Игры юродивых

Нет, правда, от такого удара, разве что ребенка можно было бы свалить. Впрочем, сейчас меня никак нельзя было назвать взрослой. Повела я себя, как бестолковый ребенок. Хватило же мозгов на сопротивление. С другой стороны, если не сейчас, то когда? Начни я тут Брюса Уиллиса разыгрывать, могли бы и пристрелить. А так, вроде и сопротивление оказала, а вроде и не особо удачно. Зато, начни они выяснять мою подноготную, а я уверена, что без этого не обойдется, придраться будет не к чему.

Петит Матиль была крайне дисциплинированной молодой женщиной, если бы не лейкоз, думаю, ее жизни позавидовал любой порядочный миссионер. Она родилась тридцать два года назад. Ее мать Марсели Матиль воспитанница католического приюта и будущая монахиня была изнасилована в возрасте восемнадцати лет группой прихожан церкви Святого Луарка, куда ей не посчастливилось попасть послушницей. Возможно, все бы разрешилось иначе, но девушка забеременела. На аборт не пошла. Дитя отдавать в «хорошие руки» не пожелала. Из церкви ее выставили. Марсели стоит отдать должное, веры в Бога она не потеряла. Тяжело, с горем и отчаянием она поднялась на ноги. С улыбкой встретила приход в этот мир своей дочери и назвала ее Петит — малышка в переводе с французкого.

Марсели воспитывала дочь в строгости, но с любовью, помощь в этом нелегком деле ей оказывали две сестры — старые девы, у которых Марсели работала в магазинчике садоводства. Семьей, а точней мужчиной Марсели так и не обзавелась, после случившегося с ней в юном возрасте женщина просто физически не могла выносить присутствие рядом противоположного пола.

Петит росла и вскоре после своего шестнадцатилетия «обрадовала» родительницу сообщив, что решила поступать в военную академию. Марсели была в ужасе, но Петит, такая послушная и никогда не перечащая матери, проявила стойкость на этот раз. Сдав экзамены на«отлично» и получив стипендию, девушка покинула родной дом, вместе с ним и мать.

Петит была лучшей во всем. Учеба, спорт, военная подготовка, психологические тесты. Она всегда шла впереди остальных. Неудивительно, что очень скоро ее заметили. Успешная и стремительная военная карьера. Она попала в штат министра обороны в возрасте двадцати пяти лет. Даже Марсели пришлось смириться и со временем, она о профессии дочери стала отзываться с гордостью.

Мир для этой семьи, казалось, заиграл новыми красками счастья. Но, так только казалось. У Марсели обнаружили Альцгеймера. Петит была в шоке. Она тяжело перенесла этот удар. Маму пришлось определить в пансионат, лучший, но все равно пансионат для страдающих схожими заболеваниями.

Кошмар на этом не закончился. На очередной закрытой проверки у Петит обнаружили затемнение в области желудка. Петит последнее время страдала приступами боли, но думала, что все от неправильного питания и не исключала язвы желудка. Все оказалось хуже. Лейкоз в острой форме. Пересадка стволовых клеток костного мозга. У кого взять эти клетки? Марсели — сирота. Биологического отца Петит не знала и знать не хотела. Своими детьми так и не обзавелась. Игра, была проиграна, еще не начавшись.

Петит понимала, что жить осталось недолго. На руках больная мать, не за горами увольнение и отставка. Пенсия ей не полагалась, не так выслуга. Ужас волнами накатывал и Петит ощущала, как захлебывается. А еще начались боли. Морфий не спасал. Оставался хоспис и Бог, которого Петит молила позаботиться о матери, когда ее самой не станет.

Я не Бог. Увы, даже не Дьявол. Но, молитвы Петит были мной услышаны. Совершенно случайно, вот это как раз можно воспринять, как волю… Божью. Петит была женщиной не из разговорчивых, но видимо, у меня тогда вид был настолько несчастный, что она решила подбодрить меня своей, на ее взгляд, куда хуже жизненной ситуацией.

И подбодрила. Я предложила ей спокойный и незаметный уход, она мне — Петит Матиль и все ее проблемы. О нюансах мы договорились уже за чашкой чая в кафе.

Вот так, почти четыре года назад я стала свободной парижанкой, с военным прошлым, больной матерью на содержании и бумажной работой в офисе. Мой лейкоз сам по себе рассосался, впрочем, для неверующих, я даже отыскала биологического отца Петит и «мило» пообщалась. Поверьте, стать кастратом, даже в пятьдесят с небольшим. Для мужчины — нет худшего конца. Но, вернемся к легенде, так вот. Если бы Петит была не настолько брезглива, возможно, ее жизнь не кончилась бы так быстро. Ее отец и правда, оказался идеальным донором. А жаль. После этой информации я даже всплакнула.

Но, что не делается — к лучшему. Мне понравилось быть Петит. Мне нравилась ее мать. Петит была для нее центром вселенной. Она любила свою малышку. В мои нечастые, но постоянный визиты, Марсели говорила о ней. Подолгу. Пока еще могла говорить. Болезнь брала свое, и со временем становилось тяжелее. Она почти не узнавала никого. Путалась в годах. И много плакала. Я понимала, что уже очень скоро Марсели не станет.