Дочь ведьмы

Она наблюдала и хотела спросить кто это, но не могла произнести и слова. Какая-то непонятная слабость охватила ее, и ей оставалось только наблюдать. Она не могла сосредоточиться и рассмотреть все внимательно. Мелькнула тень. С пола, с которым нечто дрожащее сливалось, что-то поднялось и попятилось в сторону, вдоль стены. Это был человек. Вернее маленькая худенькая девушка. Ой, да это же… Марина знала ее. Тень снова мелькнула, и вдруг девушка истошно закричала. Красный фонтан. Все залило кровью… Марина сонно потянулась. Ей снился сон, страшный и плохой. Но от него осталась лишь легкая паутина страха, да и она быстро слетела. Она снова потянулась, зябко поежилась. Холодно. Надо же, она опять голая, а одеяло на полу. Вот так всегда, когда ее муж уезжает. Она фыркнула. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы муж ее прижал, поласкал. Но тот уже месяц как в городе — по делам уехал. Надо же на что-то жить, год выдался неурожайным. А в деревне творится жуть какая-то… Одним словом — беда. Но скоро он приедет, и все вернется на свои места. Будет опять обычная деревенская жизнь. Вошла служанка. Молодая девка, прислуживающая им. Ее родители, которые жили в соседней деревне, нанимались к ним на лето работать в поле, а их дочь, Кристина, прислуживала Марине и Семену Кожевниковым. Хорошо быть государевым крестьянином… Отец мужа, батька Василий, недавно выкупил семью, да и на землю заработал. Теперь они совсем как бояре.

Ох, и красивая же вы, Марина Николаевна… — Девка бесстыдно и завистливо смотрела на нее. Марине это понравилось.

Хватит пялиться на меня! Холодно. Иди печку растопи.

Да растопила уже… Тогда свободна… пока свободна.

… На улице было морозно. Середина осени. Утро. Тяжелый воздух приглушал звуки. Казалось, что мир как будто сжат и мрачен. Иней лежал на желтой траве, покрывал редкие деревья. Листва с них еще не вся опала, но было понятно, что еще пару таких дней и выпадет первый снег. И вместе с ним ветер сдует последние листья. По дороге с застывшей грязью неслась карета. Обычная деревенская дорога. Кочки, ухабы, лужи покрытые сверху тонкой корочкой льда. Извозчик гнал лошадь, подгонял ее хлыстом. «Быстрей, Но-о-о-о… Но»…. Карета была не крытой, и старой. Видно, либо нанять хорошую карету денег у нанявшего не было, либо сюда на хорошей никто ехать не согласился. Второе было вполне вероятным — глушь. Вскоре она приблизилась к толпе собравшейся на дороге, возле въезда в деревню состоящей из дюжины изб. Извозчик придержал лошадей. В карете сидел молодой человек, в сером драповом пальто и шляпе того же цвета, с небольшими полями. Заостренное, гладко выбритое лицо. Чуть бледная кожа. Глаза черные, пронзительные. В глазах застыло понимание, такое, какое обычно бывает у более взрослых людей. Он, неспешно, вылез из кареты. Был он высокий и худой. Но в тоже время чувствовалось, что он отнюдь не слаб. Он подошел к толпе и властно, но не громко, сказал:

Разойдись! Дорогу мне! — Толпа расступилась, откуда-то выбежал маленький, сгорбившийся, старый человек. Покрытое морщинами лицо и постоянно что-то ищущие глаза.

Ты, чьих будешь?! Пошто расскомандовался тут? А?

Дмитрий Дьяков я. Это деревня Шпиково?

Да, Шпиковых деревня, я староста тут, Мирным кличут, ты-то кто? — Молодой человек вынул письмо и подал управляющему, тот его прочитал.

— Но кто? Кто изволил вызвать вас?

Сам Шпиков и послал, подпись же видишь?!

Ой, прости старого дурака. А грамоту или иной документ имеешь, юный господин? — Дьяков усмехнулся. Бумага заставила изменить голос старика. Он протянул документ. Управляющий вытаращил глаза. И запричитал.

— Ой, ой, прости. От самого царя. Да любое содействие приказано… Слышали все. Из Москвы гость пожаловал! Сыщик знаменитый — Дикой. Смотрите у меня!

Он повернулся к толпе и погрозил кулаком. Толпа перешептывалась. Студенческая кличка шла впереди его фамилии, Дмитрий привык к этому. Такую кличку ему дали из-за того, что в студенческие годы он сторонился всех и бурно реагировал на любую мелочь. Она и сейчас, довольно точно, описывала его характер. Тогда, в студенческие времена, он и не думал о том, что будет сыщиком. Но так уж получилось… ему пришлось расследовать убийство своего отца, и после того, как виновные были наказаны, он понял — его призвание сыск.

Господин, лучше посмотреть на это попозже.

Да нет, Мирный, потом поздно будет… Он подошел к застывшей кровавой луже, и в глазах его потемнело. Такого он еще не видел. Вырванное горло, из него торчал язык. Грудь разодрана. Кости выдернуты. В теле не было сердца. Лицо жертвы практически не пострадало. Но лучше бы пострадало. Смотреть на застывшее выражение ужаса было невозможно. Мужчина, видимо местный крестьянин. Одежда была легкой, то ли по нужде вышел, то ли поглядеть чего, а затем убежал сюда. Походило на то, что человека задрал зверь.

Да тут охотника надо, или кто зверей отличить по следу может, кто его нашел?