Дочь ведьмы

— Заключил Дмитрий. К нему подошел человек. Он был широкоплеч. Одежда его была полностью из рыжего меха. Даже обувь. Странный человек, местные крестьяне надевали рубахи из дешевого сукна, лишь воротники из меха, да и то не у всех, а этот странно одет.

Охотник наш и нашел.

— Сказал быстро Мирный, указывая на человека в мехах.

— Макарыч.

Давай отойдем, — сказал не церемонясь тот. Голос у него был грубый, жесткий, но злобы в нем не чувствовалось. Дмитрий, соглашаясь, кивнул. Они отошли так, чтобы их полушепот не было слышно. Вытянутое лицо. Узкие, карие глаза. Чуть желтоватая кожа. Интересный человек.

— Иду утром, значит, с охоты. В ночь я охотился. Смотрю, издалека, вроде как мужик лежит. Подхожу, вроде как задрали… Ну, думаю, зверь какой, медведь заблудший или еще кто, но пригляделся и вижу, что нет. Знаю я звериные когти. Это человек сделал. И след. Удивительно, но остался лишь один след. Босая нога человека… женщины. Я не стал говорить им, а то всех девок на костре сожгут.

Правильно сделал, ты всех знаешь тут? Есть какие подозрения на кого?

Знать-то всех знаю… только ведьма это, точно. Да что-то не верится мне, что это из наших девок, кто-то такое сотворил.

Ты же вроде грамотно говоришь, должен знать — ведьм не бывает.

Ну, учился я немного… было… Но и человек такое сделать не мог… ведьма это.

Ты когда-нибудь слышал о сумасшедших? — Спросил Дмитрий.

Про дурачков-то? Слыхал, слыхал, да только это… Бывают и такие, я сам видел.

— Не дал досказать Дмитрий, охотник нахмурился, промолчал, но не стал спорить, хоть и остался при своем мнении.

Дикой осмотрелся. Деревня как деревня. Большая двухэтажная изба, что-то наподобие постоялого двора. Одна улица, по шесть домов с каждой стороны, вдоль реки. Ближе к реке большая изба и стояла, прямо возле проходящей дороги, которая шла дальше к реке, через мост, к следующей деревне. С другой стороны улицы дома победнее, за ними, версты за две-три, начинался лес. Они его объезжали, направляясь сюда, Дикой и извозчик. А вообще, красиво. Чистый воздух, не считая конечно деревенского запаха, да хотя и в городе запахи не дай боже… но воздух, не пропитанный гарью с завода — это что-то. Дикой подошел к старосте.

Комната мне нужна, чтоб тихо было, но сначала расскажи, кто есть кто, и где живет.

Хорошо, хорошо, Дмитрий Васильевич. Пойдемте, прямо сейчас и начнем.

— Он повернулся к толпе и всем приказал, — а ну все по домам, нечего здесь смотреть. Петруха, Мирный, уберите труп, готовьте к похоронам.

Батюшку бы… — протянул мужик с лопатой в руках, это и был Петруха.

Сам же знаешь, в городе только батюшка остался, и сюда он не поедет. Эх, беда… — тяжело вздохнул староста.

Когда все разошлись. Мирный пошел к большой избе.

Тут мы гостей принимаем, иногда даже собираемся вечерами здесь. Не кабак, но хоть что-то. Здесь и будите жить. На второй этаж не ходите — боярин наш там живет, велел никого не пускать.

Понятно, попозже мне покажешь комнату. Пойдем-ка, посмотрим кто, да как живет.

Ох, поели бы, для началу… — просмотрев на невозмутимое лицо Дикого, староста продолжил, — ладно, ладно, все вам молодым неймется… Второй дом, за постоялым двором, был тоже двухэтажным. Только первый этаж был наполовину в земле, да и дом был поменьше. Оказалось, что там живут Кожевниковы, государевы крестьяне. Дом был ухожен. Высокий частокол окружал избу, нигде не покошен, крепкие ворота, все говорило о том, что хозяин был хороший, не лентяй.

Ох, Маринка-то, хороша собой, теперь еще и богата, земля своя есть… Земля, где?! — Удивился Дикой.

Да, знамо где, прямо за деревней, вдоль реки, аж до следующего моста.

Это как же так, они у Шпикова выкупили ее?

Да нет, тут скандал еще тот был… долго рассказывать… В общем, документы барин неправильно оформил… Ладно, давай посмотрим на эту Маринку твою.

Эх, кабы моя была… — Мирный стал тарабанить в ворота и орать дурным голосом.

— А ну открывай, дрянная девка! Открывай!

Кого там нелегкая принесла?! — Раздалось из-за ворот, с крыльца дома. Голос уверенный, высокий.

Кого, кого… староста я, совсем уже своих что ль не узнаешь?

А кто еще таков с тобой будет?

Гость, из Москвы, сыщик, посмотреть на тебя хочет, вопросы задать.

Не буду я отвечать, идите к другим! — Топот. Хлопнула дверь.

Чертовка! У-у-у, ведьма!

Ладно, еще вернемся, пойдем других поспрашиваем.

— решил Дикой.

Обычные крестьяне, хоть и неохотно, но на вопросы отвечали, во дворы пускали — старосту побаивались. За домом Кожевниковых жил Петруха, с женой Кристиной. Принадлежали они Шпиковым, но успевали помогать Кожевниковым, поэтому жили не так уж и бедно. Детей у них не было. Рождались мертвыми.