Таксист

Старался максимально себя контролировать, чтобы приступ вновь не начался. Сжал ладони и больно впился нестриженными ногтями в кожу.

— Что же делать? Что же делать? Что же делать? — бубнил он себе под нос.

Неожиданное решение прошлось по нему, как разряд тока.

Это не спасёт его, но зарядит достаточно, чтобы перебороть приступы и не обращать внимание на усталость. По крайней мере, пока он не доберётся до другого города. Рядом центр федерального округа. В большом городе легче найти нужное ему лекарство, чем в этом мерзком захолустье. А после того, что он собирался совершить, ему ещё неделю будет море по колено. Уж с тем, чтобы таблетки найти, он точно справится.

Рот заполнился слюной. По телу пробежала приятная дрожь. Сердце азартно забилось. Он плотно сжал коленки, потому что от нахлынувшего волнения и предвкушения сразу захотелось отлить.

Представляя весь процесс на примере того, что он совершил зимой, он так завёлся, что не мог спокойно сидеть в водительском кресле. Раскачивался взад-вперёд, непроизвольно и жутко кривил лицо в страшных гримасах, ковырял коросту от засохшего пореза на руке, рядышком с локтем. Зимой всё прошло как по маслу. Вот только потом приступы вернулись.

Откуда вообще взялся этот порез? Что-то происходило совсем рядом с ним, практически внутри него, но он не верил в это и не желал верить. Болезнь, припадок, лекарство. Он так глубоко зашёл в дремучие дебри своей уродливой рощи разума, что не признавал ничего вокруг.

Его существование стало похоже на существование законченного наркомана, нашедшего счастье в одном из коктейлей химических веществ, но зависимость таксиста была от куда более сильных по эффекту и куда более страшных субстанций. В поисках удовлетворения своих желаний он разрушил всё вокруг себя, что не связывало его с этой потребностью. Сейчас приступы показались ему толчками к новому наслаждению. Он укреплялся во тьме своего больного рассудка, теряя при этом остатки человечности, которая, возможно, ещё находилась где-то глубоко внутри него.

Лида спускалась по ступенькам, звонко цокая каблуками. Лифт не работал и ей пришлось уходить от злополучной квартиры своего любовника по лестнице. Она хотела сегодня порвать свои отношения с ним, но после пары бокалов вина не заметила, как очутилась в его кровати, стыдливо прикрывая обнажённую грудь. Он просто воспользовался ей и заснул, зашедшись богатырским храпом.

Цок-цок. Стучали по лестнице каблуки. В голове мелькали любимые образы детей. А следом возникал и муж. Мужа она не любила уже давно, но своих детей обожала. И почему он так просто отпустил её на, якобы, встречу с подружками? Неужели он так туп, что до сих пор ничего не подозревает? Она злилась на него, злилась на любовника, но сильнее всего злилась на саму себя. Опять она оказалась слабой и безвольной. Опять не поставила точку в терзающих и греховных отношениях, которыми она так наслаждалась, но одновременно и так их ненавидела.

Лида зло оттолкнула подъездную дверь, спрятала ладошки подмышками и опустила голову вниз. Шагала по дорожке рядом с домом, намереваясь скорее сбежать от той части себя, которая осталась в кровати любовника. Когда она выйдет со двора на улицу, ей, возможно, удастся поймать попутку. Телефон разрядился и выключился в самый неподходящий момент. В кошельке хватало купюр, чтобы расплатиться за поездку, но из презрения к себе и нахлынувшего позыва к самоуничтожению она была готова расплатиться хоть натурой.

Для своих тридцати «с хвостиком» она выглядела более чем прилично. По крайней мере, Лида любила себя, своё тело. А ещё любила каждого, кто мог оценить её по достоинству. Даже долгие, недвусмысленные, пожирающие взгляды коллег по работе или случайных мужчин на улице пленили её и придавали особого вкуса жизни.

Раз за разом она корила себя за свою слабость, из-за которой вышла замуж едва ей исполнилось двадцать, исключительно ради того, чтобы у её будущего ребёнка был отец. Бесчисленные измены превратили её в ничтожество, которое она одновременно и страшилась, и любила наблюдать в зеркале. Но только после этого вечера она поняла, как же невыносимо трудно будет взглянуть на мужа. Как же бесконечно она перед ним виновата. А ведь он хороший человек, на самом-то деле… Лиде захотелось, чтобы асфальт под ногами сейчас просел, и она улетела вниз, а приземление сразу бы выбило из неё дух, не принеся и капли физической боли, которую она всегда так боялась.

— Девушка, здравствуйте! Подвезти вас?

Лида неопределённо глянула в сторону. Не сразу поверила, что обращались к ней. Так… уважительно. Мужской голос в ночи и безлюдье, обращённый к одинокой девушке, при всём старании его обладателя говорить, как можно более добродушно, всегда звучал подозрительно и опасно. Инстинктивно это почувствовала и Лида. Но перед ней, правда, была машина такси. Столько внешних признаков попросту не могли врать. Водитель неопределённого возраста.