И без того бледная кожа старика в одно мгновение сделалась словно мел. Она стала напоминать первосортный, чуть розовый бархат, какой можно встретить в витрине дорогого ювелирного магазина. На этом бархате красовались крупные кровавые рубины…
Добавить в моё избранное
23 мин, 17 сек 3786
Они словно живые сбегали с бледной кожи, оставляя тонкую полоску на щеке, затем падали на пол, где разбиваясь в дребезги превратились в небольшую лужицу. Некоторое время старик лежал, словно добропорядочный мертвец, без звука и движений, только слегка пачкал пол, потому как из раны на лбу упрямо продолжала сочиться кровь.
Неожиданно на какой-то короткий миг он пришел в себя, приподнялся на локте, протянул правую руку то ли в предостерегающем, то ли в угрожающем жесте и прохрипел:
Берегитесь… Танцор казалось, не был ни удивлен, ни испуган. Словно подобное с ним происходит ежедневно — покойники поднимаются и начинают угрожать. Он со злобой обернулся, в руках все еще сжимая «фомку». Именно этим куском железа он ударил старика по голове. Танцор тупо смотрел на ребристый край своего орудия, с интересом разглядывая еще не свернувшуюся кровь и кусочки плоти да прилипшие седые волоски, силясь понять по какой это причине его жертва до сих пор оставалась живой. Он надеялся, что убьет старика одним ударом, но по какой-то нелепой случайности удар получился недостаточно сильный или у этого дедушки просто череп бронебойный, словно у барана круторогого. Танцор быстро вышел из оцепенения и резко рванулся с места, спеша исправить свою ошибку. Но едва он сделал шаг вперед, как из-за его спины вынырнул напарник Сашка и завершил начатое. Ударом ноги по голове он опрокинул старика на пол. Тот больше не шевельнулся. Кровь перестала сочиться из раны. Сашка истерически хохотнул:
Танцор, мне кажется, он хотел тебя припугнуть.
Не знаю, что он хотел, но добился этого.
Танцор склонился над стариком и сцепив зубы, с силой несколько раз ударил того в грудь, все той же монтировкой. Внутри старика что-то хрустнуло, а из его горла вырвался звук, отдаленно напоминающий стон. На какое-то мгновение в доме повисла зловещая тишина. Сашка и Танцор смотрели на покойника словно завороженные, словно ожидали, что он вот-вот опять поднимется и … что тогда?
Слушай, первым пришел в себя Сашка, Плужок говорил, что старик начинает прием очень рано. В часа четыре появляются первые посетители. Надо спешить.
Действительно крепкий «жлобковатый» паренек, что«сел на иглу» совсем недавно и был родом из этого степного поселка, рассказывал, что дедушка этот, целитель хреновый, встает еще затемно, а люди у его калитки начинают толпиться и того раньше. Так что времени на обыск у них осталось не более двух часов. И то, лучше всего будет, уходить огородами, а там дальше двигаться к трассе вдоль оврага. Так надежнее, имеется шанс никого не встретить.
Сашка и Танцор уверенно принялись за дело. Это было не первое ограбление, в котором они участвовали, и не первый покойник на их счету. Так, что ни о каком покаянии и душевных муках не могло быть и речи. Да и в чем может каяться человек, который пятый год «в системе», и на собственной шкуре испытал, все прелести «ломки» и«трухалова». Такие эфемерные понятия как угрызения совести просто-напросто перестают существовать, они, словно растворяются в ежедневных, ежеминутных потребностях, которые поглощают всю человеческую суть. И создается впечатление, что они, эти потребности существуют самостоятельно, человек становиться просто ничтожной телесной оболочкой для этих потребностей, что-то вроде футляра. Ты живешь для того чтобы колоться и колешься для того чтобы жить — все просто. И жизнь делиться на два отрезка: кайф и погоня за кайфом. Остальное все наносное, мишура, психологическая косметика. Хотя, если копнуть глубже, то и весь мир живет по этой схеме. Только кайф у всех разный: одним нравиться секс, другим буйные попойки, кто-то балдеет от спорта (сейчас это модно), кто-то готов днями и ночами чавкать желательно что-то вкусненькое, есть додики что сутками пускают слюни перед компьютером, кто-то еще плещется в океане удовольствий ища свою волну. А вот Сашка и Танцор определились вполне конкретно. Они давно запрыгнули на свой серфинг и теперь несутся вперед, презирая всех остальных.
С угрюмыми лицами парни методично, сантиметр за сантиметром обыскивали жилище старика, стараясь при этом не шуметь. Не стоит раньше времени привлекать внимание соседей.
В доме у знахаря был идеальный порядок. Сразу видно, старик имел деньги и мог позволить себе домработницу. Не сам же он так чисто прибирается. Теперь дело за малым, найти эти деньги.
В доме, где чистота и «работать» приятно, ко всему прочему заранее знаешь, примерно конечно, где что лежит. Ну, это у городских. А где интересно, прячут свои денежки сельские богатеи? Ничего скоро все узнаем. Роясь в посудном шкафу, Танцор вдруг непонятно чего испугался. Ему вдруг послышался какой-то подозрительный звук идущий неизвестно откуда. Он замер. Сашка заметил это боковым зрением, и пристально посмотрел на своего«подельника» затем спросил полушепотом:
Ты чего?
Танцор еле заметно вздрогнул и ответил.
Да нет, ничего.
Но затем добавил в пол голоса.
Неожиданно на какой-то короткий миг он пришел в себя, приподнялся на локте, протянул правую руку то ли в предостерегающем, то ли в угрожающем жесте и прохрипел:
Берегитесь… Танцор казалось, не был ни удивлен, ни испуган. Словно подобное с ним происходит ежедневно — покойники поднимаются и начинают угрожать. Он со злобой обернулся, в руках все еще сжимая «фомку». Именно этим куском железа он ударил старика по голове. Танцор тупо смотрел на ребристый край своего орудия, с интересом разглядывая еще не свернувшуюся кровь и кусочки плоти да прилипшие седые волоски, силясь понять по какой это причине его жертва до сих пор оставалась живой. Он надеялся, что убьет старика одним ударом, но по какой-то нелепой случайности удар получился недостаточно сильный или у этого дедушки просто череп бронебойный, словно у барана круторогого. Танцор быстро вышел из оцепенения и резко рванулся с места, спеша исправить свою ошибку. Но едва он сделал шаг вперед, как из-за его спины вынырнул напарник Сашка и завершил начатое. Ударом ноги по голове он опрокинул старика на пол. Тот больше не шевельнулся. Кровь перестала сочиться из раны. Сашка истерически хохотнул:
Танцор, мне кажется, он хотел тебя припугнуть.
Не знаю, что он хотел, но добился этого.
Танцор склонился над стариком и сцепив зубы, с силой несколько раз ударил того в грудь, все той же монтировкой. Внутри старика что-то хрустнуло, а из его горла вырвался звук, отдаленно напоминающий стон. На какое-то мгновение в доме повисла зловещая тишина. Сашка и Танцор смотрели на покойника словно завороженные, словно ожидали, что он вот-вот опять поднимется и … что тогда?
Слушай, первым пришел в себя Сашка, Плужок говорил, что старик начинает прием очень рано. В часа четыре появляются первые посетители. Надо спешить.
Действительно крепкий «жлобковатый» паренек, что«сел на иглу» совсем недавно и был родом из этого степного поселка, рассказывал, что дедушка этот, целитель хреновый, встает еще затемно, а люди у его калитки начинают толпиться и того раньше. Так что времени на обыск у них осталось не более двух часов. И то, лучше всего будет, уходить огородами, а там дальше двигаться к трассе вдоль оврага. Так надежнее, имеется шанс никого не встретить.
Сашка и Танцор уверенно принялись за дело. Это было не первое ограбление, в котором они участвовали, и не первый покойник на их счету. Так, что ни о каком покаянии и душевных муках не могло быть и речи. Да и в чем может каяться человек, который пятый год «в системе», и на собственной шкуре испытал, все прелести «ломки» и«трухалова». Такие эфемерные понятия как угрызения совести просто-напросто перестают существовать, они, словно растворяются в ежедневных, ежеминутных потребностях, которые поглощают всю человеческую суть. И создается впечатление, что они, эти потребности существуют самостоятельно, человек становиться просто ничтожной телесной оболочкой для этих потребностей, что-то вроде футляра. Ты живешь для того чтобы колоться и колешься для того чтобы жить — все просто. И жизнь делиться на два отрезка: кайф и погоня за кайфом. Остальное все наносное, мишура, психологическая косметика. Хотя, если копнуть глубже, то и весь мир живет по этой схеме. Только кайф у всех разный: одним нравиться секс, другим буйные попойки, кто-то балдеет от спорта (сейчас это модно), кто-то готов днями и ночами чавкать желательно что-то вкусненькое, есть додики что сутками пускают слюни перед компьютером, кто-то еще плещется в океане удовольствий ища свою волну. А вот Сашка и Танцор определились вполне конкретно. Они давно запрыгнули на свой серфинг и теперь несутся вперед, презирая всех остальных.
С угрюмыми лицами парни методично, сантиметр за сантиметром обыскивали жилище старика, стараясь при этом не шуметь. Не стоит раньше времени привлекать внимание соседей.
В доме у знахаря был идеальный порядок. Сразу видно, старик имел деньги и мог позволить себе домработницу. Не сам же он так чисто прибирается. Теперь дело за малым, найти эти деньги.
В доме, где чистота и «работать» приятно, ко всему прочему заранее знаешь, примерно конечно, где что лежит. Ну, это у городских. А где интересно, прячут свои денежки сельские богатеи? Ничего скоро все узнаем. Роясь в посудном шкафу, Танцор вдруг непонятно чего испугался. Ему вдруг послышался какой-то подозрительный звук идущий неизвестно откуда. Он замер. Сашка заметил это боковым зрением, и пристально посмотрел на своего«подельника» затем спросил полушепотом:
Ты чего?
Танцор еле заметно вздрогнул и ответил.
Да нет, ничего.
Но затем добавил в пол голоса.
Страница 1 из 7
