Кондиционер не выдержал сражения с полуденным зноем и, надсадно чихнув, умер. В салоне «хонды» тут же стало нечем дышать.
Добавить в моё избранное
21 мин, 19 сек 11934
Стояла глубокая ночь, но глаза нестерпимо жгли фары остановившейся машины. Хлопнула дверца. Послышались голоса.
Брайан попытался встать, но от спазма в груди едва не закричал. Чьи-то руки заботливо прижали его к земле, кто-то говорил по-японски, но Брайан не видел кто. Внутри грудной клетки, казалось, развели костёр. Брайан поднял руки и, собирая остатки сил, рванул футболку. Посмотрел что там.
На его крепкой, мускулистой груди выделялось небольшое пятно старческой сморщенной кожи, даже волоски в том месте поседели.
Пятно омертвевшей кожи было в форме крошечной девичьей ладошки.
Брайан перевернулся на бок, потом на живот. Нашёл глазами тёмный силуэт, распластавшийся посередине шоссе и медленно пополз к нему.
«Вики»… Чьи-то руки пытались остановить его, но Брайан сбросил их. Грудь разрывало, лёгкие не работали, но он всё полз и полз, цепляясь пальцами за неровности асфальта и загоняя под ногти мелкие камешки.
Он ещё успел сжать морщинистую ладошку своей жены, пригладить седые локоны и прижаться мокрой от слёз щекой — к её щеке, уже холодной. Потом положил голову на грудь трупа, глубоко вздохнул и провалился в темноту.
Его старческое, изношенное сердце остановилось уже во сне.
Брайан попытался встать, но от спазма в груди едва не закричал. Чьи-то руки заботливо прижали его к земле, кто-то говорил по-японски, но Брайан не видел кто. Внутри грудной клетки, казалось, развели костёр. Брайан поднял руки и, собирая остатки сил, рванул футболку. Посмотрел что там.
На его крепкой, мускулистой груди выделялось небольшое пятно старческой сморщенной кожи, даже волоски в том месте поседели.
Пятно омертвевшей кожи было в форме крошечной девичьей ладошки.
Брайан перевернулся на бок, потом на живот. Нашёл глазами тёмный силуэт, распластавшийся посередине шоссе и медленно пополз к нему.
«Вики»… Чьи-то руки пытались остановить его, но Брайан сбросил их. Грудь разрывало, лёгкие не работали, но он всё полз и полз, цепляясь пальцами за неровности асфальта и загоняя под ногти мелкие камешки.
Он ещё успел сжать морщинистую ладошку своей жены, пригладить седые локоны и прижаться мокрой от слёз щекой — к её щеке, уже холодной. Потом положил голову на грудь трупа, глубоко вздохнул и провалился в темноту.
Его старческое, изношенное сердце остановилось уже во сне.
Страница 7 из 7
