя ветер. Три узла юго-юго-восточный. Значит, под парусами идти особого резону нет. Ну, ладно… — Нюра, заводи реактор — сказал он в рацию — И сними чайник с него, там воду в бак вылей, она уже тяжелая, с нейтронами.
— … Ной … тери… зду… тебя в рот… ими нейтро… старый пид… … ать конем — невнятно прошипела рация, и уже чуть четче — Всю ляжку ошпарила кипятком!
— Что?! — грозно рыкнул Крестьянин — Есть! — четко отозвалась рация — То-то же, бля… В центральной башне главного калибра было тепло и уютно, чуть пахло дымом от печки. Под крышей башни у основания флагштока переругивались гнездовавшие там гималайские гагары и перелетные пингвины, в трещинах кладки весело цокали зубами и похрустывали семками белки. Пахло картошкой с тушеными ребрышками и пивом. Крестьянин аж зажмурился… но потом все же пересилил себя и пошел к орудиям. Надо было добить остатки вражеской группы — ибо еще три часа ходу и они достигнут выхода из котловины — и будут прямо на виду, на фоне закатного неба, как вырезанные из черной бумаги мишени в тире. А шестидесятифунтовая гаубица — это не цацки-пецки, как ебанет… И ведь не подождать до вечера — обещали дожди и мокнуть совсем не хотелось. Крутанув верньер настройки, он приблизил изображение… Ага. Точно — не смотря на потерю брони — они, тем не менее продолжают перегруппировку, выстраиваясь в линию и производя пристрелочные залпы. А как пристреляются — начнут бить очередями, и кранты. Даже передовая наноброня не выдержит более трех очередей двенадцатидюймовых шрапнелей. А если подойдут в упор — то и антенны могут повредить… решено — огонь на поражение.
Но выстрелить он не успел — едва зарядил штуцер, как земля задрожала, и он, вскочив на ноги укрылся за обломками крепостных стен. Дрожь перешла в мерные удары — ну, да, следовало ожидать. Монолитный танк, что же еще. Пятница же. «Эх, не завидую я остаткам алюмотанковой группы» — подумал Крестьянин, закидывая штуцер на повозку — Сейчас ведь раскатает«…
— Да — ответил Крестьянин, привычно думая «А вот хуй тебе, а не три дэ, лапушка».
— Обязательно. Ладно, хватит пиздеть, пошли.
Они слезли с еще не остывшей брони и весело флиртуя со встречными рабочими, двинулись в сторону поселка. Нюрка все рассказывала, как Машка из швейки пошла к морячкам на групповуху, но ошиблась, и пришла к баптистам на проповедь, и сама же весело смеялась рассказу. Крестьянин молча улыбался. Они как раз вышли из подворотни у булочной… — Стоп — тихо сказал Крестьянин.
— Стань за меня. И сзади смотри. Наган приготовь.
— Ясно — тихо ответила Нюра.
— Э, слышь… покурить есть, а? А семки? А если найду? — от стены отделилась фигура — Ты с какого раену, пацанчик, а?
— Блять, кода ж вы се накуритеся-то — устало сказал Крестьянин, привычно вписав тому локтем в нос — Ну, ладно шхериться, подгребай уже!
Точно, он конечно не ошибся — это была стая гранитов Этот, что хлюпал шмыгалкой под стенкой — глаз, вон еще, а вот и вожак. Торпеды теснились в тени у парадного.
— Э. Ты чо такой дерский? Чо наехал?
— Острый, ты? — Крестьянин выбил беломорину из пачки прямо в рот, прихватил, продув и обмяв, демонстративно похлопал по карманам кителя — А ну-ка, иди суда! Дай огня!
— Слушь. Я те че… — Хуй через плечо. Острый, ты совсем забылся? УДО жмет?
— Не, ну чо так сразу — щелкнула затертая зиппа, клуб дыма начал полет к небесам — мы с пацанами чиста так гуляем… — Я те ща погуляю. До ГубЧеКи сведу всю шайку. Разом.
— Не, ну че мы… — Это… командир… мож я ему… а? — подал голос какой-то бугай из торпед.
Крестьянин с интересом воззрился на него, крутя в пальцах забранную у Острого зиппу, а сам Острый сморщился.
— Батон… Ты это… Не лезь не в свое дело.
— Не, ну а чо он… — А ну-ка, иди сюда, тушенка — сказал Крестьянин, отдавая зиппу — Острый, ты со своими свободен, а этого я забираю.
— Кккак… меня нельзя — враз побледневший Батон попятился — Я же это… ну, в общем… мы же по делу… мы АУГ ищем… блябу, мамой клянусь, шобъяздох! Вот у меня и справка от участкового есть… — Не ссы, Батон — улыбнулся Крестьянин — Вон — рюкзак допрешь, и свободен. А то я устал что-то. Потом нагонишь. АУГ ваша, кстати, сейчас в столовке у завода водку трескает всем составом. Но я бы туда не совался — там рядом, в пельменной напротив опера пьют. Сам видел, начоперчасти как раз блевать выбегал. Опять, наверное, пельмень с кошачьей лапкой попался, а он суеверный… … Когда дверь захлопнулась за сияющим от счастья, что так легко отделался, Батоном, Крестьянин усмехнулся. Да, не та пошла молодежь, ломкая. Острый в свое время так и не потащил рюкзак, хотя его втроем долго били. Потому и вожак, а не торпеда, в общем. Ну да ладно. Пора и честь знать. Поднялся на палубу, и послюнявил палей, определяя ветер. Три узла юго-юго-восточный. Значит, под парусами идти особого резону нет. Ну, ладно… — Нюра, заводи реактор — сказал он в рацию — И сними чайник с него, там воду в бак вылей, она уже тяжелая, с нейтронами.
— … Ной … тери… зду… тебя в рот… ими нейтро… старый пид… … ать конем — невнятно прошипела рация, и уже чуть четче — Всю ляжку ошпарила кипятком!
— Что?! — грозно рыкнул Крестьянин — Есть! — четко отозвалась рация — То-то же, бля… В центральной башне главного калибра было тепло и уютно, чуть пахло дымом от печки. Под крышей башни у основания флагштока переругивались гнездовавшие там гималайские гагары и перелетные пингвины, в трещинах кладки весело цокали зубами и похрустывали семками белки. Пахло картошкой с тушеными ребрышками и пивом. Крестьянин аж зажмурился… но потом все же пересилил себя и пошел к орудиям. Надо было добить остатки вражеской группы — ибо еще три часа ходу и они достигнут выхода из котловины — и будут прямо на виду, на фоне закатного неба, как вырезанные из черной бумаги мишени в тире. А шестидесятифунтовая гаубица — это не цацки-пецки, как ебанет… И ведь не подождать до вечера — обещали дожди и мокнуть совсем не хотелось. Крутанув верньер настройки, он приблизил изображение… Ага. Точно — не смотря на потерю брони — они, тем не менее продолжают перегруппировку, выстраиваясь в линию и производя пристрелочные залпы. А как пристреляются — начнут бить очередями, и кранты. Даже передовая наноброня не выдержит более трех очередей двенадцатидюймовых шрапнелей. А если подойдут в упор — то и антенны могут повредить… решено — огонь на поражение.
Но выстрелить он не успел — едва зарядил штуцер, как земля задрожала, и он, вскочив на ноги укрылся за обломками крепостных стен. Дрожь перешла в мерные удары — ну, да, следовало ожидать. Монолитный танк, что же еще. Пятница же. «Эх, не завидую я остаткам алюмотанковой группы» — подумал Крестьянин, закидывая штуцер на повозку — Сейчас ведь раскатает«…
Страница 6 из 7
